Материал: Юнг

го не значащими, они напоминали вполне современного человека, ко-

торый убежден, что сон - полная глупость, поскольку в нем он ничего

не понял. Но даже и цивилизованный человек может заметить, что сон

(который он может даже забыть) способен изменить его поведение в

лучшую или худшую сторону. Сон в таком случае был <воспринят>, но

только лишь подсознательным образом. И так обычно и происходит.

Только в очень редких случаях, когда сон особенно впечатляющ или

повторяется через регулярные интервалы, большинство считает его

разгадку необходимой.

Здесь следует сделать предупреждение относительно невежествен-

ного или некомпетентного анализа снов. Существуют люди, чье психи-

ческое состояние настолько нестабильно, что расшифровка их снов мо-

жет оказаться крайне рискованной; в таких случаях слишком односто-

роннее сознание отрезано от соответствующего иррационального или

<безумного> бессознательного, и этих обоих не должно сводить вместе

без соответствующей подготовки.

В более широком смысле было бы большой глупостью допустить, что существует готовый систематический истолкователь снов, который до-

статочно лишь купить и найти в нем соответствующий символ. Ни

один символ сна не может быть взят отдельно от человека, этот сон ви-

девшего, как нет и единой и однозначной интерпретации любого сна.

Каждый человек настолько отличается в выборе путей, которыми его

бессознательное дополняет или компенсирует сознание, что совершен-

но невозможно быть уверенным, что сны и их символика могут быть

хоть как-то классифицированы.

Правда, есть сны и отдельные символы (я бы предпочел назвать их

<мотивами>) достаточно типичные и часто встречающиеся. Среди та-

ких мотивов наиболее часты падения, полет, преследование хищными

зверями или врагами, появление в публичных местах в голом или полуго-

лом виде или в нелепой одежде, состояние спешки или потерянности в

неорганизованной толпе, сражение в безоружном состоянии или с не-

годным оружием, изматывающее убегание в никуда. Типичным ин-

фантильным мотивом является сон с вырастанием до неопределенно

больших размеров или уменьшением до неопределенно малых, или пе-

реходом одного в другое, - что мы встречаем, к примеру, у Льюиса

Кэрролла в <Алисе в стране чудес>. Но следует подчеркнуть, что эти

мотивы необходимо рассматривать в контексте всего сна, а не в качест-

ве самообьясняющих шифров.

Повторяющийся сон - явление особое. Есть случаи, когда люди ви-

дят один и тот же сон с раннего детства до глубокой старости. Сон тако-

го рода является попыткой компенсировать какой-либо отдельный де-

фект в отношении сновидца к жизни; или же он может совершаться

вследствие травматического момента, который оставил по себе опреде-

ленную предвзятость, предубеждение, нанес какой-то вред. Иногда та-

кой сон может предупреждать о каком-то важном событии в будущем.

Несколько лет подряд я сам видел во сне мотив, в котором я <откры-

вал> в своем доме жилые пространства, о существовании которых и не

подозревал. Иногда это были комнаты, в которых жили мои давно

умершие родители, в которых мой отец, к моему удивлению, оборудо-

вал лаборатории и изучал там сравнительную анатомию рыб, а мать

держала отель для посетителей-призраков. Как правило, это неведо-

мое мне доселе гостевое крыло представляло древнюю историческую

постройку, давно забытую, и, однако, унаследованную мною собствен-

ность. Внутри находилась интересная античная мебель, и ближе к кон-

цу этой серии снов я находил старую библиотеку с неизвестными кни-

гами. В конце концов, в последнем сне, я раскрыл одну из книг и обна-

ружил там изобилие прекрасно выполненных символических рисун-

ков. Я проснулся с бьющимся от возбуждения сердцем.

