Материал: Учебники психотерапии Выпуск 1 Серия основана в 2001 году. Н. С. Бурлакова В. И. Олешкевич

St-R, а сами психоаналитические методы получают интерпретацию в научных (прежде всего, бихевиоральных) терминах.

Интересным оказывается тот факт, что проективные методологи, проникнувшись идеями психоанализа, сами впоследствии попали в ловушку сциентизма, что связано с тем, что разработка этих идей посредством традиционных научных методов оказалась довольно сложной. Отсюда выраженное с конца 40-50 годов и не угасшее и поныне увлечение среди исследователей наборами формальных показателей, выделяемых в ведущих проективных методиках — в ТАТе и в Роршахе. Но, несмотря на то, что число формализованных критериев невероятно увеличивалось, получаемые данные часто оставались расплывчатыми, и трудно соединимыми между собой, что привело к мысли, высказываемой рядом исследователей (Л. Абт, Л. Франк и др.) о том, что разработка этапов и методов содержательного анализа данных существенно отстает от выделения формализованных признаков. В связи с этим можно заключить, что прогрессивный импульс, содержащийся в самом зарождении проективных методов, постепенно увяз в научной благопристойности и респектабельности. Из-за желания соответствия научным образцам направленность на изучение уникального, единичного (что выражало некоторую общую тенденцию, присутствующую в гуманитарных науках) все сильнее трансформировалась в линию изучения отклонений от среднестатистического индивида (от "штампованного" содержания, от "сюжетов-клише" и т.п.), что, впрочем, в большей мере характерно для американской ветви проективной методологии, нежели европейской.

1.3. Поиск сходства двух направлений — психоанализа и гештальтпсихологии

Для обозначения определенного типа психологических методик понятие проекции впервые используется Л. Франком в 1939 г. В 40-50 годы различные авторы, работающие в. области проективной методологии, задаются вопросом о ее теоретических основах, основных принципах построения и т.д. Разрешение этого вопроса видится преимущественно в попытке определения сходства и последующей интеграции двух ведущих и очень привлекательных для людей, работающих в области проективных методов, направлений — психоанализа и гештальтпсихологии (L.Abt, L. Bellak и др.). Например, Леопольд Абт (1950) выделяет следующие параметры, вытекающие из анализа указанных направлений, которые являются принципиальными для проективных методов.

1. 
   Концептуальное единство в представлениях о структуре и развитии личности. Сложноструктурированное Я З. Фрейда принципиально не отличается от личности, разделенной на регионы, К. Левина.
   
2. 
   Целостность и представление о приоритете целого над частями, представление об индивиде как саморегулирующейся системе, развиваемое в гештальтпсихологии.
   
3. 
   Связь психологических механизмов и динамизмов, функционирующих в индивиде, глубинная связь между личностью и социальным окружением, а также культурой, развиваемая как в психоанализе, так и в гештальпсихологии.
   
4. 
   Использование гипотетико-дедуктивного метода, наличие многочисленных моделей для объяснения происходящих с индивидом процессов. Системная точка зрения на происходящее с индивидом, рассмотрение индивида через призму многочисленных ситуаций, в которые он включен.
   
5. 
   Психологический детерминизм. Все психологические феномены имеют причину и смысл, а также практическую функцию, относящуюся к психобиологии всего организма.
   

С нашей точки зрения, гештальтпсихология и психоанализ действительно имеют сходство, но оно более глубинного рода, чем подобие теоретических схематизмов. Это сходство в том, что и психоанализ и гештальтпсихология являются феноменами новой психотехнической культуры (Олешкевич В.И., 1997). И в одном, и в другом направлении ведущим, структурирующим психотехническим схематизмом является схема осознания (понимания, усмотрения), что осуществлено на разном материале: в гештальтпсихологии это показывается на материале восприятия, мышления, решения творческих задач, а в психоанализ — на психотерапевтическом материале. Отсюда вытекает я идея холизма, присутствующая в двух направлениях, которая также связана с интенцией осознания, ведь в самом феномене осознания предполагается стремление к осознанию целостности. И тот факт, что гештальтпсихология сразу активно включается в Традиционную парадигму экспериментальной психологии, тем самым ограничивая свои холистические возможности, представляется скорее социально-прагматической необходимостью и требованием компромисса (на что в свое время прозорливо указал Ф. Перлз). Это не исключает эвристичности гештальтпсихологии для развития науки, именно в гештальтпсихологии открываются новые виды эксперимента и новые способы исследования, значительно расширяющие традиционные представления о них (М. Вертхеймер, В. Келер, К. Левин). Таким образом, сходство между психоанализом и гештальтпсихологией лежит в некоторых общих корнях развития самосознания в европейской культуре.

