Материал: Юнг

239

измеримо возрастает. А у человека Запада ценность самости падает до

нулевой отметки. Отсюда происходит общая для Запада недооценка ду-

ши. Кто говорит о действительности души, того упрекают в <психоло-

гизме>. О психологии говорят в <только>-тональности (\т <Миг>-Топ).

Взгляд, согласно которому существуют психические факторы, соответ-

ствующие божественным очертаниям, считается обесцениванием по-

следних. Было бы кощунством полагать, что религиозное переживание

есть психический процесс; ибо - так аргументируют - оно <не толь-

ко психологическое>. Психическое есть только природа, и потому оно

не может породить ничего религиозного, как считается. При этом та-

кие критики ни мгновение не колеблются объявить все религии - за

исключением собственной - порожденными природой души. Приме-

чательно, что две теологические рецензии на мою книгу <Психология

и религия> - одна католическая, другая протестантская - умышлен-

но обошли вниманием мое доказательство психического происхожде-

ния религиозных феноменов.

По этому поводу и впрямь следовало бы спросить: откуда взялась

насчет души такая твердая уверенность, которая позволяет говорить

<лишь душевный>? Так говорит и думает именно человек Запада, ду-

ша которого явно <лишена достоинства>. Если бы она обладала мно-

гим, то о ней можно было бы говорить с почтением. Но так как этого

никто не делает, то отсюда можно заключить, что в ней и нет никакой

ценности. Правда, это не фатально и имеет место не всегда и не везде,

а только там, где в душу ничего не вложено, а <Бога держат снаружи>.

(Время от времени немного больше Майстера Экхарта было бы по-

лезно!)

Исключительно религиозная проекция может отнять у души ее цен-

ности, так что она вследствие опустошения не сможет больше разви-

ваться, а останется в бессознательном состоянии. К тому же она впада-

ет в иллюзию, будто источник всяческих неприятностей находится

вовне, и потому уже не возникает вопроса о том, как и где она сама

этому способствовала. Душа представляется уже настолько незначи-

тельной, что почти не учитывается ее способность к злу, не говоря уже

о добре. Но если душа выходит из игры, то религиозная жизнь застыва-

ет во внешнем и превращается в хлам формул. Как ни представлять се-

бе отношения Бога и души, несомненно одно: что душа не может быть

никаким Только, но имеет достоинство сущности, которой дано осоз-

навать свое отношение к божественному. И хотя это только отношение

капли к морю, но и самого моря не было бы без множества капель. Дог-

матически установленное бессмертие души возвышает ее над физиче-

ской конечностью человека и делает ее участницей в сверхприродном

качестве. По значимости она тем самым многим превосходит смертно-

го сознающего человека, так что, собственно говоря, христианину дол-

жно бы быть запрещено рассматривать душу как Только*.

Как глаз - солнцу, так и душа соответствует Богу. Душа не исчер-

пывается нашим сознанием, и потому смешно, когда мы говорим о ду-

шевных вещах в покровительственном или пренебрежительном тоне.

Даже верующий христианин не ведает сокровенных стезей Бога и пре-

доставляет Богу самому решать, воздействовать ли на человека извне

или изнутри, через душу. Верующий ведь не может оспаривать тот

факт, что существуют <хотша а Оео пп^а> (Богом посланные сны) и

душевные прозрения, которые нельзя свести ни к каким внешним при-

чинам. Было бы кощунственным утверждать, что Бог может открывать

себя повсюду, а как раз в человеческой душе не может. Безусловно,

интимность отношения между Богом и душой заранее исключает ка-

кую бы то ни было недооценку души**. Было бы, может быть, чересчур

смело говорить об отношении родства; но во всех случаях душа должна

иметь в себе возможность отношения, т.е. соответствия сущности Бога,

иначе взаимосвязь никогда не могла бы быть установлена***. Это соот-

ветствие и есть, психологически говоря, архетип образа Бога.

Любой архетип способен к бесконечному развитию и усложнению.