Несколько раньше, до того как я увидел этот заключительный сон

из серии, я заказал букинисту одну из классических компиляций сред-

невековых алхимиков. Просматривая литературу я обнаружил цитату,

имевшую, как я думал, связь с ранней византийской алхимией, и по-

желал проверить ее. Спустя несколько недель после того как я увидел

во сне неизвестную книгу, пришел пакет от книготорговца. В нем на-

ходился пергаментный том, датированный XVI в. Он был иллюстриро-

ван очаровательными символическими рисунками, которые сразу же

напомнили мне те рисунки, которые я видел во сне. В смысле персотк-

рытия принципов алхимии, входящих составной частью в переосмыс-

ливаемую мной психологию, мотив повторяющегося сна достаточно

ясен. Сам дом являл символ моей личности и область ее сознательных

интересов, а неизвестная пристройка представляла собой предвосхи-

щение новой области интересов и поисков, о которых сознание в тот

момент ничего не ведало. Больше этого сна - а прошло свыше 30

лет - я никогда не видел.

Анализ снов

Я начал эту работу, отметив разницу между знаком и символом.

Знак всегда меньше, нежели понятие, которое он представляет, в то

время как символ всегда больше, чем его непосредственный очевидный

смысл. Символы к тому же имеют естественное и спонтанное проис-

хождение. Ни один гений не садился с пером или кистью в руке, приго-

варивая: <Вот сейчас я изобрету символ>. Невозможно рационализиро-

вать мысль, достигая ее логически или намеренно, и лишь затем при-

давать ей <символическую> форму. Неважно, какую фантастическую

оснастку можно нацепить на идею, она все равно остается знаком, свя-

занным с сознательной мыслью, стоящей за ним, но не символом, на-

мекающим на нечто еще неизвестное. В снах символы возникают спон-

танно, поскольку сны случаются, а не изобретаются; следовательно,

они являются главным источником нашего знания о символизме.

Но следует отметить, что символы проявляются не только в снах.

Они возникают в самых разнообразных психических проявлениях. Су-

ществуют символические мысли и чувства, символические поступки и

ситуации. Порой кажется, что даже неодушевленные предметы со-

трудничают с бессознательным по части образования символических

образов. Таковы многочисленные, хорошо засвидетельствованные слу-

чаи остановки часов в момент смерти их владельца. В качестве приме-

ра можно указать на случай маятниковых часов Фридриха Великого в

Сан-Суси, которые остановились, когда император умер. Другие рас-

пространенные случаи - зеркала, дающие трещину, картины, падаю-

щие в момент смерти, или маленькие необъяснимые поломки в доме, в

котором у кого-то наступил эмоциональный шок или кризис. Даже ес-

ли скептики отказываются верить таким сообщениям, истории подо-

бного рода все равно возникают и множатся, и уже одно это должно по-

служить доказательством их психологической значимости.

Существует много символов, являющихся по своей природе и проис-

хождению не индивидуальными, а коллективными. Главным образом

это религиозные образы. Верующий полагает, что они божественного

происхождения, что они даны человеку в откровении. Атеист или скеп-

тик заявит, что они попросту изобретены, придуманы, но оба окажутся

не правы. Верно то, как полагает скептик, что религиозные символы и

понятия являлись предметами самой тщательной и вполне сознатель-

ной разработки в течение веков. Равно истинно - так считает верую-

щий - что их происхождение столь глубоко погребено в тайнах про-

шлого, что кажется очевидным их внечеловеческое происхождение.

Фактически же они суть <коллективные представления>, идущие из

первобытных снов и творческих фантазий. Как таковые эти образы

представляют спонтанные проявления и уж никоим образом не пред-

намеренные изобретения.

Как я постараюсь показать ниже, это обстоятельство имеет прямое и

важное отношение к толкованию снов. Если вы считаете сон символи-

ческим, то очевидно, вы будете интерпретировать его иначе, чем чело-

век верящий, что энергия мысли или эмоции известна заранее и лишь

<переодета> сном. В таком случае толкование сна почти не имеет смыс-

ла, поскольку вы обнаруживаете лишь то, что заранее было известно.

По этой причине я всегда повторял ученикам: <Выучите все, что

можно, о символизме, но забудьте все, когда интерпретируете сон>.

