Материал: Юнг

же - жизненные силы в построении человеческого образа, а посему не

могут быть устранены без значительных потерь. Там, где они подавля-

ются либо игнорируются, их специфическая энергия исчезает в бессоз-

нательном с непредсказуемыми последствиями. Психическая энергия,

кажущаяся утраченной, на самом деле служит оживлению и усилению

всего, что лежит на верхнем уровне бессознательного, - тенденций,

которые иначе не имели бы случая выразить себя или, по крайней ме-

ре, не имели бы возможности беспрепятственного существования в со-

знании.

Такие тенденции формируют постоянно присутствующую и потен-

циально разрушительную <тень> нашего сознательного разума. Даже

те тенденции, которые в некоторых обстоятельствах способны к благо-

творному влиянию, при вытеснении превращаются в демонов. Вот по-

чему многие добродетельные люди из лучших побуждений боятся бес-

сознательного и в связи с этим - и психологии.

Наше время продемонстрировало, что означают открытые ворота

преисподней. Произошли перевернувшие наш мир вверх тормашками

события, нормальность которых не мог предположить никто в идилли-

ческой безвредности первого десятилетия двадцатого века. С этого мо-

мента мир пребывает в состоянии шизофрении. Не только цивилизо-

ванная Германия извергла свою ужасающую примитивность, ею же

управляется и Россия, огонь приближается и к Африке. Не удивитель-

но, что западный мир чувствует себя неспокойно.

Современный человек не понимает, насколько его <рационализм>

(расстроивший его способность отвечать божественным символам и

идеям) отдал его на милость психической <преисподней>. Он освободил

себя от суеверий (как он полагает), но при этом до опасной степени ут-

ратил свои духовные ценности. Его моральная и духовная традиция

распалась, и теперь он расплачивается за это повсеместное распадение

дезориентацией и разобщенностью.

Антропологи часто описывали, что происходит в первобытных обществах, когда их духовным ценностям наносит удар современная циви-

лизация. Люди теряют смысл своей жизни, их социальная организация

распадается, а сами они морально разлагаются. Теперь мы сами в по-

добном состоянии. Но в действительности мы так и не поняли, что по-

теряли; к несчастью, наши духовные лидеры более заинтересованы в

защите своих общественных институтов, чем в понимании той тайны,

которую являют эти символы. По моему мнению, вера не исключает

мысли (что есть сильнейшее оружие человека), но, к несчастью, мно-

гие верующие так боятся науки (и в связи с этим психологии), что по-

ворачиваются слепыми глазами к божественным психическим силам,

всегда контролировавшим человеческую судьбу. Мы лишили вещи

тайны и божественности, нет более ничего святого.

В прежние века, когда инстинктивные понятия наполняли разум че-

ловека, его сознание, несомненно, могло объединить их в соответству-

ющую психическую модель, образец. Но <цивилизованный> человек

больше на это не способен. Его <развитое> сознание лишило себя тех

средств, с помощью которых оно ассимилировало дополнительный

вклад инстинктов и бессознательного. Этими органами ассимиляции и

интеграции были божественные символы, свято сохраняемые общим

согласием.

Сегодня, к примеру, мы говорим о <материи>, мы описываем ее фи-

зические свойства. Мы проводим лабораторные эксперименты, чтобы

продемонстрировать некоторые из этих свойств. Но слово <материя>

остается сухим, внечеловеческим, чисто интеллектуальным понятием

без какого-либо психического содержания. Насколько разительно от-

личается прежний образ материи - Великой Матери, - который мог

вместить в себя и выразить глубокий эмоциональный смысл Матери-

Земли. То же самое и с духом, который теперь отождествляется с ин-

теллектом и перестает быть Отцом всего. Он дегенерировал до ограни-

ченных Эго-намерений человека, а колоссальная эмоциональная энер-

гия, выраженная в образе <нашего Отца>, ушла в песок интеллекту-

альной пустыни.