Поэтому возможно, что он развит больше или меньше. Во внешней

форме религии, где главное - во внешних очертаниях (где речь идет,

таким образом, о более или менее совершенной проекции), архетип

тождествен поверхностным представлениям, но остается неосознан-

ным как душевный фактор. Если бессознательное содержание настоль-

ко вытеснено образом проекции, то оно исключается из общежития с

сознанием и влияния на него. Тем самым оно в большой мере платит

собственной жизнью, потому что блокируется в естественной для него

деятельности по устроению сознания; и больше того: оно пребывает не-

изменным в своей первоначальной форме, ибо в бессознательном ни-

что не изменяется. Начиная с некоторого момента оно даже демонст-

рирует склонность к регрессии на более низкие и более архаичные сту-

пени. Поэтому может случиться, что христианин, хотя он и верит во

всякие священные фигуры, в глубинах души остается неразвитым и за-

стывшим, потому что у него <весь Бог снаружи> и он не распознает Бо-

га в душе. Его решающие мотивы и его основополагающие интересы и

побуждения выходят из неразвитой и бессознательной души, языче-

ской и архаичной как никогда, а ни в коей мере не из сферы христиан-

' Догма богоподобия столь же много значит при оценке человеческого фактора, не

говоря уже о догме боговоплощения.

'

То, что и черт может владеть душой, ни в коем случае не уменьшает ее значения.

'" Поэтому с точки зрения психологии совершенно немыслимо, что Бог есть просто

<совсем иное>; ибо <совсем иное> никогда нс может быть кем-то сокровеннейше близким

душе, кем Бог как раз и является. Психологически правильны только парадоксальные и

антиномические высказывания об образе Бога.

ства. Истинность этого утверждения доказывается не только жизнью

отдельного человека, но и сложением отдельных жизней в народ. Ве-

ликие события нашего мира, которые задуманы и осуществлены людь-

ми, дышат не духом христианства, а духом неприкрашенного варвар-

ства. Эти дела происходят из оставшегося архаичным душевного скла-

да, даже далеко не имеющего ничего общего с христианством. Как не

без доли правды полагает церковь, это <хете1 сгеДкНэае> (раз и навсег-

да уверовав) оставляет определенные следы. Но в великих, определяю-

щих явлениях эти следы обнаружить нельзя. Христианская культура в

ужасающих масштабах выказала себя пустой: это пустой блеск; а

внутренний человек остался незатронутым и потому не изменился. Та-

кое состояние души не соответствует верующему только внешне. Хри-

стианин в своей душе не поспел за внешним развитием. Естественно,

здесь все внешне в образе и слове, в церкви и в Библии. А внутри ниче-

го нет. В глубинах со всей силой правят архаические божества; иными

словами, внутреннее соответствие внешнему образу Бога неразвито

из-за недостатка душевной культуры, а потому коснеет в варварстве.

Хотя христианское воспитание и сделало все, что в человеческих си-

лах, этого оказалось недостаточно. Слишком не многие узнали, что бо-

жественные очертания составляют интимнейшую собственность собст-

венной души. Некий Христос встретился им (остальным. - Пер.) толь-

ко снаружи, но никогда не выходил навстречу из собственной души.

Поэтому там все еще господствует мрачное варварство, которое захле-

стывает так называемый христианский культурный мир отчасти с

больше не скрываемой недвусмысленностью.а отчасти - облачившись

в слишком уж изношенные покровы.

Применявшимися до сих пор средствами не удалось христианизиро-

вать душу до такой степени, чтобы хотя бы самые элементарные требо-

вания христианской этики возымели хоть сколько-нибудь решающее

воздействие на главнейшие запросы европейца-христианина. Хотя

христианская миссия и проповедует Евангелие убогим и нагим варва-

рам, но внутренние варвары, населяющие Европу, еще ничего не воспри-

няли от христианства. Христианство силою обстоятельств вынуждено

начать все сначала, если оно вообще когда-нибудь выполнит свою ве-

ликую воспитательную миссию. Покуда религия остается только верой

и внешней формой, а религиозная функция не стала опытом собствен-

ной души, нс выйдет ничего толкового. Еще предстоит понять, что

<ту51епит та^пит> коренится не просто в собственном существова-

нии, но и преимущественно в человеческой душе. Кто нс познал этого

на опыте, тот может быть ученым мужем в теологии; но о религии он

нс имеет ни малейшего представления, а еще меньше - о воспитании

человека.

