Материал: Смагина С.М. Политические партии России в контексте ее истории

Последний раз проект новой Конституции СССР обсуж­дался в июле 1964 г. Скорее всего, под давлением оппозици­онных Хрущеву сил, которые уже готовились к его смеще­нию, документ этот так и не был принят.

Что касается низложения Н.С. Хрущева, то оно готови­лось заранее. В «антихрущевскую партию» вошли многие вид­ные представители партийно-государственного руководства — Л.И. Брежнев, М.А. Суслов, Н.В. Подгорный, А.Н. Шелепин, Н.Г. Игнатьев и др. В октябре 1964 г. на пленуме ЦК КПСС Н.С. Хрущев был официально смещен со всех должностей и отправлен на пенсию. Известие об этом более всколыхнуло Запад, нежели население СССР, хотя и на родине явилось известной неожиданностью, не вызвавшей, впрочем, большо­го сожаления. Обвиненный в «субъективизме и волюнтариз­ме», Хрущев отошел от политической деятельности. Лишь од­нажды он дал о себе знать, когда по настоянию «верхов» был вынужден публично отречься от авторства собственных мему­аров, опубликованных за рубежом. Умер он в 1971 г. Основ­ные противники курса XX съезда пережили его. Последним ушел Каганович (1991 г.).

Подведем некоторые итоги.

К настоящему времени не сложилось сколько-нибудь еди­ной оценки «десятилетия Хрущева» Эти годы определяют по-разному: «оттепель», «начало десталинизации и обновления», «поиск путей демократии», «этап кризиса советской цивилиза­ции» и т.д. Большинство авторов склонны считать, что ука­занный период — это одна из страниц истории советского реформизма. Своим содержанием он разрушил прежний и со­здал новый баланс социальных интересов, что сопровожда­лось дифференциацией общества. Отмечается, что реформы Хрущева фактически не привели к укреплению вертикали «власть — народ», но, напротив, расшатали систему. Это даст отдельным ученым (Е.Ю. Зубкова) основания считать преоб­разования 50-х—60-х гг. вовсе не «укрепляющими» реформа­ми, но «реформами формирующего типа» [18]. При этом от­мечается исчерпанность арсенала реформаторских методов, узость социальной базы.

С точки зрения эволюции советской системы, реформы 50-60-х гг. в их единстве означают, по нашему мнению, особый тип обновления, который, можно определить как время «со­ветского модернизма». Его историческое предназначение — некоторая замена в изменившихся условиях целей и задач движения, попытка осуществления на новом историческом витке революционной мечты о преодолении различных форм отчуждения. «Советский модернизм» — это цепь событий 50-х— 60-х гг., которые, взятые в совокупности, означали социаль­но-политическую вспышку, разделившую надвое некогда еди­ное пространство. Идеал и высшая ценность «советского мо­дернизма» — обновление социализма. Его утверждение после смерти Сталина — ответ на неблагополучие общественного организма. В этом плане «советский модернизм» — спутник глубокого социально-политического сдвига и, одновременно, баланс общественных волнений и умиротворений. Причины его утверждения заключены в изменении системы ценностей в условиях десталинизации, а также их иерархии в массовом сознании. Главные сферы «советского модернизма» — поли­тический и социокультурный модернизм. Изменение советс­кой политической сцены, правил политической игры, возник­новение новых форм протеста, обновление содержания леги­тимизации — это лишь часть проявлений «советского модер­низма». Его жизненный цикл — 1953г. — вторая половина 60-х гг., пик — 1956 г., XX съезд КПСС.

Что касается традиционализма, то в годы «оттепели» он выступил как антимодернизм. Идеология отрицания новых общественных явлений, традиционализм пытался быть бастионом на пути демократических и либеральных перемен в СССР, воплощал в себе антирационализм и политическую мифоло­гию. Между тем, его ресурсы были чрезвычайно значимы. Так, мощная инерционность, сильная опора в управленческих струк­турах, общественном сознании, опыт политического маневри­рования, умелое использование власти и возможностей партий­но-организационных процедур позволили относительно легко пресечь реформаторскую направленность начинаний Хрущева.

Имея в виду причины поражения «реформаторской» ори­ентации, следует также отметить и другие факторы. Это, преж­де всего, половинчатость в осуждении культа Сталина, отказ от признания сталинизма как порождения системы, неудов­летворительное объяснение генезиса и длительного существо­вания сталинского режима (надо иметь в виду, что страх, идолопоклонство перед Сталиным рухнули раньше, чем сфор­мировались рамки нового общественного саморегулирования, соответствующие социальные и моральные контролирующие механизмы). Следует особо отметить несоответствие активно­сти и готовности руководства к кардинальным переменам. Важный момент — отсутствие политического демократизма, недостаточность правовой защиты народа от произвола, отказ от серьезного переустройства политической системы, сохране­ние отживших структур власти и управления, бюрократиза­ция, отсутствие базы самоуправления и контроля «снизу» при нарастании реформаторского «зуда» «сверху».

