Материал:

Проблема бытия является одной из древнейших тем философских размышлений и исследований. "Почему вообще есть сущее, а не наоборот - ничто?" - это вопросы М. Гайдепер, один из самых авторитетных философов XX века, считал основным вопросом метафизики как науки о фундаментальных основах всего сущего. С XVIII ст. раздел философского знания, связанный с исследованием бытия, получил название "онтология" (от древнегреческого "онтос" - бытие, сущее). В современной философии метафизику и онтологию чаще всего разводят следующим образом: онтология изучает проявления бытия, то, каким оно предстает перед человеком и осмысливается ею, а метафизика ищет корней бытия; условно говоря, онтология ставит вопрос "Каким и как есть бытие? ", а метафизика — "Почему и что есть бытие? ". Вследствие этого проблематика онтологии как будто находится на перекрестке дисциплин "антропология - онтология - эпистемология (или гносеология)".

Проблема бытия - это проблема сущности всего существующего, а также проблема единства мира как целого.

Фундаментальность проблемы бытия для философии связана прежде всего с тем, что философия выполняет функцию человеческого миро-ориентирование, а бытие - это самое широкое философское понятие, и поэтому оно предстает как предельный, целевой, стратегический человеческий ориентир.

Условием определения бытия как предельно широкой категории является сопоставление его с небытием. Но в реальном жизненном опыте мы нигде и никогда непосредственно не сталкиваемся с небытием как таковым. Когда исчезают определенные материальные вещи, меняются природные явления, умирают живые существа, мы понимаем, что все это еще не является переходом в небытие, ведь при этом нет полного исчезновения, а есть лишь преобразование определенных форм и измерений того, что существует, в другие формы и измерения.

Итак, в таком смысле и небытие, и все материальные формы, которые подлежат изменениям, предстают как относительные. Они определяют не бытие как таковое, а лишь его проявления. Для того, чтобы определить бытие, следовало бы найти его не относительные, а абсолютные пределы. С такими пределами конкретные науки никогда не сталкиваются хотя бы потому, что для них и само понятие бытия не является предметом исследования. Когда философия ставит вопрос о абсолютные пределы бытия, она пытается вывести на уровень человеческого понимания то, что не является предметом или элементом практического и познавательного опыта. Поэтому здесь начинается та область знания и познания, которая получила название метафизики, т. е. отрасль знания, что превосходит физику, находится более физикой.

Н. Хайдеггер, комментируя некоторые соображения Аристотеля, определял метафизику как науку о "сущее в самом сущем", а философию — как толкование такого "последнего сущего", как согласование такого толкования со всем комплексом наших знаний и представлений. Философия в таком подходе предстает как теория, объединяющая знания о > реальное и > запредельное, о > частичное и > всеобщее. Естественно, что в таком случае толкование, исследование, понимание бытия является для философии ее содержательным и смысловым эпицентром. Философия должна выводить все свои темы, проблемы и рассуждения на определенную предельную черту - границу бытия и небытия, то есть определять, при каких обстоятельствах определенная вещь может быть именно такой, а за которых она неизбежно теряет свою внутреннюю качество, свою спецификацию. Понятно опять-таки, что сделать это можно, рассматривая каждую вещь как фрагмент мировой целости, то есть сквозь призму понятия бытия.

Итак, можно сказать, что философом является тот, кто выводит каждую вещь на уровень ее рассмотрения с позиции мирового целого или с позиции сопоставления бытия и небытия.

Жизненные ориентиры, которыми пользуется человек, лишь тогда могут быть надежными, если они являются не преходящими, не частичными, а фундаментальными по значению, объему и концентрацией наших знаний и стремлений. Поскольку философское понимание бытия соответствует всем названным требованиям, оно и предстает одновременно и фундаментальным, и универсальным, и целевым ориентиром для человека.

Все названные характеристики понятия бытия позволяют определить его важнейшие функции. Прежде всего оно предстает как фактор сенсоутворення в человеческом сознании. Действительно, если это понятие охватывает все аспекты человеческого знания и опыта, оно все это одновременно и концентрирует, объединяет, а потому предоставляет всем определенного конечного направления, что для сознания предстает в статусе получения определенного смысла. В связи с этим раскрываются человеческие измерения проблемы бытия: бытие, во-вторых, предстает как универсальная ценность.

