Материал:

В сегодняшних разговорах о свободе важно уметь проводить ее дифференциацию за определенными видами и проявлениями. Как обычно, различают следующие виды свободы.

Итак, можем сделать вывод: свобода - это прежде всего не то, что дано человеку (хотя совсем исключать этот момент нельзя, потому что человек изначально находится в положении "возможности свободы" вследствие своей биологической незапрограмованості), а то, что человек приобретает своим мнением, волей и действием.

К человеческим ценностям относят также моральные (добро, совесть, мужество), эстетические (красота, гармония), социокультурные и др.

Проблема смерти и бессмертия человека в философско-мировоззренческом обрисовке

Одним из мощных, можно сказать почти абсолютных, ограничений для человека предстает смерть.

Конечность придает человеческому существованию смысла, поскольку делает человеческую жизнь определенным, завершенным. Нельзя сказать, чтобы неопределенная по времени продолжительность была совсем лишена смысла, но в своей реальности человек во многих отношениях предстает конечной, ограниченной. Для человека вопрос о беспредельности возникает, как мы это уже видели при рассмотрении проблемы свободы, не в плане отсутствия каких-либо границ, а в плане существования возможностей для их преодоления и расширения.

Если бы мы были бессмертны, то могли бы спокойно откладывать каждый свой поступок на безграничное время. Но перед лицом смерти как абсолютного и неизбежного конца, как предела наших возможностей, мы обязаны максимально использовать отведенное нам время, не потерять ни единой возможности наполнить жизнь смыслом и содержанием. В основе смысла человеческого существования лежит принцип необратимости, он накладывает на человека ответственность за свою судьбу, делает эту ответственность неотвратимой.

Человек знает о существовании смерти, но в то же время в ней живет стремление бессмертие, которое свидетельствует о том, что не только смерть, но и бессмертие предстает реальным моментом и фактором человеческой жизни. Это значит, что человеческая жизнь приобретает завершенность и смысла через смерть, но эта завершенность предполагает существование связей, которые выводят это же ограниченную жизнь за его собственные пределы, в некую непрерывность и продолжительность высшего и более широкого плана.

Отдельная жизнь приобретает значимость только потому, что существуют другие жизни, что со смертью отдельного человека не исчезает человечество, а в случае последнего события - не исчезает и линия всемирных связей, в рамках которых в жизнь стало возможным и осуществилось, и т. др.

Приведенное рассуждение позволяет рассматривать смерть и бессмертие в органическом единстве, и, кроме того, рассматривать их на разных уровнях и в разных проявлениях.

Во-первых, следует иметь в виду то, что смерть не предстает внешним по отношению к жизни явлением, которое, как иногда кажется, внезапно и извне врывается в жизнь; умирать может лишь то, что живет, а потому вся человеческая жизнь сопровождается моментами необратимости и умирания. Например, мы не можем вернуть тех событий, которые уже произошли и отошли от нас во времени; И биологически наша жизнь сопровождается рождением новых клеток в организме и отмиранием старых. В этом плане смерть предстает как прекращение всех приостановок, как окончательное прекращение нашей жизни в определенных его качествах.

Во-вторых, даже биологически мы сталкиваемся не только со смертью, а Риз моментами бессмертия, поскольку мы почти бессмертны генетически (гены не исчезают до тех пор, пока существует данный вид живых существ), частично бессмертны в своих детях, а частично - вообще во всяком живом, органическом процессе.

Однако, мы прекрасно понимаем, что такого рода бессмертие нас может радовать мало, поскольку нас не столько волнует вопрос о живое как таковое, сколько свою личную, индивидуальную жизнь, то есть для нас вопрос о бессмертии звучит в варианте вопрос Л. Толстого: "А останется ли что-то в мире после прекращения моего физического существования?".

Поэтому, в-третьих, вопрос о смерти и бессмертии оборачивается для нас вопросом о природе и судьбе в нашем естестве того, что превосходит физическое. То есть, речь идет о бессмертии души. В истории человечества известны различные варианты толкования вопроса о судьбе человеческой души: атеизм, материализм и натурализм, как правило, не признавали и не признают ни души, ни возможности ее существования вне конкретным телом. Разного рода религии, наоборот, настаивают на безсмерті души и неизбежности ее определенной возмездия за намерения и поступки после прекращения физического существования определенного человека. Наконец, существуют концепции перевоплощения души, согласно которому она является бессмертной, но реально может действовать только в соединении с телом, поэтому после смерти последнего возрождается в другом теле, унося с собой всю информацию о своей жизни и спокутуючи их вины. Как свидетельствуют многочисленные опросы общественного мнения, большинство людей в развитых, цивилизованных странах верит в то, что душа не умирает вместе с телом, а потому верит и в то, что содеянное в земной жизни будет сказываться на ее дальнейшей судьбе. Следует сказать, что в концепции о бессмертии души и посмертном возрождении человека не так уж и много фантастического; по крайней мере, сегодня, когда генная инженерия вплотную подошла к осуществлению клонирования живых организмов, эта концепция вообще приобретает весьма конкретных окреслень. Современная информатика уже сегодня имеет возможности хранить неопределенно длительное время информационный эквивалент определенной личности; кто знает, возможно это есть одна из перспектив реального достижения личностного бессмертия? Возможно, впоследствии этот информационный эквивалент личности можно будет "прививать" конкретным людям (особенно — потомкам).