242

Но когда я доказываю, что душа естественным образом обладает ре-

лигиозной функцией* и когда я требую, чтобы главнейшей задачей

всякого воспитания (взрослых) было переведение того самого архетипа

образа Бога, т.е. его излучений и воздействий, в сознание, тогда-то

именно теология и толкает меня под руку и изобличает меня в <психо-

логизме>. Если бы в душе не заключались, в соответствии с опытом,

высочайшие ценности (без ущерба для в любом случае имеющейся там

Гхп1цщ(м луейца ), то психология не интересовала бы меня ни в ма-

лейшей степени, потому что душа была бы тогда не что иное как ни-

чтожный чад. Но я знаю из тысячекратного опыта, что она таковым не

является, а что, скорее, она содержит в себе соответствия всех тех ве-

щей, которые сформулированы догмой, и еще кое-что сверх того, что

именно и делает душу способной быть тем оком, коему определено со-

зерцать свет. А для того потребен необъятный объем и глубина неисследи-

мая. Меня упрекали в <оббжении души>. Не я - сам Бог оббжил ее! Не

я приписал душе религиозную функцию, но я предъявил факты, кото-

рые доказывают, что душа <паШгаШег геН^юха> , т.е. обладает рели-

гиозной функцией: функцией, которую я не привнес и не приписал, но

которую она сама из себя производит, не будучи побуждаема к тому

какими-либо мнениями или внушениями. В прямо-таки трагическом

ослеплении эти теологи не углядели, что речь не о том, чтобы доказы-

вать существование света, а о том, что есть слепцы, которые не веда-

ют, что их очи способны видеть. Следовало бы когда-нибудь заметить,

наконец, что бесполезно хвалить свет и проповедовать его, когда никто

не умеет видеть его. Было бы много нужнее прививать человеку искус-

ство зрения. Ведь очевидно же, что слишком многие неспособны уста-

новить связь между священными фигурами и своими собственными ду-

шами; т.е. они не умеют видеть, что соответствующие образы дремлют

в их собственном бессознательном и в какой мере. Чтобы сделать воз-

можным это внутреннее созерцание, нужно расчистить путь для уме-

ния видеть. Как можно достичь этого без психологии, т.е. не затраги-

вая душу, для меня, откровенно говоря, непостижимо**.

Другое, настолько же тяжкое по последствиям непонимание, состо-

ит в том, что психологии приписывают намерение создавать как можно

более еретические новые учения. Когда слепому постепенно привива-

ют зрение, не следует ожидать, что он тотчас орлиным взором увидит

новые истины. Надо радоваться, если он вообще что-нибудь увидит и

более или менее сможет понять, чтб он видит. Психология занимается

* Тертуллиан: <Ап1та па1ига1!1ег сЬпэНапа> (<Душа от природы христианка> -

лат.).

" Поскольку здесь речь идет о вопросах, затрагивающих тему человеческого усилия,

я нс рассматриваю акты благодати, которые находятся по ту сторону человечески-значи-

мого.

актом зрения, а не конструированием новых религиозных истин, и это

когда уже существующие учения еще не распознаны и не поняты. В ве-

щах религиозных, как известно, нельзя понять то, что не было предме-

том внутреннего опыта. Лишь во внутреннем опыте обнаруживается

отношение души к внешним образом предъявленному и проповеданно-

му - как отношения родства или соответствия, примерно такие, как

между <8роп8118> и <8роп8а> . Но когда я поэтому говорю как психо-

лог, что Бог - это архетип, то под этим я имею в виду тот тип в душе,

который, как известно, происходит от плоо = <удар>, <отпечаток>.

Уже слово <архетип> предполагает наличие того, что дает отпечаток.

Психология как наука о душе должна была ограничиться своим пред-