Материал: Юнг

Тот, кто смотрит в зеркало вод, видит прежде всего собственное отражение. Идущий к самому себе рискует с самим собой встретиться. Зеркало не льстит, оно верно отображает то лицо, которое мы никогда не показываем миру, скрывая его за Персоной, за актерской личиной.Зеркало указывает на наше подлинное лицо. Такова проверка мужества на пути вглубь, проба, которой достаточно для большинства, чтобы отшатнуться, так как встреча с самим собой принадлежит к самым не приятным. Обычно все негативное проецируется на дригих, на внешний мир. Если человек в состояянии увидеть собственную Тень и вынести это знание о ней, задача, хотя и в незначительной части, решена: уловленно по крайней мере личностное бессознательное. Тень является жизненой частью личностного существования, она в той или иной форме может переживаться. Устранить ее безболезненно - с помощью довазательств или разъяснений - невозможно. Подойти к переживанию Тени необычайно трудно, так как на первом плане оказывается уде не человек в его целостности; Тень напоминает о его беспомощности и бессилие. Сильные натуры (не стоит ли их назвать скорее слабыми?) не любят таких отображений и выдумывабт для себя какие-нибудь героические <по ту сторону добра и зла>, разрубают гордиевы узлы вместо того, чтобы их развызать. Но раньше или позже рзультат будет тем же самым. Еобходимо ясно осознать: имеются проблемы, которые просто невозможно решить собственными средствами. Такое признание имеет бостоинство честности, истинности и действительности, а потому закладывает сознание для компенсаторской реакции коллективного бесознательного. Иначе говоря, появляется способность услышать мысль, готовую прийти на помощь, воспринять то, чему ранее не дано было выразиться в слове. Тогда мы начинаем обращать внимание на сновидения, возникающие в такие жизненые моменты, обдумывать события, которые как раз в это время начинают с нами происходить. Если имеется подобная установка, то могут пробудиться и вмешаться силы, которые дремлют в глубинной природе человека и готовы прийти к нему на помощь. Беспомощность и слабость являются вечными передиваниями и вечными вопросами человечества, а потому имеется и совечный им ответ, иначе человек давно бы уже исчез с лица земли. Когда уже сделано все, что было возможно, остается нечто сверх того, что можно было бы сделать, если б было знание. Но много ли человек знает о самом себе? Судя по всему имеющемуся у него опыту, очень немного. Для бессознательного остоется вполне достаточно пространства. Молитва требует, как известно, сходной установки, а потому и приводит к соответствующим эффектам.

Необходимая реакция коллективного бессознательного выражается

в архетипически оформленных представлениях. Встреча с самим собой

означает прежде всего встречу с собственной Тенью. Это теснина, уз-

кий вход, и тот, кто погружается в глубокий источник, не может оста-

ваться в этой болезненной узости. Необходимо познать самого себя,

чтобы тем самым знать, кто ты есть, - поэтому за узкой дверью

он неожиданно обнаруживает безграничную ширь, неслыханно неоп-

ределенную, где нет внутреннего и внешнего, верха и низа, здесь или

там, моего и твоего, нет добра и зла. Таков мир вод, в котором свободно

возвышается все живое. Здесь начинается царство <Sympaticus>, души

всего живого, где <Я> нераздельно есть и то, и это, где <Я> переживаю

другого во мне, а другой переживает меня в себе. Коллективное бессоз-

нательное менее всего сходно с закрытой личностной системой, это от-

крытая миру и равная ему по широте объективность. <Я> есть здесь

объект всех субъектов, т.е. все полностью перевернуто в сравнении с

моим обычным сознанием, где <Я> являюсь субъектом и имею объекты.

