2.4. Проекция и реальность
Дальнейшее свое обсуждение у Д. Рапапорта получает вопрос и о соотношении проекции и реальности. Так, механизм контроля, наиболее совершенный из механизмов регуляции, и определяющий индивидуальный подход к разрешению аффективно нейтральной задачи, по логике Д. Рапапорта обеспечивает максимально объективное восприятие реальности. В этой связи возникает вполне закономерный вопрос о том, откуда же берутся не опосредованные аффектом произвольные состояния? Это опосредованные защитными механизмами рациональные структуры восприятия, которыми мы действительно можем определенным образом оперировать, и являющиеся одновременно социально конформистскими структурами поведения, т.е. не требующими подавления, и не связанные с аффектом, или же это нечто другое? В этой связи возникает и более широкая проблема, связанная с пониманием того, что же такое реальность? Ведь, как мы видели из реконструкции методических взглядов Г. Меррея, проективное восприятие противоположно реалистическому, а выполнение в реальных условиях, реализация противоположны процессам проекции. Именно поэтому процесс проекции и является постоянно возобновляющимся и повторяющимся, нуждающимся в систематическом воспроизводстве в силу своей цикличности, т.к. реализация желания, его осуществление в реальности будет предполагать появление другого желания, а не того же самого.
В качестве попытки ответить на вопрос о том, а что же все-таки является проективным поведением (понятие апперцептивное искажения весьма широкое, а что же является именно проективным поведением), Л. Беллак (1950 и др.) (вслед за Г. Олпортом) предлагает различать адаптивное поведение, апперцептивное и экспрессивное. В частности, адаптивное поведение предстает как соответствующее объективным аспектам реальности стимула. Степень его выраженности изменяется обратно пропорционально степени точности при определении раздражителя (впрочем, подчеркнем, что стремление к точности может представать и в качестве реакции на тревогу, отражать страх неопределенности). Кроме того, степень адаптации обусловлена установкой. Так, если субъекта просят описать картинку, то это в большей мере адаптивное поведение, чем если бы он должен был рассказать по ней историю, в которой может быть игнорирование многих объективных аспектов стимула. И последнее, чем определяется адаптивное поведение и его соотношение с проективным поведением — это состояние воспринимающего организма, куда входит, к примеру, состояние сна или бодрствования, процессы сенсибилизации и т.д.
Экспрессивные аспекты поведения Л. Беллак определяет как индивидуальные особенности стиля и организации (манера говорить, скорость речи, характер пауз и др.). В таком случае, адаптация и апперцептивное искажение определяют, что делает человек, а внешняя экспрессия обусловливает то, как он это делает. При этом адаптивное, апперцептивное и экспрессивное поведшие всегда сосуществуют.
Как видно, понятия апперцептивного, экспрессивного и адаптивного поведения друг другу не противоречат, и тогда смысл их выделения непрозрачен. Так, экспрессивное поведение может, быть адаптивным, и апперцептивное поведение может быть адаптивным, таким образом, это разделение кажется оправданным на эмпирическом уровне. Л. Беллак, проводя это различие, по сути дела пытается ответить на вопрос, что есть проективное поведение, но сделать это четко не удается. Выход из этого трудного положения кажется возможным при переходе на холистическую и структурную точку зрения. Забегая вперед, скажем, что проекция понимается нами как некоторое структурное «образование. Проекция существует всегда в том смысле, что всегда присутствует экспликация структур внутреннего опыта на ситуацию проективного эксперимента, на восприятие и др. виды активности. В этой связи мы отказываемся и от понятия "объективности" восприятия (в смысле правильного, адекватного или неправильного, неадекватного), говоря в том числе и о нормах развития.
