Материал: Юнг

исключительно религиозным делом, либо чем-то вроде гимнастики,

контроля за дыханием, эуритмики и т.п. Мы не находим здесь и следа

того единства этой природной целостности, которые столь характерны

для йоги. Индиец никогда не забывает ни о теле, ни об уме, тогда как

европеец всегда забывает то одно, то другое. Благодаря этой забывчи-

вости он завоевал сегодня весь мир. Не так с индийцем: он помнит не

только о собственной природе, но также о том, что он и сам принадле-

жит природе. Европеец, наоборот, располагает наукой о природе и

удивительно мало знает о собственной сущности, о своей внутренней

природе. Для индийца знание метода, позволяющее ему контролиро-

вать высшую силу природы внутри и вовне самого себя, представляется

дарованным свыше благом. Для европейца же подавление собственной

природы, и без того искаженной, добровольное превращение себя в не-

кое подобие робота показалось бы чистейшим адом.

Говорят, йоги могут двигать горы, хотя было бы, пожалуй, затруд-

нительно найти тому доказательства. Власть йога ограничена тем, что

приемлемо для его окружения. Европеец, тот способен поднимать горы

на воздух, и мировая война принесла горькое осознание того, на что он

может быть способен, когда интеллект, сделавшийся чуждым природе,

утрачивает всякую узду. Как европеец, я не пожелал бы другим евро-

пейцам еще ббльших <контроля> и власти над природой, будь она

внутренней или внешней. К стыду своему, я должен признаться, что

самые светлые мои прозрения (бывали среди них и совсем недурные)

обязаны своим появлением тому обстоятельству, что я всегда поступал

как раз противоположно предписаниям йоги. Пройдя свой путь истори-

ческого развития, европеец настолько удалился от своих корней, что

ум его в конце концов раскололся на веру и знание; подобно тому, как

всякое психологическое преувеличение всегда разрывается на внут-

ренне ему присущие противоположности. Европейцу нужно возвра-

щаться не к Природе - на манер Руссо, - а к своей собственной нату-

ре. Он должен заново открыть в себе естественного человека. Однако

вместо этого европеец обожает системы и методы, способные лишь еще

более подавить в человеке естественное, которое все время становится

европейцу поперек дороги. Поэтому он наверняка станет употреблять

йогу во зло, ибо психические предрасположенности у него совсем

иные, нежели у человека Востока. Я готов сказать каждому: <Изучай

йогу, и ты многому научишься, но не пытайся применять ее, поскольку

мы, европейцы, попросту не так устроены, чтобы правильно употреб-

лять эти методы. Индийский гуру все тебе объяснит, и ты сможешь во

всем ему подражать. Но знаешь ли ты, кто применит йогу? Иными

словами, знаешь ли ты, кем являешься, как ты сам устроен?>

Сила науки и техники в Европе столь велика и несомненна, что нет

нужды упоминать все то, что благодаря им сделано или может быть

сделано, перечислять все изобретенное. Перед лицом таких изуми-

тельных возможностей можно лишь содрогнуться. Сегодня совсем иной

вопрос приобретает тревожный смысл: кто применяет всю эту техни-

ку? В чьих руках находится эта сила? Временным средством защиты в

настоящий момент является государство - ведь это оно охраняет

гражданина от огромных запасов ядовитых газов и прочих адских ма-

шин разрушения, каковые можно изготовить к любому необходимому

моменту времени. Наши технические навыки сделались настолько

опасными, что самым настоятельным является вопрос не о том, что

еще можно сделать, но о том человеке, которому доверен контроль над

всеми этими достижениями. Это и вопрос о том, каким образом изме-

нить сознание западного человека, чтобы он смог избавиться от чувст-

ва привычности этих ужасающих возможностей техники. Куда важнее

лишить его иллюзии всевластия, нежели еще более усиливать в нем

ложную идею, будто все ему доступно, все, чего он ни пожелает. В Гер-

мании мы часто слышим: <Там, где есть воля, найдется и путь> - этот

лозунг стоил жизни миллионам людей.