Существенное значение сыграли приверженность старым методам и оценкам, подчиненность системе идеологем («образ врага», «синдром разоблачительства» и др.), имевшая след­ствием дезориентацию политической практики, упрощение представлений как о Советском Союзе, так и о внешнем мире. Негативные последствия имела и абсолютизация организаци­онного фактора, попытки решения социально-экономических проблем, прежде всего, в русле организационных перестроек (укрупнение-разукрупнение, централизация-децентрализация). Следует учитывать технократический утопизм, упрощенное понимание роли и значения НТР.

Имея в виду черты «опыта Хрущева», необходимо подчер­кнуть противоречивость всей политической деятельности Н.С.Хрущева. В ней и элементы сталинских традиций (при­верженность к рывкам, ориентация на результат вне учета реальной цены преобразований, схематизм, кампании, при­крывавшие неудачи и др.) и новые, присущие именно Хруще­ву черты и качества («народность», экспрессивность, жажда открытости и др.). Эта противоречивость показывает Хруще­ва как политическую фигуру переходного типа.

Существенная сторона «хрущевского наследия» — зависи­мость политического курса от характера и личных черт перво­го руководителя. Это постоянно порождало аритмию, непос­ледовательность, вело к отсутствию целостности. Необходимо также указать на тяготение в нем к авторитарному типу уп­равления, «вождистскис» черты, игнорирование строгих огра­ничений объективной реальности, утрату чувства реальности. Важный момент — личные, типично «хрущевские» методы руководства, стиль, имидж советского лидера. Взрывная, дея­тельная натура Хрущева, мощный темперамент, энергия со­прягались с постоянным афишированием «корневой народно­сти». Отсюда любовь к «мужиковатости», пословицам, калам­бурам, побасенкам. Любовь и близость к простым людям («из народа») воплощалась в страсти к шумным собраниям, ми­тингам, поездках в глубинку «за опытом» (Н.Г. Заглада), ос­меивании «отвлеченного академизма», поддержке «народной» науки, инженерного труда, а не «гуманитариев», патронаже над производством новых по тем временам товаров для наро­да (электробритв, синтетических тканей, магнитофонов.), окружении себя «народными артистами», ношении народной украинской рубахи и т.д. Часто несдержанный, эпатирующий общественное мнение, Хрущев нередко впадал в патетику и декламации («...перед лицом всего прогрессивного человече­ства заявляю, что...»), раздувал фобии. Им владела неутоли­мая жажда инициатив, починов, кампаний, организации раз­личного рода «подарков» (передача к празднику — трехсотле­тию воссоединения Украины с Россией — Крыма Украинской ССР, намерение «отдать» Карелию Финляндии и т.д.). При этом он широко использовал приемы прежнего «арсенала» — незаслуженные опалы (Г.К. Жуков), «поддержание на пла­ву» скомпрометировавших себя лиц (Т.Лысенко), расправы с инакомыслящими.

1953—1964 гг. — эпоха в советской истории.. За эти годы в жизни СССР произошли огромные перемены. Шел поиск но­вого места страны в мировом сообществе, предпринималась попытка преодоления негативных последствий сталинизма. Начался процесс реформ. Однако поиск их концепции, равно как и путей осуществления был основан на приоритете ценно­стей, идеологии и политики, во многом традиционных, харак­терных для предшествующего режима, что предопределяло половинчатость перемен, их зависимость от личного начала.

Основа исторического вклада реформаторов 50-х г., вклю­чая Н.С. Хрущева, в развитие страны — развенчание стали­низма. Отход от ряда догм и стереотипов («мировая революция», «диктатура пролетариата»), начало разработки новых проблем, массовая реабилитация, разрушение ГУЛАГа, рас­крепощение сознания, определенная открытость миру — сви­детельства внутренней эволюции советской системы как ци­вилизационно-однородного сообщества. Вместе с тем, идеоло­гия и практика «интернационализма», бескомпромиссно клас­совый подход, антирыночная стратегия, «железный занавес», так называемый «научный атеизм» разрушали базовые нача­ла, становились основой неадекватных ответов на гуманитар­но-технологические вызовы Атлантического союза, вели к не­допониманию и недооценке важнейшего ресурса страны — молодого поколения. Незаметный для «вождей» 50-х гг. крах их идеологии привел к тому, что они заказали народу другую страну, но не ту, которая была ему нужна.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Никита Сергеевич Хрущев. Материалы к биографии. М., 1989.; Осмыслить культ Сталина. М., 1989. С.497-545; Дружба наро­дов. 1988, №. 11. С.190-228; Октябрь. 1989 г. № 1. С. 154-181; и др.