Продолжая рассмотрение вопроса о соотношении проекции и реальности, приведем точку зрения З. Фрейда в ответ на этот вопрос. Есть принцип удовольствия, который является принципом организма, и есть принцип реальности, противостоящие друг другу, причем принцип реальности является социальным принципом. Таким образом, реальность в понимании З. Фрейда — это исключительно социальная реальность, носящая преимущественно формирующий и агрессивный характер по отношению к индивидуальному принципу удовольствия, организующая подавление, и определяющая появление защитных механизмов. Реальность в буквальном смысле в противоположность иллюзорности появляется у 3. Фрейда также в значительной мере в социальном контексте. В этой связи реалистическое восприятие для родоначальника психоанализа во многом синонимично рассудительности, умению осознать и примирить враждующие силы, и в этой связи оно также социально опосредованно.
Интересно, что такая диагностическая категория как "тестирование реальности" (Кернберг О.), активно используемая в современном психоанализе, во многом связана с фокусировкой внимания на "измерении" рефлективности, т.е. того,
насколько человек способен осознать, как его поведение видится и воспринимается другими людьми, и в особенности, как им осознается негативная оценка этого поведения.
Таким образом, феномен "реальности" пропитан способностью воспринимать чужие оценки, и видеть себя чужими глазами. В этом смысле реальное восприятие предполагает возможность дистанциирования (в том числе и временного) от себя, а также способность контролировать социально нежелательные импульсы.
В последующей послефрейдовской психологии (преимущественно в психотерапевтическом контексте) появляется другое представление о реальности, как о чем-то противоположном социальному обусловливанию, рациональной рассудительности. Осуществляется выход за пределы социальных условностей, а реальность предстает как принцип некоторой подлинности в противоположность ложности и иллюзорности. Это видение во многом характерно, на наш взгляд, для взглядов К. Роджерса, Ф. Перлза, у которых ценность подлинного и в этом смысле реального существования становится во главу угла. В этом отношении реальность не противостоит принципу удовольствия, а ее противоположным полюсом является иллюзорное, защитное существование. Неслучайно поэтому Ф. Перлз расширяет понятие проекции, и видит в ней перенос внутренних, пристрастных содержаний на реальность. В этом смысле любое самоотчуждение, по сути, является проекцией. Теперь феномен реальности осознается как "подлинность", прежде всего как подлинность себя, самоощущения и ощущения собственного существования. Таким образом, проблема реальности переносится внутрь, реальность становится, прежде всего, внутренней проблемой, становится проблемой понимания самого себя.
Иллюзорность, иллюзорное существование является защитным механизмом, но защитным механизмом самого Я, и тогда принцип реальности скорее противоположен принципу Я. Таким образом, сказанное выше можно суммировать и свести к следующему выводу: чем больше нарциссической заостренности, сопровождающей Я по определению, тем меньше реальности, а чем меньше нарциссизма (понимаемого в широком смысле), тем в большей мере можно говорить о реалистическом видении. Нарциссический же радикал: связан со структурой внутреннего диалога.
В дальнейшем мы рассмотрим, наиболее продуктивный, с нашей точки зрения, подход Л. Франка к описанию проективной ситуации, основывающийся в большей мере на идеях гештальтпсихологии. В нем подчеркивается не оппозиция "субъективность — объективность", но важность описания самой ситуации проективного исследования, изучение ее структурных особенностей, стимулов для проекции, а также ставится проблема контролирования условий получения материала.
2.5. Проблема "неконструированного поля" в проективном исследовании. Подход Л.Франка.
Л. Франк (1939, 1948) предпочитает говорить о личности как динамическом процессе организации опыта, "структуризации жизненного пространства" (К. Левин) в соответствии с уникальным внутренним миром индивида. Проективные методы позволяют, по мнению, Л. Франка, выявить способ организации опыта личности, раскрыть его или, по крайней мере, проникнуть в сущность внутреннего мира смыслов, значений, паттернов и чувств, свойственных индивиду.
Л. Франк выделяет следующие признаки общие для всех проективных методик, вышедшие во все руководства по этой теме:
-
Неопределенность (слабоструктурированность), неоднозначность стимульного материала.
-
Отсутствие ограничений в выборе ответов.
-
Отсутствие "правильных " и "неправильных" ответов, даваемых испытуемым.
