Материал: Юнг

столько были заняты тем, о чем мы думали, что совершенно забыли

спросить, а что же бессознательное психическое думает о нас? Идеи

Зигмунда Фрейда подтвердили существование презрения к психиче-

скому у большинства людей. До него бессознательным просто пренеб-

регали и не замечали его, теперь же оно стало свалкой всего морально

отвергнутого.

Сегодняшняя точка зрения, конечно, односторонняя и несправедли-

вая. Она не согласуется даже с известными фактами. Фактическое зна-

ние о бессознательном показывает, что это природное явление и - как

и сама Природа - оно, по крайней мере, нейтрально. Бессознатель-

ное содержит все аспекты человеческой природы - свет и тьму, красо-

ту и безобразие, добро и зло, мудрость и глупость. Изучение индивиду-

ального и коллективного символизма - задача огромная и до сих пор

нс решенная. Но начало уже положено. Первые результаты обнадежи-

вают, и они указывают направление ответа на многие нерешенные

вопросы сегодняшнего дня человечества.

ОБ АРХЕТИПАХ

КОЛЛЕКТИВНОГО

БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

Перевод А.М. РУТКЕВИЧА

Гипотеза о существовании коллективного бессознательного принадлежит к числу тех научных идей, которые поначалу остаются чуждыми публике, но затем быстро превращаются в хорошо ей известные и даже популярные. Примерно то же самое произошло и с более емким и ши-

роким понятием <бессознательного>. После того как философская идея

бессознательного, которую разрабатывали преимущественно Г.Карус и

Э. фон Гартман, не оставив заметного следа пошла ко дну, захлестну-

тая волной моды на материализм и эмпиризм, эта идея по прошествии

времени вновь стала появляться на поверхности, и прежде всего в ме-

дицинской психологии с естественно-научной ориентацией. При этом

на первых порах понятие <бессознательного> использовалось для обоз-

начения только таких состояний, которые характеризуются наличием

вытесненных или забытых содержаний. Хотя у фрейда бессознатель-

ное выступает - по крайней мере метафорически - в качестве дейст-

вующего субъекта, по сути оно остается не чем иным, как местом скоп-

ления именно вытесненных содержаний; и только поэтому за ним при-

знается практическое значение. Ясно, что с этой точки зрения бессоз-

нательное имеет исключительно личностную природу*, хотя, с другой

стороны, уже Фрейд понимал архаико-мифологический характер бес-

сознательного способа мышления.

Конечно, поверхностный слой бессознательного является в извест-

ной степени личностным. Мы называем его личностным бессозна-

тельным. Однако этот слой покоится на другом, более глубоком, веду-

щем свое происхождение и приобретаемом уже не из личного опыта.

Этот врожденный более глубокий слой и является так называемым

коллективным бессознательным. Я выбрал термин <коллективное>,

поскольку речь идет о бессознательном, имеющем не индивидуальную,

а всеобщую природу. Это означает, что оно включает в себя, в проти-

воположность личностной душе, содержания и образы поведения, ко-

торые cum grano salis являются повсюду и у всех индивидов одними и

* В своих поздних работах Фрейд несколько изменил упомянутую здесь позицию: инстинктивную психику он назвал <Оно>, а его термин <Сверх-Я> стал обозначать частью осознаваемое, частью бессознательное (вытесненное) коллективное сознание.

теми же. Другими словами, коллективное бессознательное идентично

у всех людей и образует тем самым всеобщее основание душевной жиз-

ни каждого, будучи по природе сверхличным.

Существование чего-либо в нашей душе признается только в том

случае, если в ней присутствуют так или иначе осознаваемые содержа-

ния. Мы можем говорить о бессознательном лишь в той мере, в какой

способны удостовериться в наличии таких содержаний. В личном бес-

сознательном это по большей части так называемые эмоционально ок-

рашенные комплексы, образующие интимную душевную жизнь лич-

ности. Содержаниями коллективного бессознательного являются так

называемые архетипы.

