ВТОРАЯ КАРТИНА
Далёкая страна. Когда свет вспыхивает вновь, мы видим, что пейзаж, изображённый на заднике, изменился. Теперь на нём нарисован открытый шатёр с праздничным столом. Невысокая символическая ограда, присутствующая в первой картине, стоит на прежнем месте, слева. Громкий, грохочущий марш возвещает прибытие кутил; они выходят слева, выстроившись длинной вереницей. На них короткие туники и белые трико, все они плешивы. Под разухабистую музыку они, двигаясь в гротескной манере, пересекают сцену. Наконец вереница распадается, а оркестр начинает прекрасную, ликующую тему, которой предстоит господствовать в этой картине. Кутилы подходят к ограде, переворачивают её, и мы видим, что её подставка представляет собой длинный чёрный стол. Стол уносят в глубину сцены. Кутилы выстраиваются перед столом и начинают сходиться, перепрыгивая через незримые верёвки – играют в какую-то замысловатую игру. Четверо кутил ложатся на пол и раздвигают ноги, образуя подобие звезды. Один из них ложится поперёк звезды, остальные вращают этот узор, образованный их товарищами. Веселье вспыхивает с новой силой и продолжается до тех пор, пока справа не появляется Блудный сын вместе с двумя друзьями.
Гуляки прекращают возню, отбегают к противоположной стороне сцены и сбиваются в стайку; они так же напуганы, как незваные гости. Поначалу Блудный сын никого не замечает, а затем начинает осторожно приближаться к кутилам, зовя друзей за собой. Они упираются, а Блудный сын, презрев опасения, радушно приветствует незнакомцев. Он протягивает руку сначала одному гуляке, затем второму, но те прячут свои руки за спину. Блудный сын ничего не понимает. Наконец незнакомцы приближаются и осторожно прикасаются к его богатым одеждам. Смутившись, Блудный сын пятится, но друзья подталкивают его к незнакомцам. Тут Блудный сын вспоминает о вине, которое он прихватил с собой, и велит спутникам угостить гуляк. Их настроение мгновенно меняется. Гуляки один за другим проходят перед ним в праздничном шествии, Блудный сын восседает на плечах двух своих друзей. Теперь он стал другом всех присутствующих. Его поднимают в воздух; с высоты он обменивается рукопожатиями с новыми знакомыми. В радостной суете приветствий Блудного сына перебрасывают с рук на руки. Затем он танцует вместе с двумя товарищами, а остальные восхищённо наблюдают за ними. Блудный сын торжествующе протягивает руки, и все кутилы спешат пожать их, а затем энергично и весело танцуют вместе с Блудным сыном. В финале танца он перепрыгивает через стол, гуляки обступают его.
Появляется Сирена, медленно и соблазнительно танцуя на пуантах под восточную мелодию. Ярко-красная туника плотно облегает её стройную фигуру; на голове красуется высокий убор, за плечами струится малиновый бархатный плащ. Мужчины жадно следят за ней; Блудный сын ошеломлён красотой незнакомки и тем, как она очаровывает мужчин. Сирена медленно вращается, закутываясь в плащ, а затем вновь распахивает его. С плащом она обращается, словно с одной из частей своего тела, одушевлённым предметом, послушным её воле. Дождавшись, когда плащ за спиной расправится во всю длину. Сирена протягивает его между ног и обвивает вокруг них. Придерживая плащ одной рукой, она горделиво танцует, кажется, не замечая, что за ней наблюдают; своим танцем она стремится скорее порадовать себя, чем кого-нибудь ещё. Отпустив плащ, Сирена падает на колени в стилизованной позе отчаяния. Затем, гордая и решительная, она поднимается, начиная изысканное вращение на пуантах. Снова опустившись, отбросив плащ за спину и опёршись на руки, она медленно ползёт по сцене, волоча за собой плащ. Наконец, встав на колени, она набрасывает плащ на голову, полностью укрывшись им.
Очарованный ею, Блудный сын выходит из-за стола. Сирена поднимается на пуанты. Он швыряет плащ в сторону, Сирена оборачивается и смотрит на него. Блудный сын становится так же послушен её воле, как брошенный плащ, и стоит будто вкопанный, пока Сирена танцует перед ним. Она вращается с сильной, гибкой грацией, простирает руки жестом приглашения и одобрения. Сирена поступает вплотную к Блудному сыну, он берёт её за талию и уводит в глубину сцены. Сирена подталкивает его к столу. Вокруг собираются кутилы. Сирена взлетает высоко над столом и падает в протянутые руки мужчин. С торжествующей улыбкой она садится верхом на покорного Блудного сына, лежащего на столе.
