Материал:

Итак, подчеркивал, что в мире истории господствуют законы, противоположные по направленности законам природы. Эту линию мыслей достаточно аргументированно и углубленно развивал Гегель, а затем — историки середины XIX века. В конце концов, в XX веке. названная позиция стала почти неоспоримой.

Вторым по значению следует назвать проблему направленности истории: куда идет человеческая история? Имеет ли он открытую или скрытую цель? Имеет (или должна иметь) история определенный начало, а также — свой конец? Частичным — по объему, но не по значению элементом этой проблемы встает вопрос о прогрессе в истории. В историческом рассмотрении этой проблемы можно выделить такие варианты толкований направленности истории:

Замкнутый круговорот, то есть постоянное возвращение истории на уже пройденные пути (античная философия): в горизонтальной плоскости, т. е. без изменения уровня того, что происходит, — Гераклит Эфесский, пифагорейцы, стоики; в вертикальной плоскости, то есть с выходом на определенные высшие сословия и с последующим возвращением в низших, начальных - Эмпедокл, Демокрит, Лукреций Кар.

Линейный вариант (следования истории в бесконечность, но без существенных изменений): частично - императорский Рим, частично - Новое время и неклассическая философия.

Завершен, но целенаправленный процесс, христианская средневековая философия, философия истории Гегеля. При этом варианте считалось, что история имеет цель, стремится к ее осуществлению и завершению к достижению такой цели.

История как процесс, прогрессирующий в вариантах: а) движения "по восходящей линии" (Ф. Бекон, М. Же. Кондорсе); б) в варианте "увеличение возможностей развития" ( Г. Гердер, некоторые течения философии XX века, например, технократические).

Циклический процесс: а) в варианте "взлетов и падений" (Кол. Таціт, Ы.Макиавелли, Же. Боден); б) в варианте "колебаний в определенных пределах", например, от мира к войнам, от объективного к субъективному и др. ("Теория катастроф" Же. Кювье, неклассическая философия О. Шпенглера и др.).

В античной философии господствовал взгляд на ход истории как круговорот - бесконечное возвращение к прошлому и его воспроизведения в неизменном виде через "всемирный год".

Такой взгляд на историю был присущ мнении Римской империи, а также некоторым представителям философии Нового времени. Например, Бы. Спиноза считал, что в ходе истории меняются лишь формы ее существования, а сущность остается неизменной. Подобные подходы к истории заметно у основателей неклассической философии А. Шопенгауэра и С. Кьеркегора.

В эпоху Средневековья история четко укладывается в рамки нескольких решающих событий и имеет конечный, завершенный характер: она начинается с грехопадения, которое сразу же предполагает центральное событие истории (пришествие Иисуса Христа) и ее конец (Страшный суд).

Неоспоримым достижением исторической мысли было появление идеи прогресса. Сначала она затрагивала лишь отдельные стороны общественно-исторического бытия (Дж. Бруно говорилось о прогрессе разума и познания), но постепенно была распространена на все стороны общественной жизни. Едва ли не первым своеобразный гимн общественному прогрессу пропел Ф. Бекон, а затем - М.Же.Кондорсе. Идея общественно-исторического прогресса была достаточно всесторонне развернута в трудах Г.Гегеля9 а также предстала органической составной частью марксистской теории. В XX ст. идею прогресса пропагандировали и пропагандируют сторонники концепций технического (или технологического) детерминизма, индустриального общества и т.др. (см. темы 9, 20). Следует заметить, что идея прогресса общественной истории логически связана со взглядом на историю с позиции регресса, т. е. упадка и деградации. Первые представления о том, что общественная история идет к упадку, мы находим в пращ античного эпического поэта Гесиода "Труды и дни", где историю описана как движение от "золотого века" к "железного".

В XVIII ст. французский просветитель Ж.-Же. Руссо доказывал, что технический прогресс ведет к моральной деградации человека. Так же пессимистический взгляд на историю развивал и обосновывал В. Шпенглер; присущ он и теориям технофобії — "ужаса перед техникой".

Важно отметить, что Г. Гегель достаточно убедительно И доказывал, что понятия прогресса и регресса соотносятся что прогресс в определенных сферах сопровождается регрессом в других и наоборот.

При том в реальном ходе истории можно наблюдать проявления почти всех обозначенных вариантов развития: то есть кое-что в истории прогрессирует, несколько регрессирует, несколько изменяется циклически и т.др. Мало того, Гегель продемонстрировал, что каждый конкретный шаг в историческом процессе можно считать прогрессом, поскольку это выход на некоторые новые уровни выявления истории, но вместе с тем и регрессом, поскольку при том отрезаются возможности других уровней и свершений. Поэтому можно считать гегелевский подход к ходу и направленности истории наиболее свободным от однобічностей, хотя и не во всем оправдан; например, не все согласятся с тем, что история служит лишь саморозкриттю и самопознанию Абсолютной идеи, что такое самопознание уже реализовано в основном в философской системе самого Гегеля.

С вопросом о направленности истории тесно связан и вопрос о ее смысле и возможном завершении. Или история имеет конец? Осуществляет ли она какой-то определенный смысл? На эти вопросы вряд ли можно дать окончательный и убедительный ответ. Например, логично предполагать, опираясь на знания и опыт человечества, что все, что имеет начало, имеет и свой конец.