Оба архетипических принципа лежат в основе отличающихся друг

от друга систем Востока и Запада. Массы и их лидеры не осознают, од-

нако, что нет существенной разницы между именованием мира по

мужскому принципу, принципу Отца (дух), что делает Запад, и прин-

ципу женскому - Матери (материя), как это осуществляется в комму-

нистическом обществе. В сущности, мы мало знаем и о том и о другом.

В былые времена эти принципы почитались во всех ритуалах, демонст-

рировавших их психическую значимость для человека. Теперь же они

стали просто-напросто абстрактными понятиями.

С ростом научного понимания наш мир все более дегуманизируется.

Человек чувствует себя изолированным в космосе, потому что теперь

он отделен от природы, не включен в нее органически и утратил свою

эмоциональную <бессознательную идентичность> с природными явле-

ниями. Постепенно они теряют свою символическую причастность. Те-

перь уже гром - не голос рассерженного Бога, а молния - не его кара-

ющая стрела. В реке не живет дух, в дереве больше не пребывает жиз-

ненная основа человека, змея не воплощает мудрость, а горная пещера

больше не жилище великого демона. Уже не слышит человек голоса

камней, растений, животных и нс беседует с ними, веря, что они слы-

шат. Его контакт с природой исчез, а с ним ушла и глубокая эмоцио-

нальная энергия, которую давала эта символическая связь.

Эта колоссальная утрата компенсировалась символами наших снов.

Они выносят на поверхность нашу исходную природу - инстинкты и

специфические мысли. К несчастью, они выражают свое содержание

на языке природы, на языке, который нам непонятен и странен. Поэто-

му перед нами встает задача перевода этого языка в рациональные сло-

ва и понятия современной речи, освободившей себя от примитивного

бремени - в особенности от мистического участия в описываемых ве-

щах. Теперь, когда мы говорим о духах и других сакральных образах,

то больше не взываем к ним. Сила и слава ушли из некогда наполнен-

ных энергией слов. Мы перестали верить в магические формулы, почти

не осталось табу и сходных с ним ограничений, и наш мир кажется

продезинфицированным от всех <суеверных> существ, скажем таких,

как ведьмы, колдуны и пугала, не говоря уже об оборотнях, вампирах,

лесных духах и всех тех странных существах, которые населяли перво-

бытный лес.

Сказать точнее, поверхность нашего мира кажется уже очищенной

от всех суеверных и иррациональных элементов. Освобожден ли также

от подобной примитивности наш внутренний мир (а не столь жела-

тельная версия относительно этого освобождения) - вопрос другой.

Разве не табу для многих число тринадцать? Разве мало еще людей,

охваченных иррациональными предрассудками, проекциями, детски-

ми иллюзиями? Реалистическая картина человеческого разума обна-

руживает так много первобытных черт и пережитков, играющих за-

метную роль в жизни индивида, что кажется, ничего и не случилось за

последние 500 лет.

Существенно важно дать оценку этому. Современный человек фак-

тически являет любопытную смесь свойств, приобретенных за долгие

годы своего умственного развития. Это запутавшееся существо - че-

ловек и те символы, с которыми мы имеем дело, и нам следует весьма

тщательно исследовать плоды его разума. Бок о бок со скептицизмом и

научным убеждением продолжают существовать старомодные предрас-

судки, отжившие стереотипы мысли и чувства, упрямое недопонима-

ние и слепое невежество.

Таково современное человеческое бытие, порождающее и те симво-

лы, которые изучаются психологами. Для того чтобы объяснить эти

символы и их смысл очень важно узнать, связаны ли эти представле-

ния только с личным опытом, или же они были взяты сном для своих

частных целей из хранилища общего сознательного знания.

Возьмем, например, сон, в котором встречается число тринадцать.

