Интересными, в связи с выделяемой функцией перцепции, являются исследования, в которых Дж. Брунер обнаруживает феномен перцептивной защиты, что в свою очередь позволило расширить понимание проекции как защитного механизма. Так, если раньше защита представала как преимущественно словесное образование, проявляющееся прежде всего в языке, то теперь данное понятие уточняется на уровне восприятия. Так, неприемлемое содержание можно не видеть, а не только "удаляться" от него физически (уходить) или мысленно (не думать). В тоже время Брунер обнаружил и феномен более раннего опознания отрицательно аффективно насыщенных стимулов. В связи с чем им выделяется три механизма селективного восприятия:
-
Механизм резонанса — стимулы, соответствующие потребностям личности воспринимаются точнее и быстрее по сравнению с несоответствующими им.
-
Механизм защиты — стимулы, несущие угрозу для Я, распознаются хуже и чаще искажаются.
-
Механизм сенсибильности — стимулы, могущие привести к расстройству психического функционирования, узнаются ранее всех остальных.
В связи со сказанным становится понятно, что на различные структуры Я проективная ситуация будет влиять по-разному: так, в некоторых исследованиях было показано, что перцептивная защита чаще всего обнаруживается у лиц с высоким уровнем тревожности, с трудностями переключения и склонностью к избеганию эмоционально насыщенных ситуаций.
В любом случае важно приспосабливаться к различным типам личностной организации в проективном исследовании и понимать их специфику (Соколова Е.Т., 1989, 1991, 1995). Существует специфика проективного исследования и у детей. На этот счет Л. Абт утверждает, что поскольку дети в большей мере чувствуют комфорт в игровых ситуациях, то именно внутри таких ситуаций им нужно предъявлять проективные стимулы. Проекции детей проистекают из того факта, что предложенный стимульный материал вызывает реорганизацию их взаимоотношений с физическими и социальными средами. Аналогичной позиции в этом случае придерживается и Л. Беллак (1976, 1985 и др.).
1.6. Проблема операционального определения проекции (теория апперцептивного искажения Л. Беллака).
Как отмечает Л. Беллак (1944, 1950, 1978 и др.), проективные методы являются отражением тенденции динамического, и целостного подхода в современной психологии. Задавшись вопросом о характере феноменов, получаемых при помощи проективных методов, и опираясь на представление Сирса о том, что проекция является самым неадекватно определенным термином во всей психоаналитической теории, Л. Беллак пытается создать теоретическую концепцию, позволяющую ясно и недвусмысленно описать характер происходящих в рамках проективного исследования процессов.
Эмпирической опорой для формулирования его концепции явились эксперименты с постгипнотическим внушением (в первой серии агрессивных чувств, а во второй — радостных), после чего наблюдались изменения в проективной продукции. Согласно пониманию проекции как защитного механизма, когда вовне выносятся неприемлемые в себе самом чувства, приписываемые другим людям, объектам и т.п. (3. Фрейд), следовало бы ожидать, что в эксперименте, где испытуемому внушались благостные чувства, проективная продукция не испытает какой-либо существенной трансформации, поскольку не существует необходимости защищаться от "разрушительного" воздействия радости. Однако, как пишет Л. Беллак, душевный подъем все же был спроецирован в рассказы. Подобный экспериментальный факт заставил Л. Беллака признать, что проекция в чистом виде — это всего лишь один, причем, отражающий крайний вариант искажения, подвид нескольких процессов так называемого "апперцептивного искажения". Обратимся к определению этого понятия у Л. Беллака.
Под понятием апперцепции автор понимает значимую (в динамическом смысле), обусловленную прошлыми перцептивными актами, интерпретацию организмом воспринятого. Таким образом, подчеркивается, что вся сфера восприятия является областью психологии личности, поскольку восприятие в той или иной мере обязательно опирается на личный опыт. Апперцепцию Л. Беллак противопоставляет объективному восприятию, в котором все испытуемые единодушны в определении стимула.
Вместе с тем, как представляется нам, апперцепцию не всегда можно назвать интерпретацией (если понимать под последней процесс осмысления видимого), это может быть непосредственное участие структур внутреннего опыта в восприятии (например, феномен переноса в психотерапии). Помимо этого, интерпретация также может впоследствии войти в структуру восприятия и стать в дальнейшем его органом. Кроме того, важно разделить, как представляется процесс апперцепции со стороны субъекта и с внешней позиции, где действительно определенного рода восприятие может выглядеть как искажающее. Причем, объективное восприятие следует рассматривать как объективированную в культуре норму восприятия, и в этом смысле появление апперцептивного искажения предстает таковым по отношению к некоторой культурной норме, но не по отношению к объективному восприятию в физическом смысле.
