Материал: Юнг

щены на покорение внешнего мира; Индия является классической ци-

вилизацией интровертивного мышления, обращенного внутрь, ориен-

тированного на приспособление к коллективному бессознательному.

Такое мышление протекает не в суждениях, оно предстает как по-

ток образов и не утомляет. Стоит нам расслабиться, и мы теряем нить

6. Jung c.G. Psychologiy and East. L., 1978. Р. 99.

рассуждения, переходя к естественной для человека игре воображения.

Подобное мышление непродуктивно для приспособления к внешнему

миру, поскольку оно уходит от реальности в царство фантазии, мечты,

сновидчества. Зато оно необходимо для художественного творчества,

мифологии и религии. <Все те творческие силы, которые современный

человек вкладывает в науку и технику, человек древности посвящал

своим мифам>7. Интровертивное мышление устанавливает равновесие

с силами бессознательного.

Человеческая психика представляет собой целостность бессозна-

тельных и сознательных процессов, это саморегулирующаяся система,

в которой происходит постоянный обмен энергией между элементами.

Обособление сознания ведет к утрате равновесия, и бессознательное

стремится <компенсировать> односторонность сознания. Люди древних

цивилизаций ценили опыт сновидений, галлюцинаций как милость бо-

жию, поскольку именно в них мы вступаем в прямой контакт с коллек-

тивным бессознательным. Если сознание уже не принимает во внима-

ние опыт архетипов, если символическая передача невозможна, то ар-

хетипические образы могут вторгнуться в сознание в самых примитив-

ных формах.

<Вторжения> коллективного бессознательного ведут не только к ин-

дивидуальным, но и к коллективным психозам, всевозможным лжепро-

рочествам, массовым движениям, войнам. Сам Юнг пережил подобные

состояния, которые он интерпретировал как такое <вторжение>. В

1912 г., после выхода книги <Метаморфозы и символы либидо> и раз-

рыва с Фрейдом, начинается длительный психический кризис. По при-

знанию самого Юнга, он был близок к безумию, его сознание букваль-

но захлестывали кошмарные образы. Вот один из них: вся Европа за-

лита кровью, потоки которой подступают к Альпам, поднимаются по

склонам гор, в крови плавают обрубки человеческих тел, весь мир за-

лит кровью. Кошмарные видения прекратились в августе 1914 г., когда

кровавый бред стал явью. Юнг увидел в этом подтверждение теории

коллективного бессознательного: его сознание было лишь медиумом

глубинных сил, таившихся в психике всех европейцев. Демоны вышли

на поверхность, материализовались, и вместе с началом всемирной

пляски смерти кончился его психический кризис.

Основные психологические труды Юнга были написаны между дву-

мя мировыми войнами. Классификация психологических типов и фун-

кций, разработка теории коллективного бессознательного, проблемы

психотерапии и возрастной психологии, однако, составляют лишь не-

значительную часть корпуса сочинений Юнга. Теория коллективного

бессознательного распространяется на все более широкий круг явле-

7. Jung c.G. Symbole der Wandlung. Zurich, 1952. S. 23.., 1978. Р. 99.

ний, учение Юнга все в большей мере приобретает черты философской

доктрины. Он ищет подтверждения своих гипотез уже не только в опы-

те психотерапевтической практики, вся культура становится предме-

том аналитической психологии. С точки зрения Юнга, все в человече-

ском мире подвластно законам психологии, <душа народа есть лишь

несколько более сложная структура, нежели душа индивида>. Соци-

ально-политический кризис 20-30-х гг. объясняется вторжением архе-

типов. Расовая мифология нацистов, коммунистический миф о реали-

зации <золотого века> - все это детски наивно с точки зрения разума,

однако эти идеи захватывают миллионы людей. Факельные шествия,

массовый экстаз и горячечные речи всякого рода <вождей>, использо-

вание архаичней символики (та же свастика) свидетельствуют о втор-

жении сил, которые намного превосходят человеческий разум.

И все это коллективное безумие является закономерным следствием

европейской истории, ее несравненного прогресса в овладении миром с

помощью науки и техники. История Европы - это история упадка

символического знания. Техническая цивилизация представляет собой

итог не последних десятилетий, а многих столетий <расколдования>

мира. Чем прекраснее, грандиознее передаваемый традицией образ,

тем дальше он от индивидуального опыта нуминозного. Символы от-

крывают человеку священное и одновременно предохраняют его от не-

посредственного соприкосновения с колоссальной психической энер-

гией архетипов. В церкви символы приобретают догматический харак-

тер: догматы привносят священное в человеческий мир, организуют

его, придают форму внутреннему опыту. Догматический опыт Юнг

ставит выше мистического. Мистика приобретает широкое распростра-

нение именно в кризисные эпохи, когда догматы окостеневают, когда с

их помощью уже трудно передать нуминозный опыт, когда поколебле-

на твердыня церкви. Мистик утратил упорядоченный божественный

космос, он испытывает хаотические видения, за космическим поряд-

ком обнаруживается бездна. Средневековая католическая мистика

формулировала опыт видений с помощью догматов, а потому она не

имела трагического и жуткого характера мистики XV-XVI вв. Юнг

чрезвычайно высоко ставил <католическую форму жизни> - церков-

ные ритуалы пронизывают всю человеческую деятельность, многие

символы и ритуалы католицизма восходят к седой древности, воспро-

изводят древние мистерии.