Здесь же <Я> нахожусь в самой непосредственной связи со всем ми-

ром - такой, что мне легко забыть, кто же <Я> в действительности. <Я

потерял самого себя> - это хорошее выражение для обозначения тако-

го состояния. Эта Самость (Das Selbst) является миром или становится

таковым, когда его может увидеть какое-нибудь сознание. Для этого

необходимо знать, кто ты есть. Едва соприкоснувшись с бессознатель-

ным, мы перестаем осознавать самих себя. В этом главная опасность,

инстинктивно ощущаемая дикарем, находящимся еще столь близко к

этой плероме, от которой он испытывает ужас. Его неуверенное в себе

сознание стоит еще на слабых ногах; оно является еще детским, всплы-

вающим из первоначальных вод. Волна бессознательного легко может

его захлестнуть, и тогда он забывает о себе и делает вещи, в которых

не узнает самого себя. Дикари поэтому боятся несдерживаемых эффек-

тов - сознание тогда слишком легко уступает место одержимости. Все

стремления человечества направлялись на укрепление сознания. Этой

цели служили ритуалы <representations collectives>, догматы; они были

плотинами и стенами, воздвигнутыми против опасностей бессознатель-

ного, этих perils of the soul. Первобытный ритуал не зря включал в себя

изгнание духов, освобождение от чар, предотвращение недобрых пред-

знаменований, искупление, очищение и аналогичные им, т.е. магиче-

ские действия.

С тех древнейших времен воздвигались стены, позднее ставшие

фундаментом церкви. Стены обрушились, когда от старости ослабели

символы. Воды поднялись выше, и, подобные бушующим волнам, ка-

тастрофы накатываются на человечество. Религиозный вождь индейцев из Таоспуэбло, именуемый Локо Тененте Гобернадор, однажды сказал мне: <Американцам стоило бы перестать теснить нашу религию, потому что когда она исчезнет, когда мы больше не сможем помогать нашему Отцу-Солнцу двигаться по небу, то и американцы, и весь мир через десять лет увидят, как перестанет всходить Солнце>. Это значит, что настанет ночь, погаснет свет сознания, прорвется темное море бессознательного. Первобытное или нет, человечество всегда стоит на пограничье с теми вещами, которые действуют самостоятельно и нами не управляемы. Весь мир хочет мира, и все снаряжаются к войне согласно аксиоме: si vis pacem - para bellum - возьмем только один пример. Человечество ничего не может поделать с самим собой, и боги, как и прежде, определяют его судьбы. Сегодня мы именуем богов <факторами>, от facere15 - <делать>. Делатель стоит за кулисами мирового театра, как в больших, так и в малых делах. В нашем сознании мы господа над самими собой; нам кажется, будто мы и есть <факторы>. Но стоит только шагнуть сквозь дверь Тени, и мы с ужасом обнаруживаем, что мы сами есть объект влияния каких-то <факторов>. Знать об этом в высшей степени малоприятно: ничто так не разочаровывает, как обнаружение собственной недостаточности. Возникает даже повод для примитивной паники, поскольку пробуждается опасное сомнение относительно тревожно сберегавшейся веры в превосходство сознания. Действительно, сознание было тайной для всех человеческих свершений. Но незнание не укрепляет безопасности, оно, напротив, увеличивает опасность - так что лучше уж знать, несмотря на все страхи, о том, что нам угрожает. Правильная постановка вопроса означает наполовину решенную проблему. Самая большая опасность для нас про-

истекает из необозримости психических реакций. С древнейших вре-

мен наиболее рассудительные люди понимали, что любого рода внеш-

ние исторические условия - лишь повод для действительно грозных

опасностей, а именно социально-политических безумий, которые не

представляют каузально необходимых следствий внешних условий, но

в главном были порождены бессознательным.

Эта проблематика является новой, поскольку во все предшествую-

щие времена люди в той или иной форме верили в богов. Потребова-

лось беспримерное обеднение символики, чтобы боги стали открывать-

ся как психические факторы, а именно как архетипы бессознательно-

го. Это открытие кажется пока недостоверным. Для убеждения нужен

опыт вроде того, что в виде наброска присутствовал в сновиденьях тео-

лога. Только тогда будет испытан дух в его кружении над водами. С

тех пор как звезды пали с небес и поблекли наши высшие символы, со-

кровенная жизнь пребывает в бессознательном. Поэтому сегодня мы

имеем психологию и говорим о бессознательном. Все это было и явля-

ется излишним для тех времен и культурных форм, которые обладают

символами. Тогда это символы горнего духа, и дух тогда пребывает

свыше. Людям тех времен попытки вживаться в бессознательное или

стремление его исследовать показались бы безумным или бессмыслен-

ным предприятием. Для них в бессознательном не было ничего, кроме

спокойного и ничем не затронутого господства природы. Но наше бес-

сознательное скрывает живую воду, т.е. ставший природой дух. Тем

самым была повреждена и природа. Небеса превратились в физикали-

стское мировое пространство, а божественный эмпирей стал лишь пре-

красным воспоминанием о былом. Наше <но сердце пылает>, наше тай-

ное беспокойство гложут корни нашего бытия. Вместе с Вёлюспой мы

можем спросить:

О чем шепчется Вотан с черепом Мимира?