Среди форм или подвидов апперцептивного искажения Л. Беллак выделяет: как крайние варианты искажения — проекцию в собственном смысле слова, формирование реакции (реактивное образование); как варианты, присутствующие и в норме — простую проекцию (понимаемую как влияние прошлых образов на настоящие), сенсибилизацию (когда объект соответствующий сформированному ранее паттерну, воспринимается с большей легкостью, чем тот, который ему не соответствует, и в этом смысле сенсибилизацию можно определить как бессознательно действующую избирательность субъекта), и экстернализацию (под которой понимается предсознательный по своему характеру процесс, легко актуализирующийся в памяти и организующий рассказывание).
В последнем случае, говоря об экстернализации, Л. Беллак по сути дела пытается ответить на вопрос об отношении восприятия и рассказывания. Действительно, рассказ вырастает из определенного восприятия, и в процессе рассказывания это восприятие, к примеру, может вытесняться, тогда рассказ и восприятие находятся по отношению к друг другу в реципроктных отношениях. При наиболее общем рассмотрении выделим еще два вида связи между восприятием и рассказом. Первый связан с долгим рассматриванием картины (например, в ТАТе) с последующим созданием описательного варианта рассказа, в этом случае ведущим процессом является восприятие и его определенная рационализация. Второй вариант — с быстрым рассматриванием стимула, без последующего возврата к этому процессу при создании рассказа. В последнем случае в процессе восприятия выделяется осмысленный момент и из него создается нарративный комплекс и нарративная структура. Л. Беллак хочет подчеркнуть, что это соотношение восприятия и рассказа в принципе осознаваемо.
Понятие восприятия, используемое Л. Беллаком для трактовки происходящих процессов в проективном исследовании, вместе с тем не позволяет описать всю сложность данной проблематики, выносит за скобки коммуникативный аспект, рассказ как таковой. Для нас важно подчеркнуть, что перцепция, последующий рассказ и процессы коммуникации неразрывно и непосредственно связаны друг с другом, в связи с чем в дальнейшем большое внимание будет уделено различного рода идентификациям, присутствующим в тексте, а также коммуникации с экспериментатором, влияющим на его порождение. Процессы идентификации нельзя свести только к процессам восприятия, поскольку в них присутствует становление на точку зрения Другого, ее заимствование, отношение с точки зрения Другого к себе. И тогда это не просто восприятие, но взаимоотношение и действенная разработка восприятия, в процессе которой восприятие может развиваться и трансформироваться. Целью такого изучения выступает раскрытие диалогической структуры самосознания.
Следует отметить спорную трактовку развития, понимаемого Л. Беллаком в качестве суммирования неоднородных перцептов, смесь которых, согласно гештальтпсихологии, будет больше, чем сумма всех перцептов. Дело в том, что сами перцепты связаны с определенной позицией по отношению к другим людям и самому себе, развиваются в действии и символическом обыгрывании. Более того, эти перцепты не "суммируются", но специфическим образом накладываются друг на друга, образуя пласты личности, которые принципиально отличаются друг от друга по своей рациональной структуре. Для нас важно в этой связи понятие диалога, которое, в отличие от перцептов, онтологически соответствует ситуации развития и позволяет говорить о механизмах, в отличие от перцептов, фиксирующих результат. Кроме того, весьма важен словесный, диалогический опыт. Так, З. Фрейд считал, что бессознательное изучается посредством его отображения в речи. Его последователи (В. Райх) расширяют понятие коммуникации, подчеркивая существование определенного телесного выражения ("телесная броня", специфические жесты и пр.). Таким образом, так или иначе перцептивный опыт опирается на диалогический и речевой опыт.
1.7.Проблема доверия субъекту. Критика косвенных методов исследования личности в психологии индивидуальности Г. Олпорта. Проблема связи прямого и косвенного изучения личности
Начиная с начала 40-х годов, когда возрастает интерес к психоаналитической концепции, в психологии начинается так называемое "время беспрецедентной экспансии" косвенных (проективных) методов исследования личности. Г. Олпорт (1953), возражая против мнения, сформулированного рядом исследователей, о большей диагностической ценности проективных тестов по сравнению с реальными событиями, видит в этом "кульминацию вековой эры иррационализма и, стало быть, недоверия". Далее Г. Олпорт формулирует ключевой вопрос в развиваемой им критике: "Разве у субъекта нет права на то, чтобы ему доверяли?" (с. 108).