Сирену вновь поднимают и сажают лицом к Блудному сыну. Он опускает глаза. Чтобы развлечь собравшихся, двое друзей Блудного сына начинают танцевать. Вздохнув с облегчением, Блудный сын наблюдает за ними, но время от времени поглядывает на Сирену. Та касается его ладони, пробегает вверх по руке, трогает золотой медальон, висящий на шее. Блудный сын отваживается взглянуть на неё в упор.
Его друзья заканчивают танец, опустившись на колени перед столом. Все аплодируют. Сирена и Блудный сын выходят вперёд, обмениваясь интимными взглядами. Они стоят чуть поодаль друг от друга, Блудный сын повторяет движения Сирены. Она падает к нему в объятия и обвивает руками шею. В танце они приближаются к рампе. Во время паузы Блудный сын замирает, затем, положив голову между ног Сирены, поднимается. Сирена гордо восседает у него на плечах, она обвивает его ногой, крепко прижимает к себе, вращается. Наконец, она немного отпускает Блудного сына и тот перекидывает её через спину. Сирена берётся руками за собственные ступни, образуя подобие обруча на талии Блудного сына. Обвив его телом, она медленно соскальзывает на пол. Высвободившись из живого обруча, он поднимает Сирену, подхватив под руки. Поставив её колени на свои ступни, он шагает по сцене. Постепенно Блудный сын смелеет и уже открыто ласкает Сирену. Он присаживается у её ног, подтянув колени к груди. Встав на колени Блудного сына, она садится ему на голову и выпрямляется, надменная в своём великолепии и власти. Затем отходит, а Блудный сын вытягивается на полу. Сирена ложится поперёк него, их ноги сплетаются. Утратив всякую власть над собой, Блудный сын покорно лежит в объятиях Сирены. Её жесты полны торжества и коварства.
Внезапно в музыке слышится пронзительный вскрик. Друзья оттаскивают Блудного сына от Сирены. Захмелевшие гуляки зовут Блудного сына выпить с ними. Они тащат его через всю сцену, а Сирена наблюдает, сидя у стола. Блудный сын просит у неё помощи, но гуляки поднимают Сирену над столом, и она льёт вино ему в рот. Гуляки высоко поднимают Блудного сына и проносят под ним Сирену. Обоих подхватывают за талии, прервав рискованное падение. Они бросаются друг другу в объятия, двое пьянчуг проползают у них под ногами. Бродя от одной группы к другой, захмелевший Блудный сын падает у стола. Все присутствующие стали для него на одно лицо. Сирена выжидающе наблюдает за ним. Блудный сын соскальзывает на землю, утратив остатки сил. Сирена торжествующе упирается ему в грудь носком туфельки.
Стол поставлен «на попа». Гуляки прячутся за ним. Прислонившись к столу, Блудный сын стоит с беспомощным видом. Со всех сторон к нему тянутся руки, шарят по телу. Подбежавшие друзья переворачивают Блудного сына вверх ногами, трясут его, алчно собирают выпавшие из карманов монеты. Увидев приближающуюся Сирену, они отступают. Гордо выпрямившись и подбоченясь, она стоит на плечах одного из мужчин. Спрыгнув вниз, Сирена подбирает остатки золота. Под конец грабители отнимают у Блудного сына всю верхнюю одежду, и даже обувь. Он по-прежнему не сознаёт, что с ним случилось; гуляки празднуют победу, проползая друг под другом и друг через друга, точно угри. Сорвав с шеи Блудного сына золотой медальон, Сирена целует вещицу и уходит. Её сообщники покидают сцену, двигаясь спина к спине, словно многоногие насекомые.
…Блудный сын медленно приходит в себя. Соскользнув по столу на землю, он падает ничком. Подтянувшись, отчаянным усилием хватается за стол, смотрит на свои руки, затем обводит взглядом тело. Вспомнив о случившемся, он в недоумении качает головой. Отчаянно разводит руками, сознавая, что друзья предали его, а он предал сам себя. Упав на землю, он видит неподалёку лужу, подползает к ней, пьёт и съёживается, как ребёнок. Наконец, поднявшись, Блудный сын обводит взглядом место оргии и падает на колени.
Возвращаются гуляки, неся с собой награбленное. За ними следует Сирена. Стол снова переворачивают – он становится оградой. Сообщники Сирены усаживаются за оградой, она присоединяется к ним. Один из мужчин высоко поднимает конец её малинового плаща, остальные делают такие жесты, словно налегают на вёсла. Стол превращается в корабль, плащ Сирены становится парусом, а её тело – фигурой на носу корабля. Гуляки трубят в трубы, свет на сцене гаснет.
