Материал: Юнг

4. Jung c.G. Memories, Dreams, Reflections. P. 130

пейской культуры. В университете не забывали о преподававшем в нем

Эразме и учившемся Гольбейне, на филологическом факультете пре-

подавали профессора, лично знавшие Ницше. Интерес Юнга к филосо-

фии мог вызвать недоумение у медиков, но философия считалась в Ба-

зеле необходимой стороной культуры. В Цюрихе же она, наоборот,

считалась непрактичным <излишеством>. Кому нужны все эти ветхие

книжные знания? Наука тут рассматривалась как полезное орудие, це-

нилась по своим приложениям, эффективному применению в индуст-

рии, строительстве, торговле, медицине. Базель уходил корнями в да-

лекое прошлое, в то время как Цюрих устремлялся в столь же далекое

будущее. Юнг видел в этом <раскол> европейской души: рассудочная

индустриально-техническая цивилизация предает забвению свои кор-

ни. И это закономерно, ибо душа окостенела в догматическом богосло-

вии. Наука и религия вступили в противоречие именно потому, пола-

гал Юнг, что религия оторвалась от жизненного опыта, тогда как нау-

ка уходит от важнейших проблем, она держится плотского эмпиризма

и прагматизма. <Мы стали богатыми в познаниях, но бедными в мудро-

сти>, - напишет он вскоре. В созданной наукой картине мира человек

есть лишь механизм среди других механизмов, его жизнь утрачивает

всякий смысл. Необходимо найти ту область, где религия и наука не

опровергают друг друга, а наоборот, сливаются в поисках первоистока

всех смыслов. Психология сделалась для Юнга наукой наук - именно

она, с его точки зрения, должна дать современному человеку целост-

ное мировоззрение.

В своих поисках <внутреннего человека> Юнг не был одинок. У мно

гих мыслителей конца XIX - начала XX вв. мы обнаруживаем то же

негативное отношение и к мертвому космосу естествознания, и к церк-

ви, и к религии. Одни из них, например Толстой, Унамуно, Бердяев,

обращаются к христианству и дают ему самое неортодоксальное толко-

вание. Другие, испытав душевный кризис, создают философские уче-

ния, которые иногда не без основания называют <иррационалистиче-

скими>, - так появляются прагматизм Джеймса или интуитивизм

Бергсона. Ни эволюцию живой природы, ни поведение самого прими-

тивного организма, ни тем более мир человеческих переживаний не

объяснить законами механики и физиологии. Жизнь есть вечное ста-

новление, гераклитовский поток, <порыв>, не признающий закона

тождества. И вечный сон материи, круговорот веществ в природе, и

вершины духовной жизни суть лишь два полюса этого неудержимого

потока.

Кроме <философии жизни> Юнга задела и мода на оккультизм. На

протяжении двух лет он принимал участие в спиритических сеансах,

познакомился с обширной литературой по астрологии, нумерологии и

другим <тайным> наукам. Эти увлечения студенческих лет во многом

определили характер позднейших исследований Юнга. От наивной ве-

ры в то, что медиумы общаются с духами умерших, он скоро отошел.

Сам факт общения с духами, кстати сказать, отрицают и серьезные ок-

культисты. Астральные тела не принимают участия в земной жизни,

медиумы вступают в контакт лишь со своеобразными <раковинами>,

<психическими оболочками>, сохраняющими отдельные черты насе-

лявшей их личности, которая к этому времени уже покинула астраль-

ный мир и перешла в более высокое измерение. Эти оболочки облада-

ют лишь видимостью жизни, они оживляются психической энергией

впавшего в транс медиума (или, во время столоверчения, энергией его

участников). Поэтому в непроизвольном письме, в речах медиума мо-

гут проявиться какие-то реплики умерших, но о подлинном общении с

духами не может быть и речи, поскольку материализуются лишь ка-

кие-то осколки этой <раковины>, соединившиеся к тому же с идеями и

впечатлениями медиума.

