Материал: Юнг

монии сфер. Речь идет о своего рода космологической системе. Если в

данном случае мы имеем дело с видением твердыни небесной в ее мед-

ленном вращении, либо в таком виде предстает постепенное движение

солнечной системы, тогда мы можем понять и оценить совершенную

гармонию возникшей картины. Мы имеем основания также предполо-

жить, что платоновское видбние космоса легким проблеском пробива-

ется здесь сквозь туман полусознательного состояния. И все же есть в

этом видении пациента нечто такое, что не согласуется с гармоничным

совершенством платоновских представлений. Два круга различны по

своей природе. Различны не только их движения, но и цвета. Верти-

кальный круг голубой, горизонтальный содержит четыре цвета, он с

золотым ободом. Голубой круг вполне может символизировать голу-

бую полусферу неба, тогда как горизонтальный <представляет> гори-

зонт и четыре стороны света, персонифицированные в четырех цветах

(в более раннем сновидении кардинальные точки представали то в ви-

де четверых детей, то четырех времен года). Эта картина сразу напо-

минает о средневековых образах мира в форме круга, или гех е1опае с

четырьмя евангелистами [9], или же melothesiae, где горизонтом слу-

жил Зодиак. Образ торжествующего Христа, кажется, выводим из

сходных изображений Тора и четырех его сыновей4. Можно сослаться

также и на восточные аналогии: буддистские мандалы, или круги,

обычно тибетские по своему происхождению. Они представляют собой,

как правило, круглую падму или лотос, в который вписано квадратное

священное здание с четырьмя вратами, указывающими на четыре сто-

роны света и четыре времени года. В центре находится Будда, чаще

всего в соединении с Шивой и его Шакти или равнозначным символом

dorje (молнии)5. Эти круги являются янтрами, или ритуальными ору-

диями, служащими созерцанию, концентрации и окончательной

трансформации сознания йога в божественное всесознание .

Сколь бы поразительными ни казались эти аналогии, они не вполне

нас удовлетворяют, ибо все они до такой степени подчеркивают значе-

ние центра, что кажутся созданными лишь для того, чтобы выразить

важность центральной фигуры. В нашем же случае центр пуст. Это

просто математическая точка. Что же касается аналогичных кругов, то

они символизируют миросозидающее и правящее миром Божество, ли-

бо человека в его зависимости от небесных созвездий. В нашем случае

я качестве символа предстают часы, обозначающие время. Единствен-

ным известным мне аналогом такого символа является изображение

гороскопа: у него также есть четыре кардинальные точки и пустой

центр. Отмечу и еще одно любопытное совпадение: в предшествующих

сновидениях неоднократно замечалось, что вращение происходит

обычно справа налево. У гороскопа имеется двенадцать домов, и дви-

жение от одного к другому идет налево, т.е. против часовой стрелки.

Но гороскоп состоит только из одного круга, и, кроме того, в нем нет

сочетания двух явно различных систем. Так что гороскоп не является

удовлетворительным аналогом, хотя он и может пролить некоторый

свет на временной аспект нашего символа. Мы были бы вынуждены ос-

тавить наши попытки найти психологические параллели, если бы не

существовала настоящая сокровищница средневековой символики. По

счастливой случайности, я познакомился с малоизвестным средневеко-

вым автором, Гийомом де Дигюйвилем, приором Шалисского монасты-

ря, нормандским поэтом, написавшим три <пелеринажа> между 1330 и

1355 Гг.7 Они называются Lе Pelerinage de la Vie Humaine, de l'Ame et de Jesus Christ. В последнем из странствий - Chant du Pelerinage de l'Ame - мы находим видение рая.

Рай состоит из сорока девяти вращающихся сфер. Они называются

<siecles>, столетиями, будучи прототипами или архетипами земных

столетий. Но как объясняет Гийому ангел, который служит ему вожа-

тым, церковное выражение in saecula saeculorum означает вечность, а

не обычное время. Золотые небеса окружают все сферы. Когда Гийом

смотрит вверх на золотое небо, он неожиданно замечает малый круг,

размером всего около трех футов шириной и цвета сапфира. Он гово-

рит об этом круге: <Ie sortait du ciel d,or en un point et y rentrait d'autre part et il en faisait le tour> (<Он сошел с золотого неба в одной точке и

вернулся к ней с другой стороны, сделав, таким образом, целый круг>).

Очевидно, что голубой круг вращался, подобно диску, по большому

кругу, который рассекал золотую небесную сферу.

Здесь две различные системы, золотая и голубая - одна проходит

сквозь другую. Что представляет собой голубой круг? Ангел вновь по-

ясняет изумленному Гийому:

Се cercle que tu vois est le calendrier,

Qui en faisant son tour entier,

Montre les Saints les journees,

Quand elles doivent etre fetees.

Chacun en fait le cercle en tour

Chacune etoile y est pour joir,

Chacun soleil pour l'espace

De jours trente ou Zodiaque*.