Вопрос заключается в том, верит ли сам сновидец в несчастливое свой-

ство этого числа или же сон его намекает на людей, которые все разде-

ляют эти суеверия? В ответе содержится важное указание для толкова-

ния. В первом случае следует считаться с фактом того, что индивид на-

ходится под влиянием магии числа 13 и потому будет чувствовать себя

неуютно, скажем, в номере 13 гостиницы или сидя за столом в компа-

нии из 13 человек. Во втором случае 13 означает не более чем невеж-

ливое или обидное замечание. <Суеверный> сновидец продолжает чув-

ствовать магию числа, более <рациональный> уже лишил это число его

эмоциональной составляющей.

Этот пример иллюстрирует тот путь, по которому архетипы вплыва-

ют в наш практический опыт, - они одновременно образы и эмоции.

Об архетипе можно говорить только тогда, когда оба эти аспекта одно-

моментны. Если это просто образ, то перед нами будет лишь словесная

картина с малым последствием. Но заряженный эмоцией образ приоб-

ретает сакральность (нуминозность) или психическую энергию, он

становится динамичным, вызывающим существенное последствие.

Я осознаю, что ухватить это понятие нелегко, поскольку я исполь-

зую слова, дабы описать нечто, что своей природой не дает возможно-

сти точного определения. Но поскольку очень многие люди относятся к

архетипам как к части механической системы, которую можно вызуб-

рить, не вникая в смысл, то существенно важно настаивать на том, что

это не просто имена и даже не философские понятия. Это куски самой

жизни, образы, которые через мост эмоций интегрально связаны с жи-

вым человеком. Вот почему невозможно дать произвольную (или уни-

версальную) интерпретацию любого архетипа. Его нужно объяснить

способом, на который указывает вся жизненная ситуация индивида,

которому она принадлежит.

Так, в случае ревностного христианина символ креста может быть

истолкован только в христианском контексте, - если, конечно, сон не

дает оснований рассматривать его иначе. Но даже и тогда специфиче-

ский христианский смысл нужно держать в уме. Но нельзя сказать, что

во все времена и во всех обстоятельствах символ креста имеет одно и то

же значение. Если бы это было так, то он лишился бы своей сакрально-

сти (нуминозности), утратил бы свою жизненность и стал бы обычным

словом.

Те, кто не ощущал особого чувственного тона архетипа, в конце

концов приходят к путанице мифологических понятий, порой связы-

вая их вместе, с тем, чтобы показать, что все что-то значит или не зна-

чит ничего. Мертвецы всего мира химически идентичны, чего нельзя

сказать о живых людях. Дрхет-ипы оживают лишь тогда, когда терпе-

ливо пытаешься понять, как и почему несут они свой смысл всякому

живущему человеку.

Пустое дело пользоваться словами, если не знаешь, что за ними сто-

ит. Это, в частности, справедливо для психологии, когда мы говорим о

таких архетипах, как Анима и Анимус, мудрец, Великая Мать и т.д.

Можно знать все о святых, мудрецах, пророках и других отмеченных

Богом людях и о всех великих матерях мира. Но если они всего лишь

образы, чья божественность (нуминозность) никогда вами не пережи-

валась, то вы будете говорить о них как бы во сне, не зная того, о чем

вы говорите. Слова будут пустыми и обесцененными. Они оживут и

приобретут смысл лишь в том случае, если вы попытаетесь принять во

внимание их божественность (нуминозность), т.е. их связь с живущи-

ми. Только тогда вы начнете понимать, что имена мало что значат, в

то время как самым главным оказывается способ, которым они связаны

с вами.

Символо-продуцирующее назначение наших снов является, таким

образом, попыткой привести исходный разум человека в <продвину-

тое> или <дифференцированное> состояние, в котором он до этого не

был и, стало быть, никогда не подвергался критическому самоанализу.

В те давно ушедшие века этот первоначальный разум представлял це-

лостного человека. С развитием сознания разум начал терять контакт

с первобытной психической энергией. И сознающий разум никогда не

знал своего первоначального <предка>, поскольку тот был отброшен в

процессе эволюции самого дифференцированного сознания, которое

одно только и могло бы его узнать.

Однако, похоже, то, что мы называем бессознательным, сохранило

те исходные позиции, которые образовали часть первоначального ра-