Сегодня, отмечает Юнг, подобная <форма жизни> совершенно чуж-

да большинству образованных европейцев, они разрушают традицион-

ные общества по всему миру. Однако начало этому разрушению было

положено не современной наукой или писаниями атеистов. Человече-

ство на протяжении всей истории возводило защитную стену символов

<против жуткой жизненности, таящейся в глубинах души>. Эта стена

стала разрушаться протестантизмом. Авторитет церкви был подорван,

она превратилась в дом с рухнувшими стенами, в который <ворвались

все беды и невзгоды мира>. История протестантизма - это хроника

штурма священных стен. На место церкви протестантизм поставил ав-

торитет Писания, но предоставил каждому возможность интерпрети-

ровать Библию на свой лад. Филологическая и историческая критика,

усилия герменевтики требовались для установления точного смысла

Откровения, этот критицизм способствовал дальнейшему оскудению

символического универсума, расколу протестантизма на сотни дено-

минаций.

Протестантизм стал причиной бурного развития капиталистической

индустрии и техники. Психическая энергия, уходившая ранее на стро-

ительство защитных стен, <освободилась и двинулась по старым кана-

лам любознательности и стяжательства, а потому Европа стала ма-

терью демонов, пожравших большую часть Земли>8. За Реформацией

последовало Просвещение, а за ними - материализм естествознания.

Разложенный на формулы символический космос сделался чуждым че-

ловеку, превратившемуся в одну из физических сил. В образовавший-

ся вакуум хлынули абсурдные политические и социальные доктрины,

начались ка1астрофические войны.

Современную ему Европу Юнг сравнивал с поздней античностью.

После того как был услышан крик: <Великий бог Пан умер!>, античная

религия утратила всякую значимость. Божественное открывалось гре-

ку в пластически-чувственной форме; космос для него управлялся ме-

рой, гармонией. На закате античности порядок мира воспринимался

уже как демоническая сила. Человек оказывался во власти безличного

рока - его символом стало звездное небо, вызывавшее восторженное

почитание несколькими столетиями ранее в качестве символа гармо-

нии мира. <Хотя столь же могущественные, но так же не близкие ему

звезды сделались тиранами, - их боятся, но в то же время презирают,

ибо они ниже человека>9. Плотин писал о гностиках, что душу даже

самого ничтожного человека они считают бессмертной, но отказывают

в этом звездному небу и даже самбй мировой душе.

Греки и римляне обратились к ближневосточным религиям, пытаясь

восполнить утрату священных символов. Результатом борьбы ряда вос-

точных религий была победа христианства, которое многое позаимст-

вовало у своих соперников и восстановило охранительную стену сим-

волов. Сегодня, когда Европа переживает крушение христианства, ны-

нешние поиски символов и религий на Востоке кажутся оправданны-

ми. Однако сокровища восточной мудрости оказываются совершенно

непригодными для европейцев: они настолько пропитаны <чужой

8. Jung C.G. Psychology and Religion. New Haven, L., 1938. Р. 58.

9. Jones H. The Gnostic Religion. Boston, 1963. P. 328.

кровью>, что не могут войти в символический универсум европейца и

даже способны принести ему вред. Европеец не может облечься в них

как в готовое чужое платье - Юнг сравнивал теософов с нищими, вы-

рядившимися в княжеские одежды. Заимствуя тщательно разработан-

ные системы идей и практики медитации, европеец только усугубляет

свои противоречия. Для индуса йога является прекрасным средством

психической саморегуляции, у европейца она оказывается дополни-

тельным инструментом для подавления сил коллективного бессозна-

тельного. С точки зрения Юнга в западном варианте восточные учения

либо приобретают черты примитивных религиозных движений, либо

становятся <психотехникой>, <гимнастикой>. Никакие заимствования

с Востока европейцам не помогут, им необходимо вспомнить о собст-

венной религиозной традиции.

Собственную аналитическую психологию Юнг называл то <запад-

ной йогой>, то <алхимией XX века>. В сновидениях своих пациентов

Юнг постоянно сталкивался с символами, которые были непонятны не

только пациентам, не имевшим соответствующей исторической подго-

товки, но вызывавшие удивление и у Юнга, потратившего многие годы

на изучение религиозно-мифологических представлений. По непонят-

ной причине в сновидениях вновь и вновь воспроизводились образы,

характерные для эллинистических религий, герметизма, гностицизма.

Так как Юнг полагал, что онтогенез повторяет филогенез, то выход на

поверхность сознания символов прошлой эпохи означал для него воз-