Материал: Юнг

нуться к ранее процитированным авторам. <Она> Райдера Хаггарда на-

звана им <Дочерью Мудрости>; у Бенуа царица Атлантиды владеет за-

мечательной библиотекой, в которой есть даже утраченная книга Пла-

тона. Троянская Елена в своем перевоплощении изымается мудрым

Симоном-магом из борделя в Тире и сопровождает его в странствиях. Я

не зря сначала упомянул об этом весьма характерном аспекте Анимы,

поскольку при первой встрече с нею она может показаться всем чем

угодно, только не мудростью*. Как мудрость она является только тому,

кто находится в постоянном общении с нею и в результате тяжкого

труда готов признать**, что за всей мрачной игрой человеческой судь-

бы виднеется некий скрытый смысл, соответствующий высшему позна-

нию законов жизни. Даже то, что первоначально выглядело слепой не-

ожиданностью, теряет покров тревожной хаотичности и указывает на

глубинный смысл. Чем больше он познан, тем быстрее теряет Анима

характер слепого влечения и стремления. На пути хаотичного потока

вырастают дамбы; осмысленное отделяется от бессмысленного, а когда

они более не идентичны, уменьшается и сила хаоса - смысл теперь во-

оружается силою осмысленного, бессмыслица - силою лишенного

смысла. Возникает новый космос. Сказанное является не каким-то но-

вым открытием медицинской психологии, а древнейшей истиной о

том, что из полноты духовного опыта рождается то учение, которое пе-

редается из поколения в поколение***.

Мудрость и глупость в эльфическом существе не только кажутся од-

ним и тем же, они суть одно и то же, пока представлены одной Анимой.

Жизнь и глупа, и наделена смыслом. Если не смеяться над первым и не

размышлять над вторым, то жизнь становится банальной. Все тогда

приобретает до предела уменьшенный размер: и смысл, и бессмыслица.

В сущности, жизнь ничего не означает, пока нет мыслящего человека,

который мог бы истолковать ее явления. Объяснить нужно тому, кто не

понимает. Значением обладает лишь непостигнутое. Человек пробуж-

дается в мире, которого не понимает, вследствие чего он и стремится

его истолковать.

Анима и тем самым жизнь лишены значимости, к ним неприложи-

мы объяснения. Однако у них имеется доступная истолкованию сущ-

ность, ибо в любом хаосе есть космос и в любом беспорядке скрытый

порядок, во всяком произволе непрерывность закона, так как все су-

щее покоится на собственной противоположности. Для познания этого

требуется разрешающий все в антиномических суждениях разум. Об-

ратившись к Аниме, он видит в хаотическом произволе повод для дога-

док о скрытом порядке, т.е. о сущности, устройстве, смысле. Возникает

даже искушение сказать, что он их <постулирует>, но это не соответст-

* Я ссылаюсь здесь только на общедоступные литературные примеры вместо клинического материала. Для наших целей литературных примеров вполне достаточно.

** Имеется в виду вообще встреча с содержаниями бессознательного. Она представляет собой главную задачу процесса интеграции.

*** Хорошим примером может служить маленькая книжечка: Schmalz G. Ostliche Weisheit und westliche Psychotherapie. 1951.

вовало бы истине. Поначалу человек совсем не располагал холодным

рассудком, ему не помогали наука и философия, а его традиционные

религиозные учения для такой цели пригодны лишь весьма ограничен-

но. Он запутан и смущен бесконечностью своих переживаний, сужде-

ния со всеми их категориями оказываются тут бессильными. Человече-

ские объяснения отказываются служить, так как переживания возни-

кают по поводу столь бурных жизненных ситуаций, что к ним не под-

ходят никакие истолкования. Это момент крушения, момент погруже-

ния к последним глубинам, как верно заметил Апулей, аd instar voluntariae mentis19. Здесь не до искусного выбора подходящих средств;

происходит вынужденный отказ от собственных усилий, природное

принуждение. Не морально принаряженное подчинение и смирение по

своей воле, а полное, недвусмысленное поражение, сопровождаемое

страхом и деморализацией. Когда рушатся все основания и подпоры,

нет ни малейшего укрытия, страховки, только тогда возникает воз-

можность переживания архетипа, ранее скрытого в недоступной истол-

кованию бессмысленности Анимы. Это архетип смысла, подобно то-

му как Анима представляет архетип жизни. Смысл кажется нам чем-

то поздним, поскольку мы не без оснований считаем, что сами придаем

смысл чему-нибудь, и с полным на то правом верим, что огромный мир

может существовать и без нашего истолкования.

Но каким образом мы придаем смысл? Откуда мы его в конечном

счете берем? Формами придания смысла нам служат исторически воз-

никшие категории, восходящие к туманной древности, в чем обычно не

отдают себе отчета. Придавая смысл, мы пользуемся языковыми мат-

рицами, происходящими, в свою очередь, от первоначальных образов.