Западный человек не нуждается в большем господстве над приро-

дой, внешней или внутренней. Господство над обеими достигло у него

чуть ли не дьявольского совершенства. К сожалению, при этом отсут-

ствует ясное понимание собственной неполноценности по отношению

к природе вокруг себя и к своей внутренней природе. Он д(у1жен по-

нять, что не может делать все, что ему заблагорассудится. Если он не

дойдет до осознания этого, то будет сокрушен собственной природой.

Он не ведает того, что против него самоубийственно восстает его собст-

венная душа. Так как западный человек с легкостью обращает все в

технику, то, в принципе, верно, что все, имеющее видимость метода,

для него или опасно или бесполезно. Поскольку йога есть форма гигие-

ны, она столь же полезна, как и всякая другая система. Однако в более

глубоком смысле йога означает нечто совсем иное, куда большее. Если

я правильно ее понимаю, йога - это освобождение сознания от всякого

порабощения, отрешение от субъекта и объекта. Но так как мы не мо-

жем отрешиться от того, что является для нас бессознательным, то ев-

ропеец должен для начала знать, что он собой представляет как субъ-

ект. На Западе мы называем его бессознательным. Техника йоги при-

менима исключительно к сознательным уму и воле. Такое предприя-

тие обещает успех лишь в том случае, если бессознательное не облада-

ет заслуживающим внимания потенциалом; иначе говоря, если в нем

не содержится значительная часть личности. В противном случае со-

знательные усилия останутся тщетными. Все судороги ума породят кари-

катуру или вызовут прямую противоположность желаемому результату.

Богатая метафизическая и символическая мысль Востока выражает

важнейшие части бессознательного, уменьшая тем самым его потенци-

ал. Когда йог говорит <прана>, он имеет в виду нечто много большее,

чем просто дыхание. Слово <прана> нагружено для него всею полнотой

метафизики, он как бы сразу знает, что означает прана и в этом отно-

шении. Европеец его только имитирует, он заучивает идеи и не может

выразить с помощью индийских понятий свой субъективный опыт. Я

более чем сомневаюсь в том, что европеец станет выражать свой соот-

ветствующий опыт, даже если он способен получить его посредством

таких интуитивных понятий, как <прана>.

Первоначально йога представляла собой естественный интровертив-

ный процесс, в котором имеются различные вариации. Интроверсия

ведет к своеобразным внутренним процессам, которые изменяют лич-

230

ность. На протяжении нескольких тысячелетий интроверсия организо-

вывалась как совокупность достаточно сильно отличающихся друг от

друга методов. Сама индийская йога принимает многочисленные и

крайне разнообразные формы. Причиной этого является изначальное

многообразие индивидуального опыта. Не всякий из этих методов при-

годен, когда речь идет об особой исторической структуре, каковую

представляет собой европеец. Скорее всего, соприродная европейцу

йога имеет неведомые Востоку исторические образцы. Сравнимые с

йогой методы возникли в двух культурных образованиях, которые на

Западе соприкасались с душой, так сказать, практически - в медици-

не и в католическом целительстве души. Я уже упоминал упражнения

Игнатия Лойолы. Что же касается медицины, то ближе всего к йоге по-

дошли методы современной психотерапии. Психоанализ Фрейда воз-

вращает сознание пациента во внутренний мир детских воспоминаний,

к вытесненным из сознания желаниям и влечениям. Его техника - это

логическое развитие исповеди, искусственная интроверсия, целью ко-

торой является осознание бессознательных компонентов субъекта.

Несколько отличается метод так называемой аутогенной трениров-

ки, предложенный профессором Шульцем*, - этот метод сознательно

сочетается с йогой^. Главная цель здесь - сломать перегородки созна-

ния, которые служат причиной подавления бессознательного. Мой соб-

ственный метод, подобно фрейдовскому, основывается на практике ис-

поведи. Как и Фрейд, я уделяю особое внимание сновидениям, но стоит

подойти к бессознательному, как наши пути расходятся. Для Фрейда

оно представляет собой какой-то придаток сознания, куда свалено все

то, что несовместимо с сознанием индивида. Для меня бессознательное

есть коллективная психическая предрасположенность, творческая по

своему характеру. Столь фундаментальное различие точек зрения ве-

дет и к совершенно различной оценке символики и методов ее истолко-

вания. Процедуры Фрейда являются в основном аналитическими и ре-

дукционистскими. Я добавляю к этому синтез, подчеркивающий целе-

сообразный характер бессознательных тенденций развития личности.