Уже кипит источник16.

Обращение к бессознательному является для нас жизненно важным

вопросом. Речь идет о духовном бытии или небытии. Люди, сталкива-

ющиеся в сновидениях с подобным опытом, знают, что сокровище по-

коится в глубинах вод, и стремятся поднять его. Но при этом они ни-

когда не должны забывать, кем они являются, не должны ни при каких

обстоятельствах расставаться с сознанием, тем самым они сохраняют

точку опоры на земле; они уподобляются - говоря языком притчи -

рыбакам, вылавливающим с помощью крючка и сети все то, что плава-

ет в воде. Глупцы бывают полные и не полные. Если есть и такие глуп-

цы, что не понимают действий рыбаков, то уж сами-то они не ошибут-

ся по поводу мирского смысла своей деятельности. Однако ее символи-

ка на много столетий старше, чем, скажем, неувядаемая весть о Свя-

том Граале. Не каждый ловец рыбы является рыбаком. Часто эта фигу-

ра предстает на инстинктивном уровне, и тогда ловец оказывается вы-

дрой, как нам это известно, например, по сказкам о выдрах Оскара

А.Х. Шмитца.

Смотрящий в воду видит, конечно, собственное лицо, но вскоре на

поверхность начинают выходить и живые существа; да, ими могут

быть и рыбы, безвредные обитатели глубин. Но озеро полно призраков,

водяных существ особого рода. Часто в сети рыбаков попадают русал-

ки, женственные полурыбы-полулюди. Русалки зачаровывают:

Наlb zog sie ihn, halb sank er hin

Und ward nicht mehr gesehen

Русалки представляют собой еще инстинктивную первую ступень

этого колдовского женского существа, которое мы называем Анимой.

Известны также сирены, мелюзины, феи, ундины, дочери лесного ко-

роля, ламии, суккубы, заманивающие юношей и высасывающие из

них жизнь. Морализирующие критики сказали бы, что эти фигуры яв-

ляются проекциями чувственных влечений и предосудительных фан-

тазий. У них есть известное право для подобных утверждений. Но раз-

ве это вся правда? Подобные существа появляются в древнейшие вре-

мена, когда сумеречное сознание человека еще было вполне природ-

ным. Духи лесов, полей и вод существовали задолго до появления воп-

роса о моральной совести. Кроме того, боялись этих существ настоль-

ко, что даже их впечатляющие эротические повадки не считались

главной их характеристикой. Сознание тогда было намного проще, его

владения смехотворно малы. Огромная доля того, что воспринимается

нами сегодня как часть нашей собственной психики, жизнерадостно

проецировалась дикарем на более широкое поле.

Слово <проекция> даже не вполне подходит, так как ничто из души

не выбрасывается за ее пределы. Скорее, наоборот, сложность души -

а мы знаем се таковой сегодня - является результатом ряда актов инт-

роекции. Сложность души росла пропорционально потере одухотво-

ренности природы. Жуткая Хульдин из Анно называется сегодня <эро-

тической фантазией>, которая болезненна и осложняет нашу жизнь.

Но ту же фантазию мы ничуть не реже встречаем в виде русалки; она

предстает и как суккуб, в многочисленных ведьмовских образах. Она

вообще постоянно дает знать о своей невыносимой для нас самостоя-

тельности - психическое содержание приходит нс по его собственным

законам. Иногда оно вызывает очарованность, которую можно принять

за самое настоящее колдовство; иногда ведет к состояниям страха, та-

кого, что может соперничать со страхом дьявола. Дразнящее женское

существо появляется у нас на пути в различных превращениях и одея-