Этот совет важен практически, и время от времени я напоминаю себе,

что никогда не смогу достаточно хорошо понять чей-нибудь сон и ис-

толковать его правильно. Я делаю это, чтобы проверить поток своих

собственных ассоциаций и реакций, которые могут начать преобладать

над неясной смутой и колебаниями пациента. Поскольку аналитику

наиболее важно воспринять как можно более точно специфический

смысл сна (т.е. вклад, который бессознательное привносит в сознание),

ему необходимо исследовать сон весьма тщательно.

Когда я работал с Фрейдом, мне приснился сон, который может это

проиллюстрировать. Снилось мне, что я <дома>, на втором этаже в

уютной гостиной, меблированной в стиле XVIII в. Я удивлен, потому

что раньше никогда этой комнаты не видел, и мне интересно, на что

похож первый этаж. Я спускаюсь вниз и обнаруживаю, что там доволь-

но-таки темно, а само помещение содержит стенные панели и мебель,

датированную XVI в., а возможно, и более раннюю. Мои удивление и

любопытство нарастают. Я хочу увидеть, как устроен весь дом. Спу-

скаюсь в подвал, нахожу дверь, за ней каменную лестницу, ведущую в

большую подвальную комнату. Пол выстлан большими каменными

плитами, стены выглядят совсем древними. Я исследую известковый

раствор и нахожу, что он смешан с битым кирпичом. Очевидно, что

стены относятся к эпохе Римской империи. Мое возбуждение нараста-

ет. В углу в каменной плите я вижу железное кольцо. Вытягиваю пли-

ту вверх - передо мной еще один узкий марш лестницы, ведущей

вниз, в какую-то пещеру, кажущуюся доисторической могилой. На дне

ее лежат два черепа, несколько костей и немного битой керамики. Тут

я просыпаюсь.

Если бы Фрейд при анализе этого сна следовал моему методу изуче-

ния его специфических ассоциаций и контекста, то услышал бы очень

длинную историю. Но боюсь, что отверг бы ее как попытку уйти от

проблемы, которая в действительности была его собственной, факти-

чески сон представлял резюме моей жизни и более специфично - мое-

го ума. Я вырос в доме, возраст которого составлял 200 лет, мебель бы-

ла трехсотлетней давности, и к тому моменту моим важным духовным

достижением было изучение философии Канта и Шопенгауэра. Вели-

чайшей новостью являлись труды Чарлза Дарвина. Незадолго до этого

я все еще жил со средневековыми представлениями своих родителей, у

которых мир и люди управлялись божественным всемогуществом и

провидением.

Теперь же этот взгляд ушел в прошлое. Мое христианство сделалось

весьма относительным после встречи с восточными религиями и грече-

ской философией. По этой причине на первом этаже все выглядело та-

ким темным, тихим и ненаселенным.

Тогдашние мои исторические интересы развились на основе перво-

начальных занятий сравнительной анатомией и палеонтологией во

время работы ассистентом в Анатомическом институте. Меня увлекли

находки ископаемых людей, в частности, много обсуждавшегося Неан-

дертальца, а также весьма сомнительного черепа Питекантропа Дю-

буа3. Фактически это и были мои реальные ассоциации во сне, но я не

осмелился упомянуть о черепах, скелетах и костях Фрейду, потому

что знал, что эту тему лучше не затрагивать. У него жила подспудная

идея, что я предчувствую его раннюю смерть. Он сделал этот вывод из

того, что я высказал явный интерес к мумифицированным трупам, об-

наруженным в так называемом местечке Блейкеллер, в Бремене, кото-

рый мы вместе посетили в 1909 г., по пути на корабль, отправлявшийся

в Америку.4

Поэтому я и не хотел возникать со своими собственными идеями.

Слишком сильное впечатление произвел тот недавний опыт, показав-

ший почти непреодолимую пропасть между нашими взглядами. Я не

хотел терять его расположение и дружбу, открывая свой собственный

мир, который, я полагал, был бы ему странен. Чувствуя себя весьма

неуверенно, я почти автоматически солгал ему насчет моих <свобод-

ных ассоциаций>, чтобы избежать невыполнимой задачи знакомства с