индивид отказывается в самом себе. Эта линия рассмотрения проекции во многом лежит в разделении восприятия себя и другого индивида на иллюзорное и реалистическое. Фобическая проекция феноменологически связана с отказом нечто иметь, обладать нежелательными чертами ("нежелание быть"), при этом выбрасываемое вовне содержание обнаруживается как находящееся во внешнем мире. В этой связи происхождение проекции видится в изначальном противостоянии субъекта и внешнего мира.
Анализируя вышесказанное, можно сделать вывод, что следует, во-первых, различать сам процесс проекции и содержание, которое проецируется; во-вторых, следует говорить как об уровнях протекания процессов проекции в структуре сознания, так и об уровнях рациональности проецируемых психических содержаний. Причем, при помощи такого рода категорий возможно квалифицировать как работу с проективными методами и соответствующее содержание, на которое они направлены и которое получается в результате их проведения, так и психотерапевтические практики.
Возвращаясь к пониманию З. Фрейдом проекции, подчеркнем, что проекция, в его понимании, была прежде всего защитным механизмом, тем, что потом начали называть защитной проекцией, т.е. неосознаваемым механизмом, посредством которого чувства, неприемлемые для субъекта (для его нравственной инстанции) приписываются внешнему объекту и проникают таким образом в сознание (в "Я") в качестве измененного восприятия внешнего мира. Таким образом, проекция наряду с другими защитными механизмами возникает в случае конфликта между Ид и Супер-Эго, являясь своеобразным примирителем, позволяющим разрешить возникшее противоречие между непосредственным влечением и социальными нормообразованиями, что ведет к частичному снижению тревоги. С другой стороны, проекция позволяет косвенным образом, через другого (или другое) выразить подлинные импульсы индивида под видом защиты от врагов. Итак, помимо указанной функции интеграции и сохранения целостности и идентичности индивида защитные механизмы выполняют и адаптивную функцию по отношению к реальности.
Для З.Фрейда важна прежде всего не проекция сама по себе, а то, что через нее проявляется бессознательное, Эго, а также его структура, совокупность и иерархия его функций. Важна вообще структура и динамика психической жизни. Проекция же является одним из феноменов, механизмов функционирования психической организации. Последнее утверждение справедливо и с теоретической точки зрения (концепции З.Фрейда), и со стороны его практических изысканий или практических источников психоаналитической концепции. Кроме того, З.Фрейд считал, что проекция наряду с интроекцией играет центральную роль в образовании внешнего и внутреннего мира. На организмическом уровне интроекции как отражению процесса вбирания, заглатывания противостоит проекция в качестве процесса опорожнения и исторжения.
Позднее З.Фрейд вводит понятие проекции в качестве первичного психологического процесса уподобления воспринимаемой реальности внутреннему миру. Эта дефиниция частично содержится также и в раннем определении, но отличается специфическим обощением содержания. Проекция понимается здесь шире самой функции защиты эго, выносится за пределы его функций.
Развивая точку зрения З.Фрейда, можно обозначить как проективное всякое поведение, соответствующее принципу удовольствия. И тогда это понятие приобретает совсем иной оттенок. Во-первых, оно является обобщением всей психоаналитической феноменологии, которая всякую психологическую реальность рассматривает, прежде всего, в контексте мотивации. Это весьма сильное и существенное обобщение, указывающее на опосредование потребностью индивидавсякой психической активности. Это указание на факт субъективности всякого поведения. И, с другой стороны, поэтому такое обобщение превращается в банальность, которая, впрочем, оказывается гораздо серьезнее, чем это кажется на первый взгляд. Необходимо вспомнить о последовательном детерминизме З.Фрейда, и тогда обобщенное понятие проекции будет обозначать прежде всего субъективность всякого психического акта, если рассматривать его детерминистически. Но с детерминизмом З. Фрейда согласны отнюдь не все (напр., К. Юнг, 1989). Наконец, принцип удовольствия тоже нельзя назвать причиной. Это именно принцип, т.е. некоторый ориентир для поиска действительных причин. Здесь мы обнаруживаем границы внутри уже самого детерминизма.
Можно еще четче обозначить проекцию, опираясь на оппозицию позднего З. Фрейда. А именно, "принцип удовольствия — принцип реальности": то поведение, которое подводится под принцип удовольствия проективно, а то поведение, которое связано с принципом реальности — непроективно. Эту непроективность можно понимать по-разному, например, как адаптивность или как объективность в противоположность субъективности проекции и т.д. Нельзя сказать, что позднее понятие проекции З. Фрейда не сыграло своей существенной роли в развитии психологических исследований, но ясно также и то, что оно намного беднее по содержанию понятия проекции как защитного механизма.