Указанный аспект проблемы бытия достаточно очевидно предстает в рамках религиозного сознания и теологии. В большинстве развитых религий основной жизненной целью человека возникает или достижения высшего бытия, или его сохранение от небытия и разрушения. Например, в религиозном направлении индийского джайнизма залогом спасения человеческой души и достижение состояния блаженства возникает ненасилие, непричинение вреда любому жизни. В христианстве считается, что человек своей верой и непоколебимым желанием избавиться от греха может спасти не только себя и свою душу, но и изменить состояние всей природы, способствовать переходу ее к существованию в состоянии гармоничного и ничем не поврежденного бытия.

Это религиозно-теологическое прозрение в XX веке. приобрело общераспространенного признание: угрожающая экологическая ситуация, стаза следствием научно-технического прогресса, приблизила человечество к гибели и к пониманию именно такой меры ответственности - ответственности человека за состояние бытия вообще. Итак, в-третьих, бытие предстает мерой ответственности человека за состояние себя и мира. Человек, таким образом, оказалась один на один с бытием: теперь она вынуждена относиться к бытию не только как к абстракции, а как к реальной составляющей своей жизнедеятельности. Конечно, что при таких обстоятельствах человек уже не может довольствоваться слишком туманными представлениями о бытии; появилась необходимость определить более однозначно, что можно считать основой бытия и каким образом человек с ними связана.

ОСНОВНЫЕ СМЫСЛОВЫЕ АСПЕКТЫ В ФИЛОСОФСКОМ ПОНЯТИИ БЫТИЯ

Что остается нелюдимый после окончания его физического существования? С давних времен люди исповедовали тезис о том, что ничто в этом мире не возникает из ничего (такое, как известно, возможно лишь в акте божественного творения мира) и не исчезает без последствий. Следовательно, и то основное, что составляет центр и сосредоточение бытия человека человеком, также не может исчезнуть бесследно. Факт смерти, его осознание, осмысление заставил человека уже в древние времена задуматься над проблемами бытия и небытия и понять эти проблемы как свои глубинные, выходные, за которыми для человека вряд ли возможно сознательное регулирование своей жизнедеятельности.

Эти проблемы настолько важны и фундаментальны, что некоторые культурологи считают: культуротворення начинается только после того, когда осуществляется сознательное захоронение человека, то есть когда смерть осознается как явление чрезвычайное, особенное, а человек при этом не сводится к телесному существованию. И действительно, культуру невозможно создавать вне исторической сменой человеческих поколений, отдельных этносов и цивилизаций. В этом плане культура предстает как сосредоточение, концентрация человеческих способов утверждения в бытии, потому что, с одной стороны, в культуре аккумулируются человеческие достижения, а с другой - потому что культура существует как некоторая непрерывная три вал ест в процессе развития истории, как определенная сфера преодоление времени и изменчивости сущему. Культура держится на человеческом усилии, и это является наглядной демонстрацией того, что человек находится в активном, действующем отношении к бытию.

Проблема бытия — это прежде всего проблема, что возникает и раскрывается перед нами в гамлетовскому описании: быть или не быть? Что значит быть и как можно удержаться в бытии за изменчивости и скоротечности любых форм сущего? Может ли человек считать лишь идея, которая в высшем способе бытия предстает как Единое. Оно есть тотальное, вечное и неизменное. Все же вещи и явления чувственного мира существуют лишь в меру их причастности к Единому. Следовательно, вещи сами по себе не имеют в себе бытийного корня. Чтобы понять их, как и Космос вообще, нужно не столько исследовать вещи, сколько, отталкиваясь от них, сходить к созерцанию вечных идей. По Аристотелю, вещь и Единое тождественны. Поэтому понимание идей, по Аристотелю, требует исследования строения вещей, выяснение их причин и функций. Указанный подход, как это нетрудно понять, более приемлемый для науки, чем платоновская концепция.

