Новый этап означал возврат присущей природе балетного театра обобщённой образности, возрождение интереса к танцевальной выразительности. Одерживаемые на этом пути художественные победы вселяли уверенность, что возможности балета неисчерпаемы. Тем смелее хореографы брались за темы, которые раньше считались недоступными танцевальной интерпретации. В итоге резко возрос диапазон жанровых возможностей балетного искусства, и новые работы эти устанавливаемые художественной практикой возможности постоянно расширяли и обновляли.
Неожиданность и смелость жанровых решений – черта, характерная для советского балетного театра обозреваемого периода. Вместе с тем усложнилась сама жанровая природа хореографического искусства: спектакли, как правило, совмещают в себе разные жанровые признаки. А это, в свою очередь, отражает стремление к передаче сложной художественной идеи во всём богатстве её оттенков.
Расширение границ современной хореографии выразилось также в том, что балет стал обращаться к темам, разработанным другими искусствами.
Например, сатирические рисунки известного французского художника Ж. Эффеля послужили основой для создания хореографической версии «Сотворения мира». Музыку написал А. Петров. Хореография принадлежала Н. Касаткиной и В. Василёву. Спектакль, поставленный в Ленинградском театре оперы и балета имени С.М. Кирова (1971), оказался столь необычен, что привлёк внимание многих других театров. И в следующие годы он был перенесён на сцены Таллина и Ташкента, Свердловска и Москвы (Московский классический балет). Сама тема и музыка петрова заинтересовали также других хореографов: собственную хореографическую версию спектакля создали М. Газиев в Харькове и Кишинёве, В. Елизарьев в Минске.
Спектакль Н. Касаткиной и В. Василёва в лучших своих сценах радует импровизационной лёгкостью и блеском. Эпизоды рождения Адама и Евы и детства Адама особенно удались постановщикам. Здесь раздолье задорной шутке, щедрой танцевальной фантазии. И для исполнителей это – благодатный материал, допускающий различные трактовки.
Обаятелен Адам В. Гуляева. Нахлынувшие впечатления ошеломили его, и он на первых порах с трудом ориентируется в этом сложном, столь поразившем его мире. Здесь всё занимательно, но многое непонятно, и даже привлекательное может таить угрозу. Великолепным было исполнение Ю. Соловьёвым партии добродушного Бога: это увалень и хлопотун, который вдруг поражает в танце неожиданными всплесками первозданной силы и мощи. Здесь раскрылись новые, комедийные и жанровые стороны таланта актёра, известного прежде всего как великолепного классического танцовщика. Мужские партии в этом балете казались интереснее и значительнее женских.
В центральных комедийных эпизодах балетмейстерам особенно помогала музыка А. Петрова. Её краски неожиданны, в них – вызов привычному. Сопоставляется материал, интонационно и тематически несовместимый, - именно это и рождает комический эффект.
С появлением Адама и Евы действие из комедийного постепенно переводится в план лирико-драматический, а затем и вовсе утрачивает интонации шутливые, юмористические. Люди покидают рай, предпочитая монотонному и скучноватому благолепию житейские бури, схватку с неизвестностью. Здесь действие ещё раз смещается в новую жанровую плоскость – становится трагедийным. Мировая катастрофа – атомный взрыв – сотрясает землю. Так мстит Чёрт людям за безразличие к его соблазнам. Но Адам и Ева не гибнут: любовь оказывается сильнее, помогая им преодолеть хаос разрушения и смерти. Жизнь продолжается, повторяясь в потомках, которые вдруг возникают из-за зелёных пригорков идиллическими парочками, с цветочками в руках.
Ещё один жанровый поворот связан с Чёртом и Чертовкой. Эпизоды соблазнов поставлены в откровенно мюзик-холльных традициях. Эстрадная броскость присутствует здесь и в музыке.
Премьера «Сотворение мира» вызвала сразу много восторженных рецензий. Позднее были опубликованы и обстоятельные статьи, в которых признание успеха спектакля не мешало подметить неоправданные длинноты, искусственность финала и некоторых драматических коллизий. Осовременивание сюжета, эпизод с атомным взрывом одни всячески приветствовали, другие не менее энергично порицали. Центральные комедийные эпизоды нравились всем. «Трёхактный балет «Сотворение мира» - произведение не вполне гармоничное, - признавала В. Чистякова. – Но в нём так много впечатляющих сцен, юмора, поэзии, хореографической выдумки, что это позволяет говорить о значительности очередной премьеры».