Медиумом была дальняя родственница Юнга, полуграмотная де-

вушка, не склонная к актерству и надувательству. Состояния транса

были неподдельными; об этом свидетельствовало хотя бы то, что не

окончившая гимназии девушка будучи в трансе переходила на литера-

турный немецкий язык, которым в обычном состоянии не владела

(швейцарский диалект сильно отличается от литературного верхнене-

мецкого). Как и большая часть сообщений ^духов>, это не выходило за

пределы того, что было доступно сознанию медиума: на бессознатель-

ном уровне она могла владеть литературным немецким. <Духами> ока-

зывались как бы <отколовшиеся> части ее личности, лежавшие за пре-

делами сознания. Однако имелось одно важное исключение. Малогра-

мотная девушка явно ничего не знала о космологии гностиков-вален-

тиниан II в. н.э., не могла она придумать столь сложную систему, но в

сообщении одного из <духов> эта система была изложена детальным

образом.

Эти наблюдения легли в основу докторской диссертации К.Г. Юнга

<О психологии и патологии так называемых оккультных феноменов>

(1902). Данная работа до сих пор сохранила определенное научное

значение - Юнг дает в ней психологический и психиатрический ана-

лиз медиумического транса, сопоставляет его с галлюцинациями, по-

мраченными состояниями ума. Он отмечает, что у пророков, поэтов,

мистиков, основателей сект и религиозных движений наблюдаются те

же состояния, которые психиатр встречает у больных, слишком близко

подошедших к священному <огню> - так, что психика не выдержала,

произошел раскол личности. У пророков и поэтов к их собственному

голосу часто примешивается идущий из глубин голос как бы другой

личности, но их сознанию удается овладеть этим содержанием и при-

дать ему художественную или религиозную форму. Всякого рода от-

клонения встречаются и у них, но зато имеется интуиция, <далеко

превосходящая сознательный ум>; они улавливают некие <праформы>.

Впоследствии Юнг назвал эти праформы архетипами коллективного

бессознательного. Они в разное время появляются в сознании людей,

как бы всплывают независимо от воли человека; праформы автоном-

ны, они не определяются сознанием, но способны воздействовать на

него. Единство рационального и иррационального, снятие субъект-объ-

ектного отношения в интуитивном прозрении отличают транс от нор-

мального сознания и сближают его с мифологическим мышлением.

Каждому человеку мир праформ открывается в сновидениях, которые

оказываются основным источником информации о психическом бес-

сознательном.

Таким образом, к главным положениям собственного учения о кол-

лективном бессознательном Юнг пришел еще до встречи с Фрейдом,

произошедшей в 1907 г. К тому времени у Юнга уже было имя - изве-

стность ему принес прежде всего словесно-ассоциативный тест, позво-

ливший экспериментально выявлять структуру бессознательного. В

лаборатории экспериментальной психопатологии, созданной Юнгом в

Бургхёльци, испытуемому предлагался список слов, на которые тот

должен был тут же реагировать первым пришедшим на ум словом. Вре-

мя реакции фиксировалось с помощью секундомера. Затем тест был ус-

ложнен - с помощью различных приборов замечались> физиологиче-

ские реакции испытуемого на различные слова-стимулы. Главное, что

удалось обнаружить, - это наличие слов, на которые испытуемые не

могли быстро найти отклик, либо удлинялось время подбора слова-ре-

акции; иногда они надолго замолкали, <отключались>, заикались, от-

вечали не одним словом, а целой речью и т.д. При этом они не осозна-

вали, что ответ на одно слово-стимул, например, занимал у них в не-

сколько раз больше времени, чем на другое. Из этого Юнг сделал вы-

вод о том, что такие нарушения в реагировании связаны с наличием

заряженных психической энергией <комплексов> - стоило слову-сти-

мулу <дотронуться> до такого комплекса, как у испытуемого появля-

лись следы легкого эмоционального расстройства. В дальнейшем этот

тест способствовал появлению многочисленных <проективных тестов>,

широко используемых и в медицине, и при подборе кадров, а также по-

явлению столь далекого от чистой науки прибора, как <детектор лжи>.