Голубой круг - это церковный календарь. Таким образом мы имеем

еще одну параллель - временное начало. Напомним, что в видении

нашего пациента время измеряется тремя биениями. Календарный

круг Гийома примерно трех футов в диаметре. Более того, когда Гийом

смотрит на голубой круг, неожиданно появляются три духа, облачен-

ные в пурпур. Ангел объясняет, что пришло время праздника в честь

этих трех святых, и продолжает речь о Зодиаке в целом. Когда он под-

ходит к Рыбам, то упоминает о празднике двенадцати рыбаков, кото-

рый предшествует Св. Троице. Здесь Гийом вмешивается и говорит ан-

гелу, что никогда не понимал вполне символа Троицы. Он просит анге-

ла смилостивиться и объяснить таинство. На что тот отвечает: <Ог, Я у

а 1го1з сои1еиг5 рппс1ра1е5: 1е уег1, 1е гои§е е11'ог> (<Итак, есть три глав-

ных цвета: зеленый, красный и золотой>). Их можно увидеть вместе в

хвосте павлина. И добавляет: <Ье го1 ех1 1оч1е ришапсе ^и1 те1 1го1а

сои1еиг8 еп ит1б, пе реи1-Н ?а1ге аихх! еи'ипе зиЬ^апсе 50111го18?> (<Все-

могущий царь, соединяющий воедино три цвета, разве он не может

сделать так, чтобы одна субстанция была тремя?>). Золотой цвет, гово-

рит он, принадлежит Отцу, красный - Сыну, а зеленый - Духу Свя-

тому. Затем ангел предупреждает поэта, чтобы тот не задавал более

вопросов, и исчезает.

К счастью, мы успели узнать от ангела, что тройка относится к Тро-

ице. Теперь нам становится понятным, что прежде наше обращение к

области мистической спекуляции не было неуместным. Одновременно

мы сталкиваемся и с мотивом цветов, но, к сожалению, у нашего паци-

ента их четыре, тогда как у Гийома, вернее, у ангела, речь идет только

о трех: золотом, красном и зеленом. Мы можем здесь ссылаться на пер-

* Сей календарный круг за годом год

Свершает неизменный оборот,

Указывая имена святых

И дни, когда нам чтить пристало их.

Они спешат по кругу чередой,

И каждый день - под собстпенной звездой.

А тридцать дней на каждый звездный знак

Все вместе нам составят Зодиак.

(Перевод с фр. 10. Стефанова)

вые слова из <Тимся>: <Один, два, три - а где же четвертый?> Или

процитировать те же слова из <Фауста> Гёте - из знаменитой сцены с

кабирами во второй части, где они приносят из-за моря таинственное

<з1геп§ СеЬПДе>, что можно перевести как <суровый образ>.

Четыре человечка из нашего видения - это гномы, или кабиры.

Они представляют четыре стороны света и четыре времени года, а так-

же четыре цвета. В <Тимее>, в <Фаусте> и в <Странствии> число четы-

ре отсутствует. Этим отсутствующим цветом, очевидно, является си-

ний. Это он принадлежит к серии из желтого, красного и зеленого. По-

чему синий отсутствует? Что-то здесь не в порядке, но с чем: с кален-

дарем, временем - или с синим цветом?

Старый бедняга Гийом наверняка споткнулся о ту же проблему:

трое здесь, а где же четвертый? Он был, конечно, готов услышать о

Троице, которую, по его словам, он никогда вполне не понимал. Подо-

зрительно и то, что ангел поспешил улететь перед тем, как Гийом за-

даст еще несколько неудобных вопросов.

Я предполагаю, что Гийом был в бессознательном состоянии, когда

отправился на небеса, иначе он наверняка сделал бы некоторые выво-

ды из увиденного. Что же он видел? Прежде всего сферы , или <5160105>,

населенные теми, кто достиг вечного блаженства. Затем он заметил зо-

лотое небо <С1е1 (1'ог>, где пребывает на золотом троне Царь Небесный,

а рядом с ним Царица Небесная, сидящая рядом на круглом троне из

коричневого кристалла. Последняя деталь относится к тому предпола-

гаемому факту, что Мария перенеслась на небо телесно, как единст-

венное смертное существо, коему было позволено соединиться с телом

до воскресения из мертвых. В подобных образах царем обычно высту-

пает Христос в соединении со своею невестой - Церковью. Но чрезвы-

чайно важно то, что царь, будучи Христом, есть одновременно и Трои-

ца, а число четыре представлено царицей. Церковное одеяние Марии

голубого цвета; она есть земля, покрытая голубым покрывалом небес .

Но почему же тогда не упомянута Богоматерь? Согласно догмату, она

не божественна, но лишь блаженна. Более того, она представляет зем-

лю, которая также есть тело - со всею его тьмой. По этой причине

она, всемилостивая, служит ходатаем, просит за всех грешников.

Из этих драгоценных осколков средневековой психологии мы пол-

учаем некоторое представление о достоинствах мандалы нашего паци-

ента. Она соединяет четыре стороны, которые гармонично работают

вместе. Мой пациент был воспитан как католик, а потому непроиз-

вольно столкнулся с той же проблемой, которая доставляла немалое

беспокойство старому Гийому. Это была поистине великая проблема

Средних веков, проблема Троицы и исключенного из нее элемента. То

есть это - весьма условное признание женского начала, земли и тела,

которые уже были, в виде лона Марии, священным местом пребывания

Божества и необходимым связующим звеном в божественной цепи ис-

купления. Видбние моего пациента - это символический ответ на ве-

ковечный вопрос. Наверное, в этом заключается глубинная причина

того, что образ мировых часов произвел на него впечатление <самой

совершенной гармонии>. Оно было первым намеком на возможное раз-

решение опустошительного конфликта между материей и духом, меж-

ду желаниями плоти и любовью к Богу. Жалкий и бездейственный

компромисс в том сне, где привиделась церковь, был полностью пре-

взойден этим видением мандалы, в котором примирены все противопо-

ложности. Если нам будет позволено привести здесь пифагорейскую

идею, согласно которой душа есть квадрат^, то мандала выражала бы

Божество посредством троичного ритма, а душу - через статичную

четверицу, т.е. через круг, разделенный на четыре цвета. Сокровен-

ным смыслом ее было бы тогда единение души с Богом.

Поскольку мировые часы также представляют яиа(1га1чга сптиН и

регреШит тоЬНе, эти два предмета, занимавшие средневековый ум,