Выражение <архетип> встречается уже у Филона Иудея (Dе Орif. Mundi, § 69) по отношению к Imago Dei в человеке. Также и у Иринея, где говорится: <Mundi fabricator non a semetipso fecit haec, sed de aliens archetypis transtulit>1. В Соrpus hermeticum Бог называется _________________ (очень сожалею, но арабского шрифта у меня нет. Здесь должны быть арабские буквы). У Дионисия Ареопагита это выражение употребляется часто, например, в Dе Саelesti Нierarchia. С. 11, §4:________________ (очень сожалею, но арабского шрифта у меня все же нет), а также в Dе Divinis Nominibus. Хотя у Августина слово <архетип> и не встречается, но его заменяет <идея> - так в De Div. Quaest, 46: <Ideae, quae ispae formatae non sunt... quae in divina intelligentia continentur>. <Архетип> - это пояснительное описание платоновского (см. выше). Это наименование является верным и полезным для наших целей, поскольку оно значит, что, говоря о содержаниях коллективного бессознательного, мы имеем дело с древнейшими, лучше сказать, изначальными типами, т.е. испокон веку наличными всеобщими образами. Без особых трудностей применимо к бессознательным содержаниям и выражение <representstions сollectives>, которое употреблялось Леви-Брюлем для обозначения символических фигур в первобытном мировоззрении. Речь идет практически все о том же самом: примитивные родоплеменные учения имеют дело с видоизмененными архетипами. Правда, это уже не содержания бессознательного; они успели приобрести осознаваемые формы, которые передаются с помощью традиционного обучения в основном в виде тайных учений, являющихся вообще типичным способом передачи коллективных содержаний, берущих начало в бессознательном.

Другим хорошо известным выражением архетипов являются мифы

и сказки. Но и здесь речь идет о специфических формах, передаваемых

на протяжении долгого времени. Понятие <архетип> опосредованно от-

* Подобным образом использовался <архетип> алхимиками, например, в Hermetis Тrismigisti tract.aur. (Theatr.Chem., 1613, IV, 718): <Ut Deus omnem divinitatis suae thesaurum... in se tanquam archetypo absconditun... eodem modo Saturnus occulte corporum metalloricum simulacra in se circumferens5. У Вингеруса ( Тract. De igne et sale // Theatr.Chem., 1661, VI. 3) мир является <аd archetypi sui similitudinem factus>6, а потому называется <mangus homo> (<hоmо maximus> у Сведенборга).

носимо к representations collectives, в которых оно обозначает только

ту часть психического содержания, которая еще не прошла какой-либо

сознательной обработки и представляет собой еще только непосредст-

венную психическую данность. Архетип как таковой существенно от-

личается от исторически ставших или переработанных форм. На вы-

сших уровнях тайных учений архетипы предстают в такой оправе, ко-

торая, как правило, безошибочно указывает на влияние сознательной

их переработки в суждениях и оценках. Непосредственные проявления

архетипов, с которыми мы встречаемся в сновидениях и видениях, на-

против, значительно более индивидуальны, непонятны или наивны,

нежели, скажем, мифы. По существу, архетип представляет то бессоз-

нательное содержание, которое изменяется, становясь осознанным к

воспринятым; оно претерпевает изменения под влиянием того индиви-

дуального сознания, на поверхности которого оно возникает*.

То, что подразумевается под <архетипом>, проясняется через его со-

отнесение с мифом, тайным учением, сказкой. Более сложным оказы-

вается положение, если мы. попытаемся психологически обосновать, что такое архетип.

До сих пор при исследовании мифов удовлетворялись солярными,

лунарными, метеорологическими и другими вспомогательными пред-

ставлениями. Практически не обращалось внимания на то, что ми-

фы - в первую очередь психические явления, выражающие глубин-

ную суть души. Дикарь не склонен к объективному объяснению самых

очевидных вещей. Напротив, он постоянно испытывает потребность

или, лучше сказать, в его душе имеется непреодолимое стремление

приспосабливать весь внешний опыт к душевным событиям. Дикарю

недостаточно просто видеть, как встает и заходит Солнце, - эти на-

блюдения внешнего мира должны одновременно быть психическими

событиями, т.е. метаморфозы Солнца должны представлять судьбу Бо-

га или героя, обитающего, по сути дела, в самой человеческой душе.