В этих исследованиях обнаружились важные параллели с йогой - осо-

бенно с Кучдалини-йогой, а также с символикой тантрической, лама-

истской йоги и параллели с китайской йогой даосов. Эти формы йоги со

своею богатой символикой дают мне бесценный сравнительный мате-

риал при истолковании бессознательного. Но в принципе я не приме-

няю методов йоги, поскольку у нас на Западе ничто не должно насиль-

но навязываться бессознательному. Нашему сознанию присущи интен-

сивность и ограниченная узость действия, а потому эту, и без того до-

минирующую, тенденцию нет нужды еще более усиливать. Напротив,

8с/ш111}.Н. Оа8аи1о8епеТга1пш8. В., 1932.

231

нужно делать все для выхода бессознательного в сознание, для осво-

бождения от жестких препон сознания. С этой целью я использую ме-

тод активного воображения, заключающийся в особого рода трениров-

ке способности выключать сознание (хотя бы относительно), что пред-

ставляет бессознательному возможность свободного развития.

Мое столь критичное неприятие йоги вовсе не означает, что я не ви-

жу в ней одного из величайших достижений восточного духа, изобре-

тений человеческого ума. Надеюсь, я достаточно ясно дал понять, что

моя критика направлена лишь против применения йоги западными на-

родами. Духовное развитие Запада шло совсем иными путями, чем на

Востоке, а потому оно создало, пожалуй, самые неблагоприятные усло-

вия для применения йоги. Западная цивилизация едва достигла возра-

ста одного тысячелетия, она должна прежде избавиться от своей вар-

варской односторонности. Это означает в первую очередь более глубо-

кое видение человеческой природы. Посредством подавления и контро-

ля над бессознательным никакого видения не добьешься - и тем менее

путем имитации методов, взращенных совсем иными психологически-

ми условиями. Со временем Запад изобретет собственную йогу, она бу-

дет опираться на фундамент, заложенный христианством.

ВВЕДЕНИЕ

В РЕЛИГИОЗНО-

ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ

ПРОБЛЕМАТИКУ

АЛХИМИИ

Са1атит ^иа55а^ит поп соп(еге[,

е1 Ипит^ит^апх поп еЯт§ае1.

Рю}еиа Ыше, ХН1,3^

Перевод В.М. БАКУСЕВА

Что касается содержания нижеследующих исследований, то для знато-

ка комплексной психологии вступительные замечания, вероятно, из-

лишни. Но для читателя-неспециалиста, который прий-упает к этому

чтению неподготовленным, пожалуй, нужны некоторые вводные пояс-

нения. Понятие <процесс индивидуации>, с одной стороны, и алхи-

мия - с другой, суть вещи, которые, кажется, настолько далеки друг

от друга, что фантазии поначалу представляется невозможным вообра-

зить связывающие их мосты. Такому читателю я чувствую себя обя-

занным дать разъяснение, в особенности потому, что в связи с публи-

кацией моих лекций у меня есть некоторый опыт, заставляющий ду-

мать об известной беспомощности моих критиков.

То, что мне приходилось высказывать о сущности человеческой ду-

ши, - это прежде всего наблюдения над человеком. Этим наблюдени-

ям предъявляли упрек в том, что в них речь идет о неизвестном и труд-

нодоступном опыте. Достопримечателен тот факт (с которым снова и

снова приходится сталкиваться), что абсолютно всякий, даже самый

последний профан, полагает, что он отлично разбирается в психоло-

гии, как будто псюхе - это как раз именно та область, которая хорошо

знакома самым широким кругам. Любой настоящий знаток человече-