1.2 Проблема возникновения проективных методов
По мнению одного из известных теоретиков в области проективной психологии, Л. Абта (L. Abt, 1950) само возникновение проективных методов представляет собой мятеж против традиционной научности и академических концепций в психологической.науке. И это действительно так, в том смысле, что проективные методы знаменовали собой нечто принципиально новое в науке, сущностно отличаясь от традиционных экспериментальных и диагностических подходов. Самим своим появлением они содержали в себе вызов привычным образцам научного мышления, сделав своей целью постижение человеческой уникальности, усмотрение "личности как целого" (L. Abt, L. Frank и др.). В идее проективных методов сконцентрировалась общая тенденция, существующая в то время в культуре — направление к пониманию целого, к интеграции. Но этот вызов существующей научной традиции "вторичен" по своей природе, поскольку он возникает на плоскости, интеллектуальном поле, где первыми "возмутителями спокойствия" явились психоанализ и гештальтпсихология.
На развитие проективных методов первоначально все же большее влияние оказал психоанализ, потому что именно в нем содержались идеи бессознательного, проекции. Практически все создатели ведущих проективных методов были связаны так или иначе с психоанализом, будучи психоаналитиками сами, либо находясь под обаянием этого учения. Например, Герман Роршах был прежде всего психоаналитиком, а затем уже создателем проективного метода. Он стремился верифицировать и структурировать те способы получения данных, которые уже сложились в практике психоаналитической работы. В своем толковании чернильных пятен, он подчеркивал, что центр обозначает сознательные функции, истолкование движений и цвета ближе к бессознательному, нежели истолкование форм, а истолкование цвета говорит прежде всего об аффектах, связанных с влечениями (Вальзер Г.Х., 2001). Гештальтпсихология же скорее задавала форму новым видам исследования и поставляла новые способы обоснования.
Если само возникновение психоанализа в лице З. Фрейда выглядело сугубо оппозиционным, то последователи этого учения (в том числе и среди создателей проективных методов) были настроены скорее компромиссно, пытаясь создать некий промежуточный вариант между наукой и новой психотерапией. И тогда, возникновение проективных методов можно рассматривать как вариант перехода психоаналитических идей (а затем и гештальтистских) в область сциентизма и в этом смысле вариант приспособления к господствующей в то время научной методологии. Например, деятельность Давида Рапапорта — одного из ведущих специалистов в области проективных методов — была проникнута желанием установления взаимосвязи между психоаналитическими представлениями, с одной стороны, и моделями и эмпирическим материалом академической психологии — с другой (Rapaport D., 1951; У. Май, 2001). Желание приспособить психоаналитические идеи к чисто научному обиходу, превратить психоанализ в "общую психологию", заставляет методологов проективной психологии искать пути доказательства значимости фактов, получаемых путем проективного исследования, и эти пути, как правило, заимствуются ими из модели позитивизма.
Другим толчком для возникновения проективных методов изнутри самого психоанализа явилось идущее от Фрейда желание научно доказать правомерность фактов, феноменов, открытых в рамках психотерапевтической практики. Психоанализ — это некоторая область эвристики, для ученого же интерес в ином — в проверке эвристических находок с последующим их доказательством либо опровержением. И эта линия кажется исследователям весьма привлекательной. В частности, например, Н. Миллер и Д. Доллард, пройдя подготовку в качестве психоаналитиков, затем пытаются перевести идеи психоанализа на язык бихевиориальной психологии. Идея примирения двух враждущих направлений приобретает следующий вид: по содержанию представления должны остаться психоаналитическими, но форму изображения должны приобрести бихевиоральную, что, по мнению указанных авторов, существенно облегчит путь их доказательства.
Другим источником проективной методологии является методология психоанализа и глубинной психологии вообще. Например, понятие переноса как способа работы с психикой, изучение различных его видов, появление понятия проекции, защитных механизмов, формирует желание свести все полученное многообразие феноменологии к понятию проекции. К примеру, К. Юнгу (1994) все детализации переноса казались избыточными, а все феномены такого рода можно было обобщить через понятие проекции, которую он понимал широко, обозначая этим понятием практически любое восприятие. Неслучайно первым проективным методом был ассоциативный эксперимент К. Юнга, и именно с момента его появления ведется отсчет истории проективных методов. Новое поколение психологов попыталось перенести методологию, зародившуюся внутри психотерапевтической реальности, в науку и решило воспроизвести ее в рамках научного эксперимента. И в этом смысле этот шаг являет собой некоторую рационализацию той методологии, которая сложилась в глубинной психологии. Таким образом, в проективном эксперименте психоаналитическая методология как бы прорабатывается посредством наложения бихевиоральной схемы