Уверенность в неизбежности завершения истории пронизывает христианское мировосприятие, гегелевскую философию истории, размышления представителей философии русского "религиозного ренессанса (В. Соловьев, Н. Федоров, М. Бердяев и др.). Но можно эту проблему осмыслить и иначе: если человек вбирает в себя глубинные потенции бытия, если ее появление в мире связана с выходом процессов бытия на уровень самоусвідомленого осуществления, то так же логично предположить и возможность бесконечного (или, по крайней мере, неопределенно длительного) прогрессирования человеческой деятельности от определенных уровней достижений к другим и т.д. Вспомним, сколько уже раз в истории людям кое-что казалось невозможным, но находились люди, которые начинали считать невозможное возможным и даже необходимым и, в конце концов, осуществляли это невозможно.

Идея бесконечного прогрессирования содержит в себе импульс к историческому энтузиазма и творчества.

Своего рода промежуточным вариантом в рассмотрении этого вопроса возникает понимание исторического процесса как единства перервного и непрерывного, то есть как постепенного эволюционного процесса, прерываемое время от времени резкими революционными изменениями. Вследствие таких изменений в истории осуществляется переход к новым уровням и формам общественной жизни, что-то заканчивается, отмирает, но появляется нечто принципиально новое. Сами периоды таких качественных изменений в истории довольно часто люди воспринимают как исторические катастрофы, потому что внезапно разрушается и исчезает все то, к чему они привыкли.

Вопрос о смысле истории решается почти автоматически при условии предположения ее конца: история завершается, и смысл вырисовывается. Но и в случае бесконечности истории можно рассматривать ее как создание смысла и накопления элементов осмысленного выстраивания человеческого бытия.

Важными проблемами философии истории предстают также такие:

Как соотносятся между собой человек и история? Лицо и история?

можно Ли считать желание и намерения людей основным фактором истории?

существуют Ли законы истории?

можно Ли достоверно познавать историю, или, наоборот, заинтересованность и предвзятое отношение здесь всегда будут доминировать?

Эти проблемы мы опишем в последующих пунктах раздела, а сейчас можно сделать вывод о том, что основные проблемы философии истории вводят нас в сферу весьма важных человеческих интересов, помогая лучше осмысливать свое положение в тех процессах действительности, с которыми человек связан необходимыми связями.

Понятие истории. Исторический процесс как реальность

Когда мы думаем об истории или же обращаемся к книг, посвященных истории, то последняя чаще всего очерчивается перед нами как совокупность событий, которые некогда произошли, однако сейчас они удалены от нас во времени.

Научные исследования по истории утверждают, что речь идет о совокупности фактов, которые имели место в прошлом общества; при том довольно часто отмечается, что историка должны интересовать именно факты и только факты. Не имеет смысла отрицать значимость исторических фактов для человеческого самосознания и сознательного ориентирования в процессах и явлениях собственной жизни, однако вряд ли можно согласиться с толкованием истории как событий или фактов. Это обусловлено тем, что,

во-первых, когда мы обращаемся к древних исторических хроник или летописей, оказывается, что их авторы довольно часто описываемые события отстояли от них во времени иногда на два-три века, поэтому фактическая точность таких описаний весьма сомнительна;

во-вторых, как это не странно, и современность, а не только отдаленное прошлое, совсем не просто подать через неоспоримые факты.

Довольно часто даже громкие события остаются непроясненими, хотя при их совершении могли присутствовать журналисты, ученые, задействованные технические средства массовой информации. Стоит только вспомнить такие события, как, например, убийство президента США Дж. Кеннеди, расстрел так называемого "Белого дома" 1993 года в Москве, исчезновение в Киеве журналиста Г. Гонгадзе.

Социологи, которые сначала считали, что их наука должна прежде всего добывать факты из сферы общественной жизни, уже в первой трети XX века. пришли к выводу, что сделать это в желаемом варианте фактически невозможно.

Допустим, мы хотим собрать как можно более точные факты о жизни и деятельности некой совокупности людей; мы должны были бы окружить этих людей целым рядом регистраторов, таких, как социологи, историки, психологи, педагоги, возможно — врачи, экономисты и др. Ясно, что в таком режиме исследуемые люди не смогут жить и действовать естественно, а, кроме того, никогда не будет полной гарантии относительно правильности и точности фиксации реальных событий теми или иными специалистами. Однако, и в самих таких условных регистраторов мы также должны были бы поставить спостережувачів (чтобы зафиксировать само событие регистрации), в последних — также, и т п. Ясно, что определенная таким образом ситуация становится бессмысленной, хотя именно так мы могли бы иметь более-менее надежные исторические факты. Осознание того, что историю вряд ли можно воспринимать, как совокупность надежных фактов, породило известный тезис о том, что история - это всего лишь современная политика, обращенная к прошлому (сравн.: "Любая история есть лишь современная история" —Бы. Кроче). С другой стороны, вряд ли можно что-то возразить против того, что современность предстает продуктом прошлых процессов человеческой жизнедеятельности.