Достичь гармонии в балете, сплавляющем столь многие жанры воедино, действительно, было трудно. Тем не менее, обаяние спектакля в том-то и заключалось, что калейдоскоп жанровых черт придавал ему характер весёлого обозрения, в то же время воплощавшего сложность жизненного пути человека, биографию человечества вообще.
В. Елизарьев в «Сотворении мира» ещё смелее насыщал библейский сюжет современными ассоциациями. И художник Е. Лысик весьма способствовал тому. На серьёзный лад настраивало уже оформление. В спектакле отсутствовали занавес и кулисы; всё пространство громадной сцены было обнажено. Жёсткая конструктивность, блеск металла не только напоминали о первозданном хаосе, но и о хаосе военных разрушений. Кое-где виднелись силуэты современных ракет. Так тема военной катастрофы, возникшая в постановке Н. Касаткиной и В. Василёва неожиданно, здесь присутствовала с самого начала, создавая особую драматическую напряжённость и в эпизодах лирико-комедийных. В итоге спектакль Елизарьева превращался в философское раздумье о судьбах мира и жизни на Земле.
Стремление объединить разные жанры часто приводит к тому, что спектакль становится схож с обозрением. Это проявилось, например, в балете (С-1) «Тысяча и одна ночь» на музыку азербайджанского композитора Ф. Амирова, поставленном балетмейстером Н. Назировой в Баку, затем в Ереване (1979), в Воронеже и других городах. Здесь вступают в свои права нарядная зрелищность, декоративность, интерес к экзотике. Композитор, хореограф и художник Т. Нариманбеков оказались единомышленниками в создании яркого, праздничного балета, в котором пряность восточного колорита сочетается с элементами то приключенческими, то шутливо-ироническими, а драматические нарастания приводят, как правило, к лирическим кульминациям и благополучным развязкам.
Своеобразна драматургия в спектакле такого рода. Концертная эффектность каждого номера, контрасты эмоциональные и колористические преобладают. Сюжет литературного произведения позволяет выбрать несколько сказок, которые помогают реализовать намерение авторов в создании впечатляющего спектакля-обозрения.
Современные советские балетмейстеры нередко обращались к опыту других видов музыкального искусства, в том числе тех, которые располагали словом.
(С-2) Зонг-опера «Орфей и Эвридика» А. Журбина в исполнении ансамбля «Поющие гитары», по-видимому, привлекла Н. Боярчикова броской современностью музыкального решения данной темы, явно ориентированной на молодёжную аудиторию с её повышенным интересом к острым эстрадным звучаниям, к современным электронным музыкальным инструментам вообще. Хореограф создал на основе существовавшей фонограммы этой оперы балетный спектакль, действие которого сопровождается пением. Звучащее слово заключает в себе вполне конкретную информацию о происходящем; это и монологи героев, и их раздумья о своей судьбе. Как сочетать эту конкретную информацию с танцевальным действием? Столь трудную, необычную задачу должен был решить для себя хореограф.
Боярчиков осуществил эту постановку сначала на сцене Пермского театра оперы и балета (1977), затем – на сцене Концертного зала «Октябрьский» в Ленинграде силами труппы Малого театра оперы и балета (1979). Оформление принадлежало художнику А. Коженковой. Хореография, предложенная Боярчиковым, как и музыка, решена в современном ключе. Это подчёркивает мысль о том, что античный сюжет интересен авторам, прежде всего, как материал для современных размышлений о судьбах творческой личности, о тех искушениях славой и трудностях внутренних, которые поэту приходится преодолевать. Или его поэтический дар окажется перечёркнут преходящим, суетным тщеславием, изменчивостью моды.
Спектакль Боярчикова интересен помимо прочего, сложностью решаемых задач. Здесь сталкиваются разные виды искусства – опера и балет, и в этом столкновении иногда рождается новое качество сценического действия, сплавляющего условность вокального искусства и танцевального. Но это происходит не всегда: в некоторых случаях танец становится иллюстративным по отношению к звучащему слову, по существу, информационно-нового в действие не внося.
«Орфей и Эвридика» Боярчикова благодаря хорошо известному молодёжи и любимому ею музыкальному материалу привлекает и тех зрителей, для которых хореографическое искусство пока внове. К этому же слою молодёжи, увлечённой остро современной эстрадной музыкой, обращён рок-джаз-балет (С-3) «Одиссея» композитора А. Геворгяна, поставленный в Красноярском театре оперы и балета Р. Ибатуллиным. Вот как характеризует спектакль балетный критик Н. Садовская: «Героизм подвига, противостояние соблазнам, верность долгу и любви – понятия вечные. И сегодня каждый человек может тать Одиссеем своей жизни, каждому дано найти свою Пенелопу – такова концепция спектакля, осуществлённого Р. Ибатуллиным». Как видим, и здесь постановщика занимают прямые выходы в современность, забота о тесном контакте со зрительным залом. И характер музыкального материала способствует тому.