1.4. Теоретические положения и проблемы проективной психологии Л. Абта.

Исходя из приведенных выше утверждений, Л.Абт (1950) формулирует теорию проективной психологии. Приведем ее основные положения (излагаемые под соответствующими номерами), особо акцентируя проблемные точки, требующие обсуждения.

1. 
   Личность — процесс, а не скопление статических черт, использующихся индивидом в ответ на раздражители. В динамическом рассмотрении личности особенно важным предстает временной аспект. Проективное поведение можно представить в лучшем случае как поперечный срез всего личностного процесса. Он соответствует лишь части растянутого во времени целого, которым является личность. Специалист, работающий с проективными методами, должен быть готов выйти за пределы проективного поведения самого по себе посредством процесса умозаключения, а далее прийти к образу субъекта, включающему что-то из истории его прошлой жизни и некоторые его ориентации на ближайшее будущее. После этого он должен быть готов подвести полученные данные об индивиде под определенную теорию личности, либо одну из интерпретационных моделей, существующих в психоанализе и гештальтпсихологии.
   

В отношении этого положения следует отметить, что первая проблема, которая возникает при его прочтении, звучит следующим образом: является ли личность только процессом? Развитие психоаналитического знания в большей мере заставляет говорить не только о процессе, но и об определенной структуре личности (Фрейд З., Фрейд А.), о том, что впоследствии стали называть специфической личностной организацией (Кернберг О. и др.).

Вторая проблема касается представления о динамике, которая отождествляется Л. Абтом с временным аспектом, предстающим в качестве эмпирического времени, являющимся функцией развития. Действительно, время является функцией развития, но время не эмпирическое, но феноменологическое, осмысленное на бытийном уровне самосознания, и именно с ним связана динамика личности на глубинном уровне. Отсюда вытекает и другое представление, близкое нам, о том, что целое, как оно понимается в гештальтпсихологии и. психоанализе, не является эмпирическим целым, растянутым во времени, т.е. целым, состоящим из элементов, приращение, которых конституирует эмпирическое время. И личность ни в коем случае не является растянутым во времени целым. Позиция, отстаиваемая Л. Абтом, возможна в том случае, когда исследователь рассматривает субъекта извне, по типу объекта, который является функцией физического времени. С феноменологической позиции представление о целом через конституированность его временем характерно скорее для нарушенного личностного развития (см. взгляды Кина по поводу представлений о будущем у пациентов с личностной патологией, представления

S. Akhtar о нарушении временной составляющей личностного опыта у пациентов с диффузией самоидентичности и др.). В норме же целое существует и реализуется, развертывается, углубляется, созревает, и время здесь является активной функцией, образующейся за счет функционирования Я, так что феноменологическая видимость непрерывности создается как раз некоторой активностью Я (М.К. Мамардашвили).

С психоаналитических позиций, согласно представлениям З. Фрейда, целое формируется к 5 годам, которое в последующем созревает. В теориях объектных отношений целое существует еще раньше (до 1,5 — 2-3 лет). Таким образом, с возрастом целое меняет форму, но остается тем же целым на глубинном уровне. К примеру, как будет показано в дальнейшем, при изучении данных САТа в различные возрастные периоды детства, либо при лонгитюдном изучении ребенка обнаруживается именно реализация некоторого исходного целого, его развитие в определенном направлении.