Идея большей ценности проективных методов по сравнению с методами сознательного отчета, наблюдения за поведением, интервью и т.п. в значительной мере опирается на взгляды психоанализа, в которых подчеркивалось, что индивид во многом функционирует в рамках эго-системы и связанных с ней защитных образований. В этом смысле поведение человека представляет собой как минимум на половину отражение функционирования это и специфических защитных механизмов. Проективные методы, грамотно проведенные, могут дать значительно больше, чем простое наблюдение за поведением. И в этом отношении проективная методология, стремящаяся охватить целостность субъекта — это реальный шаг вперед по отношению к простому наблюдению и традиционному научному эксперименту, страдающим прежде всего частичностью и атомистичностью.
Г. Олпорт же, возражая позиции психоанализа и методологии проективных методов, считает, что "Индивид теряет право на доверие. И в то время как он управляет своей жизнью в настоящем и устремлен в будущее, большинство психологов уводят его обратно в прошлое... Плохо интегрированный субъект, не сознающий свою мотивацию, раскрывается в проективном тестировании. Скорее это невротическая личность, за фасадом которой скрываются подавленные страхи и враждебность. Проективные техники "усыпляют охрану" именно таких субъектов; но субъекты с хорошей регуляцией не дают значимо отличных реакций" (1953, с. 109-110). Как видим, Г. Олпорт исходит из предпосылки, что скрытое личностное содержание проявляется прямо в проективных методах. И далее: "...Нормальный целенаправленный индивид с хорошей регуляцией может при работе с проективными техниками делать одно из двух: 1) либо дать материал, идентичный сознательному самоотчету — ив этом случае нет нужды в проективном методе; либо 2) не предоставить никаких данных о доминирующих мотивах" (1953, с.111).
Однако весь опыт глубинной психологии позволяет со всей уверенностью утверждать, что субъект действительно не имеет права на доверие, поскольку в значительной мере функционирует бессознательно, не знает себя, да в конце концов он не доверяет и сам себе. Отсутствие различий между ответами "интегрированного индивида" при прямом самоотчете и косвенном обращении при помощи проективных методов, о которых в свое время писал Г. Олпорт, свидетельствует лишь о развитии интеллекта, развитой способности рефлексивного анализа, о сверхконтроле, что в целом характерно для современного человека, ориентированного на достижения (Фромм Э., Хорни К..). За сверхконтролем проступает незнание себя, своей "оборотной стороны". У людей, определяемых Г. Олпортом в качестве "неинтегрированных, невротического склада", система интеллектуальных защит ослаблена или нарушена и в связи с этим проективные методы дают более зримую информацию.
Однако, проективные методы, безусловно, применимы и к людям вполне здоровым. В последнем случае необходимо обратиться к более дифференцированному анализу защитных механизмов и уходов от непосредственных, спонтанных ответов и т.п., более тонко анализировать построение проективного эксперимента и т.д.
В качестве методического следствия из осуществленной критики Г. Олпорт делает вывод о том, что при изучении мотивации важно использовать проективные методы лишь в сочетании с прямыми (самоотчеты, опросники, интервью, наблюдение за поведением и пр.). Выдвинутая Г. Олпортом идея использования проективных методов наряду с прямыми, активно используемая в настоящее время, представляетется важной, и ее источник (хотя Г. Олпорт бы с этим, вероятно, не согласился) также можно найти в психоанализе. З. Фрейд говорил о том, что соотнесение данных прямого выражения и косвенного весьма плодотворно для диагностики личности. Аналогично можно сказать и о результатах наблюдения за поведением, которые не противоречат, но создают фон для интерпретации проективной продукции, к чему исследователи традиционно обращаются.
Проективные методы, построенные на принципе говорения о Другом, отчасти противостоят прямым методам исследования, в которых акцент ставится на полюсе Я. Но, конечно же, знание о себе на уровне сознательного отчета также может быть проективным. И поэтому проективный момент содержится и в построении опросников, которые, как правило, базируются на эмпирических клинических данных, систематизированных и представленных в виде прямых вопросов или утверждений, адресованных сознательному субъекту. Эти ответы рассматриваются обычно как типические, т.е. каждый личностный тип, как предполагается, будет отвечать на них вполне определенно. Это не значит, что в самих ответах элемент проективности отсутствует, он просто учитывается чисто эмпирически. В целом можно сказать, что опросники дают информацию о том, что человек знает о себе или каким бы он хотел быть, и в этом смысле могут быть истолкованы в качестве ориентира в поиске неосознанной, дополнительной части к части ответов, которые высказываются о Другом (этот момент используется, в частности, в методике управляемой проекции (МУП) В.В. Столина (1983)). Таким образом (и это представляется важным), не существует пропасти между прямым и косвенным выражением, особенно эта связь важна в методологическом отношении.