Все мифологизированные естественные процессы, такие, как лето и

зима, новолуние, дождливое время года и т.д. не столько аллегория**

самих объективных явлений, сколько символические выражения внут-

ренней и бессознательной драмы души. Она улавливается человече-

ским сознанием через проекции, т.е. будучи отраженной в зеркале

природных событий. Такое проецирование лежит у самых оснований, а

* Для точности необходимо различать <архетип> и <архетипическое представление>. Архетип сам по себе является гипотетическим, недоступным созерцанию образом, наподобие того, что в биологии называется <раttern of behavior>. См. Theoretische Uberlegungen zum Wesen des Psychischen // Von den Wurzeln des Bewusstseins. Zurich, 1954

** Аллегория есть парафраза сознательного содержания; символ, напротив, является наилучшим выражением лишь предчувствуемого, но еще не различимого бессознательного содержания.

потому потребовалось несколько тысячелетий истории культуры, что-

бы хоть как-то отделить проекцию от внешнего объекта. Например, в

астрологии дело дошло до абсолютной дискредитации этой древнейшей

<scientia intutiva>, поскольку психологическая характерология не была

отделена от звезд. Тот, кто еще верит сегодня - или уверовал зано-

во - в астрологию, почги всегда возвращается к древним предрассуд-

кам о влиянии созвездий. Но каждому, кто способен исчислить горо-

скоп, должно быть известно, что во времена Гиппарха Александрий-

ского день весеннего равноденствия был установлен в 0° Овна. Тем са-

мым любой гороскоп основывается на произвольно выбранном знаке

Зодиака, так как со времен Гиппарха весеннее равноденствие смести-

лось в силу прецессии по меньшей мере к началу Рыб.

Субъективность первобытного человека столь удивительна, что са-

мым первым предположением должно было бы быть выведение мифов

из его душевной жизни. Познание природы сводится для него, по суще-

ству, к языку и внешним проявлениям бессознательных душевных

процессов. Их бессознательность представляет собой причину того, что

при объяснении мифов обращались к чему угодно, но только не к душе.

Недоступным пониманию было то, что душа содержит в себе все те об-

разы, из которых ведут свое происхождение мифы, что наше бессозна-

тельное является действующим и претерпевающим действия субъек-

том, драму которого первобытный человек по аналогии обнаруживал в

больших и малых природных процессах*.

<В твоей груди звезды твоей судьбы>, - говорит Зени Валленштей-

ну; чем и довольствовалась вся астрология, когда лишь немногие знали

об этой тайне сердца. Не было достаточного ее понимания, и я не ре-

шусь утверждать, что и сегодня что-либо принципиально изменилось в

лучшую сторону.

Родоплеменные учения священно-опасны. Все тайные учения пыта-

ются уловить невидимые душевные события и все они претендуют на

высший авторитет. Это в еще большей мере верно по отношению к гос-

подствующим мировым религиям. Они содержат изначально тайное

сокровенное знание и выражают тайны души с помощью величествен-

ных образов. Их храмы и священные писания возвещают в образе и

слове освященные древностью учения, сочетающие в себе одновремен-

но религиозное чувство, созерцание и мысль. Необходимо отметить,

что чем прекраснее, грандиознее, обширнее становится этот передава-

емый традицией образ, тем дальше он от индивидуального опыта. Что-

то еще чувствуется, воспринимается нами, но изначальный опыт поте-

рян. Почему психология является самой молодой опытной наукой? По-

чему бессознательное не было уже давно открыто, а его сокровища

* Cp. Jung und Kerenyi. Einfuhrung in das Wesen der Mythologie. 1942

представали только в виде этих вечных образов? Именно потому, что

для всего душевного имеются религиозные формулы, причем намного

более прекрасные и всеохватывающие, чем непосредственный опыт.

Если для многих христианское миросозерцание поблекло, то сокро-

вищницы символов Востока все еще полны чудес. Любопытство и же-

лание получить новые наряды уже приблизили нас к ним. Причем эти

образы - будь они христианскими, буддистскими или еще какими-

нибудь, - являются прекрасными, таинственными, пророческими.

Конечно, чем привычнее они для нас, чем более они стерты повседнев-

ным употреблением, тем чаще от них остается только банальная внеш-

няя сторона и почти лишенная смысла парадоксальность. Таинство не-

порочного зачатия, единосушность Отца и Сына или Троица, не явля-

ющаяся простой триадой, не окрыляют более философскую фантазию.

Они стали просто предметом веры. Неудивительно поэтому, что рели-

гиозная потребность, стремление к осмыслению веры, философская

спекуляция влекут образованных европейцев к восточной символике,

к грандиозным истолкованиям божественного в Индии и к безднам фи-

лософии даосов Китая. Подобным образом чувство и дух античного че-