в-четвертых, несравненно полнее индивидуальное существование увічнюється в творениях культуры, где творец проявляется со всеми особенностями своего мышления, чувств, мировосприятия, темперамента, переплетение сознательного и бессознательного и др. На сегодня именно культурно-исторический процесс развития человечества способен уже выводить человека за ее земной жизни за пределы своего индивидуального и конкретно-исторического существования и включать в диалог с личностями прошлого, передавать эстафету людям будущего.

Кроме этого можно назвать еще и такие выявления бессмертие:

историческое, которое вследствие необратимости прошлого делает уникальным то место занимает каждый человек в историческом процессе жизни;

социальное, предстает как реальность влияния жизни человека на мысли и поступки своих современников и грядущих поколений.

Итак, человек является единством вечного и тленного, конечного и бесконечного. Как живое существо человек не может не бояться смерти, не испытывать страха перед ней, однако реальное осмысление феномена человека позволяет утверждать, что смерть не предстает для человека явлением исключительно негативным.

Еще древнегреческий философ Эпикур в свое время утверждал, что человек должен благодарить богов за то, что никому не дано насильно удержать ее в этой жизни. Известно и то, какого величия приобретает в человеческой духовности феномен человеческого самопожертвования, особенно тогда, когда он совершается ради других людей. Человек причастен и к смерти и к вечности; последнее свидетельствует именно тот момент, который мы уже отмечали неоднократно: жизнь (и бытия) человека нельзя свести к жизни его организма. Стремление бессмертие, борьба за него становится показателем того, насколько человек сумел фактор своей причастности к высшему и вечному реализовать в практическом плане, насколько она усвоила естественное, в том числе - и в себе.

В конце XX века. проблема смерти человека обнаружила себя в нескольких аспектах: это и есть проблемы тонирование человека (воспроизведение генетического "двойника" человека), проблема "эвтаназии"("счастливого смерти"). О клонировании уже упоминалось, а "эвтаназия " связана с вопросом о том, можно ли человеку, что ужасно страдает от боли, однако точно доживает последние дни, помочь уйти из жизни безболезненно? Как выяснилось, на этот вопрос не существует единственно возможного правильного ответа; с одной стороны, если "эвтаназии "узаконить, вряд ли кто даст гарантию того, что ее не будут использовать с преступными намерениями, с другой стороны, в случае его узаконивания исчезнут стимулы поиска других путей борьбы с предсмертным страданием. В то же время нельзя делать и тех, кто страдает пленниками прогрессизма. Некоторые страны сегодня склонны узаконить "эвтаназии", однако другие решительно настаивают на ее запрещении. Наконец, если мы признаем право человека распорядиться своевременным жизнью, то. наверное, должны признать и ее право решать вопрос о "эвтаназии ". Все остальное—вопросы социальные, нравственные, религиозные, семейные последствия такого решения — решается обществом в зависимости от его состояния и уровню развития. Но последнее, как известно, иногда может значительно превзойти право отдельного человека.

Как видим, в зависимости от того, на каком уровне рассматривают природу человека, формируются те или иные представления о смертность, бессмертие и комплекс связанных с ними нравственных проблем.

С вопросом о смерти и бессмертия органически связан и вопрос о смысле человеческого существования. С осознанием себя в качестве личности, а тем более - индивидуальности, человека начинает волновать вопрос: есть ли в процессе человеческих рождений и смертей какой-то высший смысл, чем просто продолжение животной жизни в смене популяций. Человек на некоторое время может забыть об этом вопросе, погрузиться в ежедневные заботы, отдаться делам —общественным, личным, профессиональным. Но полностью освободиться от вопроса о смысле жизни она не может, ибо, своевременное, не она ставит этот вопрос, а именно жизнь ставит его перед человеком (особенно — в ситуациях выбора) и заставляет ее отвечать на него - и не только словами, но и поступками Следовательно, нахождение смысла бытия — это вопрос не только самопознания человека, его самоосуществления.

Вопрос о смысле бытия — это вопрос о существовании у человека таких жизненных ценностей, ориентиров, идеалов, принципов, под которые она может подводить большинство ситуаций или решений, с которыми сталкивается в жизни. Если определенное конкретное явление согласуется с названными ведущими жизненными ориентирами, человек видит в нем смысл; если входит в связь с ними, однако, по содержанию им противоречит, человек его не принимает, отвергает, осуждает; если же такое явление вообще не стыкуется с жизненными ориентирами, оно предстает для человека как бессмысленное, лишенное смысла.

Таким образом, вопрос о смысле предполагает наше умение оценивать реальные события и явления собственной жизни, то есть умение оперировать как стратегическими жизненными ценностями, принципами и ориентирами, так и знаниями о жизни, действительность, человека. В смысле, тем более—смысле жизни, концентрируются самые первые человеческие ценности и стремления, в нем человеческая жизнь предстает сконцентрированным, цельным. Вот почему самым простым ответом на вопрос, в чем заключается смысл жизни, может служить такая: в таму, за что вы согласны отдать свою жизнь. Становится также понятным и тезис одного киногероя: знать ответ на вопрос о смысле жизни, это все равно, что знать дату своей смерти. Здесь цена жизни и смысл отождествляются, а смерть предстает лишь как окончательное заверение такой цены. Но, кроме этого, в данном высказывании проблескивают еще и такой момент: пока жизнь продолжается, она предстает открытым будущем, и, следовательно, остается возможность совершения поступков, которые могут подать всю жизнь несколько в другом ракурсе. Отсюда следует довольно распространен тезис о том, что высший смысл человеческой жизни заключается в поиске и продуцировании смыслов.