ТРЕТЬЯ КАРТИНА
Снова дома. Мы вновь возвращаемся туда, где разыгралась первая сцена. Блудный сын, закутанный в ветхий, изорванный чёрный плащ, ковыляет по сцене, опираясь истощённым телом на посох. Звучит мрачная, почти похоронная музыка с чётким ритмом. Путник замедляет шаги, он не имеет представления, где очутился, предстоящий путь кажется ему бесконечным. Он безнадёжно оглядывается и вдруг видит свой дом. Добредя до калитки, с трудом протягивает руки, касается её и падает в изнеможении…
Из шатра выходят его сёстры. Одна из них замечает Блудного сына и зовёт вторую. Вместе они открывают калитку и помогают Блудному сыну войти во двор. Пронзительная мелодия передаёт их радость. Сёстры становятся по обе стороны от коленопреклонённого брата, из шатра выходит отец. От счастья близкие Блудного сына не в силах сдвинуться с места. Отец стоит у двери своего дома. Сын медленно и смущённо поднимает голову и смотрит на отца, умоляющим жестом протягивая к нему руки. Отец стоит не шелохнувшись. Сын поворачивается, чтобы уйти, но прежде, чем он успевает сделать шаг, отец поднимает руку, останавливая его. Сын вновь поворачивается к дому, припадает головой к земле и вытягивает руки перед собой жестом раскаяния. Не поднимая головы, он медленно и мучительно ползёт к отцу и вытягивается перед ним, схватившись за отцовскую ногу. Держась за неё, он приподнимается и приникает к отцу. Отец потягивает руки, привлекая сына к себе жестом прощения, любви и защиты. Обняв Блудного сына, отец укрывает его плащом, как ребёнка.
В 1914-1918 годах в петербургском балете выросли молодые талантливые актёры, вскоре занявшие ведущее положение в театре.
Одной из наиболее крупных артисток балета, появившихся на сцене в этот период, была Елена Михайловна Люком (1891-1968) (С-37). Окончив школу в 1909 году, она была принята в кордебалет и через год, после успешных выступлений в дягилевской антрепризе, переведена в разряд корифеек. В 1912 году Люком стала уже солисткой, а в 1916 - балериной. Продвижению артистки много способствовали её исключительное сценическое обаяние и привлекательная наружность. Право на первое положение она вполне заслуживала и совершенством своего классического танца, и манерой его исполнения, преисполненной наивной непосредственности. После революции 1918 года Люком некоторое время несла на себе почти всю тяжесть петербургского балетного репертуара. Лучше всего ей удавались лирические и полухарактерные роли. Более тридцати лет танцовщица украшала собой петербургскую балетную труппу. В 1913 году Петербургскую балетную школу окончила Ольга Александровна Спесивцева (1895-1962) (С-38). Ещё за три года до выпуска она обнаружила необыкновенные танцевальные данные. В 1916 году она уже числилась солисткой первого разряда, а в 1918 году стала балериной. Спесивцева обладала чарующей внешностью, безупречно владела техникой танца и была выразительной актрисой.
Лирические образы были особенно близки танцовщице. Дягилев считал Спесивцеву «более утончённой и более целомудренной, чем Павлова». Образы, созданные ею в «Эсмеральде», «Баядерке» и «Жизели», были особенно запоминающимися. Во 2-м акте «Жизели» она не была воскресшей Жизелью, а лишь видением, призрачной мечтой. Спесивцева была яркой представительницей русского балета и всегда следовала его лучшим традициям. Когда Фокин хотел занять её в одном из своих новаторских балетов, она отказалась, сказав: «Я не понимаю вашего стиля».
В 1924 году Спесивцева покинула Россию. До этого она в 1916 году, по приглашению Дягилева, с большим успехом выступала в Соединённых Штатах вместе с Нижинским, а в 1921 году получила всеобщее признание в Париже и Лондоне. Ей прочили блестящее будущее и считали, что со временем она станет преемницей Анны Павловой. Тяжёлый недуг – полное расстройство нервной системы – неожиданно прекратил её артистическую деятельность в 1935 году и на долгие годы замкнул её в лечебницу в Нью-Йорке. Спесивцева была последней выдающейся русской балериной петербургского императорского балета.
Выдающимся танцовщиком был и кончивший в 1911 году Петербургскую балетную школу Пётр Николаевич Владимиров (1893-1970) (С-39), который уже на четвёртом году службы получил звание танцовщика первого разряда. За это время он успел принять участие в антрепризе Дягилева и с исключительным успехом выступить в Москве. В отличие от многих петербургских танцовщиков Владимиров поражал зрителей мужественностью своего танца, темпераментом и смелостью, граничивший с дерзостью. Свободное владение техникой танца позволяло ему легко справляться с любыми трудностями и никогда не выходить за рамки изящества. Помимо этого, Владимиров обладал незаурядными актёрскими данными. Покинув Россию в 1918 году, он выступал за рубежом вместе со своей женой балериной Ф. Дубровской. (С-40)