С какой бы стороны мы ни брались за этот вопрос, в любом случае не-

обходимо обратиться к истории языка и мотивов, а она ведет прямо к

первобытному миру чуда. Возьмем для примера слово <идея>. Оно вос-

ходит к платоновскому понятию ______, а вечные идеи - первообразы; к

____________________ (занебесному месту), в котором пребывают транс-

цендентные формы. Они предстают перед нашими глазами как

Imagines et lares20 или как образы сновидений и откровений. Возьмем,

например, понятие <энергия>, означающее физическое событие, и об-

наружим, что ранее тем же самым был огонь алхимиков, флогистон -

присущая самому веществу теплоносная сила, подобная стоическому

первотеплу или гераклитовскому ____________ (вечно живому огню),

стоящему уже совсем близко к первобытному воззрению, согласно ко-

торому во всем пребывает всеоживляющая сила, сила произрастания и

магического исцеления, обычно называемая тапа.

Не стоит нагромождать примеры. Достаточно знать, что нет ни од-

ной существенной идеи либо воззрения без их исторических прообра-

зов. Все они восходят в конечном счете к лежащим в основании архе-

типическим праформам, образы которых возникли в то время, когда

сознание еще не думало, а воспринимало. Мысль была объектом внут-

реннего восприятия, она не думалась, но обнаруживалась в своей яв-

ленности, так сказать, виделась и слышалась. Мысль была, по сущест-

ву, откровением, не чем-то искомым, а навязанным, убедительным в

своей непосредственной данности. Мышление предшествует первобыт-

ному <сознанию Я>, являясь скорее объектом, нежели субъектом. По-

следняя вершина сознательности еще не достигнута, и мы имеем дело с

предсуществующим мышлением, которое, впрочем, никогда не обна-

руживалось как нечто внутреннее, пока человек был защищен симво-

лами. На языке сновидений: пока не умер отец или король.

Я хотел бы показать на одном примере, как <думает> и подготавли-

вает решения бессознательное. Речь пойдет о молодом студенте-теоло-

ге, которого я лично не знаю. У него были затруднения, связанные с

его религиозными убеждениями, и в это время ему приснился следую-

щий сон*.

Он стоит перед прекрасным старцем, одетым во все черное. Но зна-

ет, что магия у него белая. Маг долго говорит ему о чем-то, спящий

уже не может припомнить, о чем именно. Только заключительные сло-

ва удержались в памяти: <А для этого нам нужна помощь черного ма-

га>. В этот миг открывается дверь и входит очень похожий старец,

только одетый в белое. Он говорит белому магу: <Мне необходим твой

совет>, бросив при этом вопрошающий взгляд на спящего. На что бе-

лый маг ответил: <Ты можешь говорить спокойно, на нем нет вины>. И

тогда черный маг начинает рассказывать свою историю.

Он пришел из далекой страны, в которой произошло нечто чудесное.

А именно, земля управлялась старым королем, чувствовавшим при-

ближение собственной смерти. Король стал выбирать себе надгробный

памятник. В той земле было много надгробий древних времен, и самый

прекрасный был выбран королем. По преданию, здесь была похоронена

девушка. Король приказал открыть могилу, чтобы перенести памят-

ник. Но когда захороненные там останки оказались на поверхности,

они вдруг ожили, превратились в черного коня, тут же ускакавшего и

растворившегося в пустыне. Он - черный маг - прослышал об этой

истории и сразу собрался в путь и пошел по следам коня. Много дней

он шел, пересек всю пустыню, дойдя до другого ее края, где снова на-

чинались луга. Там он обнаружил пасущегося коня и там же совершил

находку, по поводу которой он и обращается за советом к белому магу.

Ибо он нашел ключи от рая и не знает, что теперь должно случиться.

В этот увлекательный момент спящий пробуждается.

* Ср. Zur Phanomenologie des Geistes im Marchen // Psychologie und Erziehung, 1946.

В свете вышеизложенного нетрудно разгадать смысл сновидения:

старый король является царственным символом. Он хочет отойти к

вечному покою, причем на том месте, где уже погребены сходные <до-

минанты>. Его выбор пал на могилу Анимы, которая, подобно спящей

красавице, спит мертвым сном, пока жизнь регулируется законным

принципом (принц или рrinceps). Но когда королю приходит конец*,

жизнь пробуждается и превращается в черного коня, который еще в

платоновской притче служил для изображения несдержанности страст-

ной натуры. Тот, кто следует за конем, приходит в пустыню, т.е. в ди-

кую, удаленную от человека землю, образ духовного и морального

одиночества. Но где-то там лежат ключи от рая.

Но что же тогда рай? По-видимому, Сад Эдема с его двуликим дре-

вом жизни и познания, четырьмя его реками. В христианской редак-

ции это и небесный град Апокалипсиса, который, подобно Саду Эдема,

мыслится как мандала. Мандала же является символом индивидуации.

Таков же и черный маг, находящий ключи для разрешения обремени-

тельных трудностей спящего, связанных с верой. Эти ключи открыва-

ют путь к индивидуации. Противоположность пустыня-рай также

обозначает другую противоположность: одиночество - индивидуация

(или самостановление). Эта часть сновидения одновременно является

заслуживающей внимания парафразой <речений Иисуса> (в расши-

ренном издании Ханта и Гренфелла), где путь к небесному царству