Обсуждая предмет, на который нацелены проективные методы, Л. Франк далее подчеркивает, что цель проективных методов — выявить то, о чем индивид не может и не станет говорить в силу того, что у него нет средств для выражения определенных содержаний, не было соответствующих ситуаций, где было бы осмыслено такое выражение. Именно такие содержания неосознанно раскрываются через проекции на неопределенный стимул, причем, раскрываются, в значительной мере, косвенно. Действительно, существует нечто, что не имеет социальных смыслов для выражения в культуре (что-то выражать бессмысленно, так как для этого нет соответствующего социального контекста), не имеет уже существующих жанров для выражения в данной культурной ситуации. Кроме того, в самосознании присутствуют факты организации опыта, воспринимать которые у человека не хватает способности осознания. То есть можно говорить о том, что есть структурные компоненты самосознания, "бессознательного", которые человек не способен воспринять и которые способен осознать только другой — исследователь, анализируя различные способы самовыражения индивида (Мамардашвили М.К., 1992).
Согласно Л. Франку, проективные методы можно уподобить спектральному анализу в физике. И это очень глубокое сравнение, поскольку речь идет о том, чтобы обдумать и создать условия для "выявления светового спектра" (для проявлений личности), а также суметь увидеть пласты проективной продукции и осуществить ее анализ.
Обсуждая проблему создания условий, в которых бы личность могла проявить себя во всей полноте, Л. Франк говорит о "неструктурированном поле" для проекции, субъективного видения жизни и т.д. Другими словами, можно сказать, что речь идет о создании уникальной, оптимальной ситуации для самовыражения, но одновременно и отрефлектированной исследователем. В таком "слабо структурированном поле", куда включается исследуемая личность, она с необходимостью, во-первых, организует поле, во-вторых, интерпретирует материал, и, в-третьих, аффективно реагирует на него.
Решая проблему объективности, Л. Франк говорит о бесплодности идеи чистой объективности, если под этим подразумеваются неискаженные факты, не подчиненные и не связанные с полем, в котором они наблюдаются. По мысли Л. Франка, (и это очень важно!) любое наблюдение должно подводиться — в условиях количественной и качественной интерпретации — под поле, в котором оно происходит. В связи с этим пересматривается и концепция стимула, который не может рассматриваться сам по себе, изолированно от поля и организма в этом поле. Стимул — функция поля, созданного индивидом, взаимодействующим с ситуацией. Никаких других стимулов, кроме селективно создаваемых личностью и реагирующую на них собственным уникальным способом, не существует.
Другими словами, нельзя отождествлять предъявляемую картинку в проективном методе и стимул, на который реагирует личность. Личность интерпретирует и таким образом сама создает стимул, реагируя на свою интерпретацию ситуации, т.е. по сути дела реагируя на свою проекцию. В связи с этим возможна реконструкция того, на какой стимул, на какую собственную проекцию реагирует личность, что в дальнейшем и будет анализироваться в обсуждаемом ниже эмпирическом материале.
Кроме того, Л. Франк ставит очень важную проблему создания процедур, способных регистрировать не просто данные, но поля (в наших терминах — контексты), в которых они наблюдаются, и находить их значение. В последующем изложении мы также задаемся этой проблемой и пытаемся решить ее при помощи рефлексии и фиксации ситуаций, в которых актуализируется проективная продукция, а также посредством более тонкого и дифференцированного анализа материала проекции. В сущности, все "полевые взаимодействия" можно рассматривать, с нашей точки зрения, как специфические диалоги — внутренние и внешние.
2.6. Проекция и диалог. Диалогическое понимание проекции
Исторически развитие линии методологического понимания проективного метода, как мы уже говорили ранее, шло в направлении изначального осознания роли и функции проективного стимула, прежде всего визуального, общей характеристики ситуации обследования и необходимой для его проведения атмосферы, через включение и детальную разработку параметра инструкции, а также через ряд исследований, которые косвенно позволяют увидеть структуру проективного метода и сместиться в область исследования коммуникации.