Юнг считал, что этот тест выявляет в психике испытуемого некие

фрагментарные личности, расположенные за пределами сознания. У

шизофреников диссоциация личности значительно более выражена,

чем у нормальных людей, что в конечном счете ведет к разрушению

сознания, распаду личности, на месте которой остается ряд <комплек-

сов>. Впоследствии Юнг разграничивал комплексы личного бессозна-

тельного и архетипы коллективного бессознательного. Именно послед-

ние напоминают отдельные личности. Если раньше безумие объясня-

лось <одержимостью бесами>, которые приходили в душу извне, то у

Юнга оказывалось, что весь их легион уже содержится в душе, и при

определенных обстоятельствах они могут одержать верх над <Я> - од-

ним из элементов психики. Душа всякого человека содержит в себе

множество личностей, и у каждой из них имеется свое <Я>; время от

времени они заявляют о себе, выходят на поверхность сознания. Древ-

нее речение: <У нежити своего облика нет, она ходит в личинах> мож-

но было бы применить к юнговскому пониманию психики - с той ого-

воркой, что сама психическая жизнь, а не <нежить>, обретает разного

рода маски.

Конечно, эти идеи Юнга были связаны не только с психиатрией и

психологическими экспериментами. Они <носились в воздухе>. К. Яс-

перс с тревогой писал об эстетизации разного рода психических откло-

нений - так выражал себя <дух времени>. В творчестве многих писа-

телей нарастал интерес к <легионам бесов>, населяющим темные глу-

бины души, к двойникам, к <внутреннему человеку>, радикально от-

личному от внешней оболочки. Часто этот интерес, как и у Юнга, сли-

вался с религиозными учениями. Достаточно упомянуть австрийского

писателя Г. Майринка, на романы которого иногда ссылался Юнг (<Го-

лем>, <Ангел в западном окне>, <Белый доминиканец> и др.). В книгах

Майринка оккультизм, теософия, восточные учения служили как бы

системой отсчета для противопоставления метафизически-чудесной

реальности миру обыденного здравого смысла, для которого эта реаль-

ность <безумна>. Конечно, такое противопоставление было известно и

Платону, и апостолу Павлу (<Не обратил ли Бог мудрость мира сего в

безумие?>); оно присутствовало и в европейской литературе во време-

на Шекспира, Сервантеса, Кальдерона, было характерным для всего

немецкого романтизма, произведений Гоголя и Достоевского, многих

писателей нашего века. Однако здесь изменилась перспектива виде-

ния, была перевернута система координат: божественное, священное

стали искать в бездне бессознательного, во тьме. Юнг писал в своих

воспоминаниях, что в <Фаусте> его привлекал не образ главного героя,

но, во-первых, знаменитые <Матери> из второй части, а во-вторых,

Мефистофель, заявлявший, что он часть той силы, которая всегда

<творит добро, всему желая зла>. Отличие Юнга от всякого рода дека-

дентства, воспевающего зло, не вызывает сомнений: синтез витализма

и спиритуализма, Шопенгауэра и алхимии, научной психологии и

<тайных> наук не мог быть устойчивым.

Встречу с психоанализом нельзя назвать случайной, как и поздней-

ший разрыв с Фрейдом. Хотя Юнг был очень многим обязан именно

Фрейду, его трактовка бессознательного с самого начала отличалась от

фрейдовской. Своими учителями он считал Э. Блсйлсра и П. Жане.

Блейлер писал о случаях раздвоения личности, об <аутическом мыш-

лении>, которому противопоставлялось <реалистическое>, ввел в пси-

хиатрию термин <шизофрения> (т.е. расщепление, раскол личности).

От Жане он унаследовал энергетическую концепцию психики: реаль-

ность окружающего мира требует определенного количества психиче-

ской энергии и вместе с ослаблением ее притока происходит <пониже-

ние уровня сознания> (abaissements du niveau mental). В сновидениях,

галлюцинациях, видениях присутствует тот же материал, который на-

полняет и бред психотика. Жане писал также о диссоциации личности

(на две и более), причем лишь одна из них является носителем созна-