(С-4) Жанр спектакля Н. Касаткиной и В. Василёва «Пушкин» на музыку А. Петрова, поставленного на сцене Ленинградского театра оперы и балета имени С.М. Кирова (1977), обозначен авторами как «вокально-хореографичекая симфония в двух частях». И вокал здесь, действительно, присутствует и представлен широко – настолько, что в списке действующих лиц обозначена ещё и Певица. В спектакле о Пушкине, конечно, соблазнительно использовать его гениальное поэтическое слово. Оно также введено в ткань спектакля и звучит в форме концертного исполнения Чтецом. А в хореографическом действии постановщики стремились соединить несколько пластов. Здесь моменты жизненной биографии поэта сплетаются с эпизодами биографии творческой, то и другое возникает на фоне существенных явлений общественной жизни страны. Всё вместе позволило расширить рамки повествования, разносторонне представить трагическую судьбу поэта.
Замысел спектакля столь же неожидан, как и его жанровое решение. Всё действие – это как бы вихрь предсмертных видений Пушкина в момент выстрела Дантеса, это вся его жизнь то в ярких, то в туманных образах нахлынувших и иногда теснящих одно другое воспоминаний. Вокальные эпизоды построены на текстах народных песен, записанных самим Пушкиным. Весь спектакль оказывается пронизанным этой высокой поэзией народного слова. Тем самым постановщики подчёркивают органическую связь творчества Пушкина с этой сокровищницей народной мудрости и красоты. Слово народное – спетое – и поэтические тексты Пушкина дополняют друг друга, создают эффект присутствия самых необходимых для творческого облика поэта компонентов.
Спектакль «Гусарская баллада» на музыку Т. Хренникова, поставленный сначала в Театре имени С.М. Кирова (1979), затем в Большом театре (1980), продолжил список интерпретаций разными видами искусства популярной пьесы А.Гладкова «Давным-давно». К ней охотно обращались и драматический театр, и оперетта, и кино. А теперь полюбившиеся зрителям образы обрели новую жизнь на балетной сцене. Постановку осуществили Д. Брянцев и О. виноградов, выполнявший функции художественного руководителя спектакля.
Если попытаться определить жанр балета «Гусарская баллада», то это лирико-героическая комедия. Ведь здесь в основе сюжета, с одной стороны, патриотизм русских людей в войне с французами 1812 года, с другой – самоотверженная любовь Шуры Азаровой к поручику Ржевскому, преодолевающая всё на своём пути. Героиня балета переодевается в мужское платье, под видом корнета отправляется в действующие войска, совершает воинский подвиг, а в итоге всё-таки завоёвывает ответную любовь человека, поначалу сбитого с толку её розыгрышем.
Тема героическая смело сопрягается с комедийным началом. Комедийное заложено уже в самом приёме переодевания: ведь героиня предстаёт в двух обличьях – девичьем и юноши-подростка. Постановщики балета рискнули на большее – ввели в спектакль и элементы мюзик-холла. В традициях именно этого жанра решены, например, французские войска – их исполняют танцовщицы-травести. Комедийное торжествует и в ряде других сцен. Не чураются постановщики и пародийных, гротесковых красок. Такова, например, вариация графа Нурина на балу у Азаровых, в которой демонстрируется новомодный зарубежный танец.
Танцевальный язык в спектакле столь же разнообразен, как и те задачи, которые ставят перед собой постановщики. Наряду с классическим танцем здесь широко использованы танец характерный и танец-модерн, бытовой и эстрадный. Всё вместе образует сложный калейдоскоп пластических средств, который призван усилить зрелищное начало в спектакле.
Особенностью постановки является использование в ряде случаев приёмов кинематографического монтажа. Он применяется в сценах, которые движут внешний сюжет, - таких, например, как нападение французов на посланца русского императора в ставку и спасение гонца вместе с секретным пакетом мнимым корнетом. Здесь выделены лишь основные моменты, и действие, оттого сжатое во времени, обретает почти детективную динамику.
Спектакль Большого театра, воспроизводящий в основном ленинградскую постановку, не стал, тем не менее, калькой с неё. Здесь была включена новая музыка, расширены некоторые эпизоды, появился отсутствовавший в первом варианте персонаж – французская актриса Жермон. Технически усложнены некоторые центральные партии. А в целом московский спектакль выигрывал по сравнению с ленинградским эффектной театральностью, яркостью актёрских работ, увлечённостью всего ансамбля.