Другой вопрос, который возникает в связи с вышеприведенным представлением Л. Абта, касается проблемы выхода за пределы проективного поведения самого по себе. Конечно, выход за пределы проективной продукции и использование процедур логического вывода может быть результативным, но здесь важно подчеркнуть, что и в самом проективном поведении содержится и прошлое, и будущее (и психоанализ это показал весьма убедительно). По логике создания проективного метода, задача состоит прежде всего в понимании самой структуры проективного поведения, в котором свернуто как прошлое, так и интенции будущего. Здесь важен еще и методологический момент, общая направленность анализа проективной продукции. Анализ может быть построен на умозаключениях или на эмпирических диагностических критериях (если, к примеру, встречается определенный признак, то это свидетельство определенного патологического процесса и т.д.) или же он может опираться на вживание в проективную продукцию как таковую и извлечение из нее максимума информации. В этом отношении он опирается на представление, что в проективном материале все, что характеризует личность, так или иначе представлено. Последний тип анализа инициируется постановкой вопроса "Кто так может говорить?", и последующее вживание в речь и сопровождающие ее паравербальные компоненты призвано ответить да него. И это уже не умозаключение, но постижение некоторой внутренней данности и целостности, являю­щей себя "здесь и сейчас".

И последнее размышление связано с представлением Л. Абта о под­ведении заключения об индивиде под какую-либо известную теорию личности. При работе с проективными методами, как нам кажется, важнее всего понять взаимосвязь и устройство различного рода иден­тификаций в самосознании. В этом смысле, если теория и должна быть, то она должна основываться с одной стороны, на практическом опыте, а с другой — на максимально обобщенных представлениях (к примеру, общих представлениях о структуре личности), не навязывающих жест­ких рамок анализируемому материалу. Важнее методология работы с проекцией и анализом проективного материала, чем собственно теория личности.

Продолжим далее изложение базовых положений проективной пси­хологии, какими они виделись Л. Абту.

2. Личность, изучаемая проективными методами, испытывает постоянное влияние, с одной стороны, взаимодействия индивида с собственными физическими и социальными средами, а с другой стороны, силы его потребностей. С этой позиции, личность явля­ется процессом, используемым индивидом, для организации сво­его опыта в связи с различного рода внешними и внутренними изменениями. Культура и личность неразделимы.

3. 
   В проективной психологии поведение всегда изучается как фун­кция взаимоотношения "человек-ситуация" ("теория поля" как опора для такого анализа), и динамические термины, описываю­щие эти взаимоотношения, унаследованы из гештальтпсихологии и психоанализа.
   

Несколько уточним это положение: с феноменологической точки зре­ния, уместнее все же говорить не о "поле", но о контексте. Другими словами, исходя из внутренней позиции, например, ребенка, опреде­ленным образом реагирующего на ситуацию, важно понимать не физи­ческий характер реакции (это не просто "полевое взаимодействие"), но то, что она является интерпретацией ребенком происходящих вокруг событий. Сама же интерпретация того, что происходит, является так или иначе проекцией прошлого опыта интерпретатора. В связи с этим, важным представляется, по возможности, встать на точку зрения ре­бенка и максимально актуализировать проявления внутреннего опыта, развернуть его, создать максимальные условия для того, чтобы это стало возможным. Таким образом, речь идет также о том, что необхо­димо сделать экспериментатору в рамках проективного исследования, рассматриваемого нами в качестве, во-первых, специально организо­ванного взаимодействия, во-вторых, организованного со специальной функцией — функцией актуализации внутреннего опыта. И, наконец, экспериментатор может сам активно (или пассивно) в зависимости от ситуации включаться в этот процесс. И это уже не объективированная психологическая модель, но модель организованной коммуникации, осуществляемой с определенной целью.

4. 
   Изучение и рассмотрение личности обязано быть чем-то вроде временного гештальта, и поэтому требуются данные продольно­го (генетического) подхода к личности. Проективные методы — это поперечные аналитические попытки создать наиболее суще­ственные серии заключений относительно значимых генетичес­ких факторов, формировавших личность, как это представляет­ся в каком-либо данном моменте ее жизненной истории. С помощью процесса умозаключения возможно использовать субъек­тивные и объективные факты в методах изучения личности, что­бы подтвердить ряд динамических и генетических гипотез об ин­дивиде.