Противоположную позицию в трактовке бытия занимал Гераклит, который, кстати, за глубину и загадочность мыслей, которые часто выражал в сложных понятиях и образах, получил фамилию Темный. Первооснову мира он видел в постоянном движении, течении вещей, изменениях, которые воплотились в его формуле "все течет". В отличие от первых натурфилософов, которые находили постоянную першоречовину, Гераклит признавал только изменчивость. Огонь для него был воплощением самих превращений. Постоянная подвижность огня трактовалась Гераклітом как выражение изменения мира вообще.

В Средние века бытие предстает в описании абсолюта. Бог как абсолютное бытие противостоит миру, природе; по своим качествам он вечный, неизменный, всепроникающий; он к тому же является залогом того, что бытие бессмертно. Но парадоксальность средневекового способа мышления заключается в том, что самодостаточный и абсолютный корень бытия может проявить себя только на фоне и через относительное, изменяющееся, преходящее. А потому бытие здесь распадается на самодостаточное и порожденное, первое и производное, а весь мир предстает в описании иерархической системы, пропитанной энергетическими струями, что несут с собой буттєвість. Для того, чтобы различить состояние первичного бытия от бытия как причастности, было введено разграничение понятий субстанция и субсистенція: субсистенція—это то бытие, которое для своего существования не требует ничего, то есть, это неизменное, исходное бытия, а субстанция кроме того включала в свое содержание и приобретенные извне качества, то есть это было бытие как нечто конкретное, в единстве общих и индивидуальных особенностей.

Важным является также и то, что средневековое представление о бытие приобретает антропоморфных и ценностных окрасок. Человек в эту эпоху становится центром мира уже в силу того, что она сочетает в себе дух и тело, бытие истинное и созданное. Если энергетика созидания направлена от Бога к человеку, то энергетика обновления мира имеет противоположное направление: от человека к Богу. При том залогом возможности последнего направления активности возникает именно то, что в человеке присутствует "Божья искра".

Итак, бытие в Средневековье масс тотальный, системный и иерархизирован порядок, а в его обнаружении решающая роль принадлежит активности, в т.ч. - человеческой. Оба направления энергетической единства мира постепенно были оформлены в идею о единстве в мироздании процессов эманации (творения, "вшивания " божественной энергии) и эволюции — восхождение от простого (в т. ч. - простых форм сущего) до сложного и высшего.

Понимание бытия как системно-процессуального, энергетически действенного получило свое завершение в эпоху Нового времени. На первый план в понимании бытия здесь выходит понятие субстанции, которое плодотворно и достаточно интенсивно разрабатывали Г.Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц и представители немецкой классической философии. Именно это понятие — понятие субстанции, по мнению Дж. Локка, было всеобъемлющим и вставал синонимом бытия в его большей конкретизации.

Субстанцию рассматривали не только самодостаточной, не только такой, которая обозначает исходное начало сущего, а такой, которая объясняет все разнообразие меняющихся форм реальности. Это достигалось соотношением, а точнее, співпідпорядкуванням понятий "субстанция-атрибут-акциденція-модус". Под V атрибутами субстанции понимали ее исходные качественные характеристики, за которыми субстанция была невозможна. Бы. Спиноза относил к атрибутам мировой субстанции > протяженность и > мышления. Под ^ акциденцією понимали меняющиеся состояния проявления субстанции, под > модусы - конкретные образования: ^ вещи, Ф явления, состояния реальности.

В немецкой классической философии атрибутами мировой субстанции появились также активность, движение, індивідуація, развитие. В целом разработка понятия субстанции в XVIII - XIX вв. приблизилось к научной картины мира. Поэтому в это время оказалось достаточно много точек совпадения между философией и наукой. Бытие-субстанция предстала как многоуровневая, иерархически и системно упорядоченная реальность, что существует благодаря органической связи внутреннего и внешнего, необходимого и случайного, существенного и второстепенного, связи, интегрально совершает мировой эволюционный процесс себя чем-то особенным относительно этих процессов, может избежать распада и исчезновения в мировых метаморфозах? Все эти вопросы из ряда вечных и фундаментальных.