2. Зубкова Е. Ю. Реформы Хрущева: культура политического дей-

ствия // Свободная мысль. 1993; № 9; её же. Общество и ре­формы 1945-1964 гг., М., 1993; Барсуков П. На переломе. Со­ветское общество в послевоенные годы. Свободная мысль. 1994. № 6.; его же. Оборотная сторона «оттепели» // Кентавр. 1993 № 4; и др.

3. Косолапое Р. «Оттепель» дала распутицу // Правда. 1996. 15 февраля.

4. Россия, XXI век. 1993. № 5—6; Митрополит Иоанн. Самодержавие духа. СПб., 1994. С. 323-330; и др.

5. «Сталинская модель социализма»: становление, развитие, крах. 20—80-е годы («круглый стол») // Вопросы истории КПСС. 1990. № 12. С.38.

6. Зубкова Е. Маленков, Хрущев, «оттепель». Полемические заметки // Коммунист. 1990. № 14. С. 86-94.

7. Хлевнюк О. Берия: пределы исторической реабилитации // Свободная мысль. 1995. № 2; и др.

8. См. например: Московские новости. 1996. № 5; Аргументы и факты. 1992. № 6; Отечественная история. 1996. № 6; и др.

9. XX съезд КПСС и его исторические реальности. М., 1991.; Аксюпшп Ю.В., Волобуев О.В. XX съезд КПСС: новации и догмы. М.,1991.

10. Опубликован в 1989. — Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 128-170.

11. Барсуков П. Провал «антипартийной группы». Июньский пле­нум ЦК КПСС 1957 // Коммунист. 1990. № 8. С. 89-108.

12. Политическая экономия. М.,1954.

13. История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1959.

14. Более подробно: Зезина М.Р. Из истории общественного созна­ния периода «оттепели»: проблемы свободы творчества // Вест­ник МГУ. 1992. Сер. 8. № 6.

15. Барсуков П. Коммунистические иллюзии Хрущева // «Диалог». 1991. № 5. Вопросы истории КПСС. 1991. № 8; Аксенов Ю.С. Путь к коммунизму: утопии и реальность // Вопросы истории КПСС. 1990. № 7; и др.

16. XXII съезд КПСС. Стенографический отчет. Т. Ill, М.,1961. С.337-355.

17. Исторический архив. 1997. № 1. С.40-55

18. Зубкова Е.Ю. Реформы Хрущева: культура политического дей­ствия. С. 104-105.

Глава VIII. Консервативный поворот середины 60-х годов. Политическая жизнь в 70-е — первой половине 80-х годов.

1. НАРАСТАНИЕ КРИЗИСНЫХ ЯВЛЕНИЙ СИСТЕМЫ. ПАРТИЙНО-ГОСУДАРСТВЕННАЯ НОМЕНКЛАТУРА.

К середине 60-х г. в стране сложилась противоречивая политическая ситуация. С одной стороны, Н.С. Хрущев попы­тался отойти от сталинской политики. С другой, мало что было сделано для коренного реформирования советской системы, были сохранены ее основные механизмы.

Как известно, 14 октября 1964 года на пленуме ЦК КПСС была удовлетворена «просьба» Н.С.Хрущева об освобождении его от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС, члена Пре­зидиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров <<в свя­зи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоро­вья» [1]. Первым секретарем ЦК был избран Л.И. Брежнев.

Как считают и современники, и многие историки, по фор­ме смещение Н.С. Хрущева было «дворцовым переворотом», заговором [2].

Однако мнения ученых разделились при оценке содержа­ния этого события. Одни полагают, что в октябре 1964 года произошел переворот. Ю. Левада, Т. Ноткин, В. Шейнис при­водят в пользу своей точки зрения такие аргументы: был ре­шен главный вопрос о власти; совершен переход ее в руки самого устойчивого блока, включавшего вчерашних умерен­ных сторонников Хрущева, ставших «либеральными» консер­ваторами, все более коррумпировавшихся аппаратчиков в центре и на местах, прагматических карьеристов, их научную и идеологическую обслугу, политически активных неосталинистов и формирующиеся националистически-консервативные силы [3].

Авторы «Нашего Отечества» также считают, что это был переворот и отмечают, что вместе с Хрущевым ушло в поли­тическое небытие особое поколение руководителей, которые тоже были аппаратчиками, но аппаратчиками не совсем ти­пичными — от них еще веяло духом революции, они были «бойцами», «солдатами партии» и ощущали себя участниками «похода за светлое будущее всего человечества». Место «бой­цов партии» заняли «исполнители» — люди часто безликие, в значительной мере отученные принимать самостоятельные решения и брать на себя ответственность [4].

Многие исследователи определяют характер происшедших перемен как консервативный поворот в политике и истории страны. По мнению Р.Такера, приход к руководству новой группы означал консервативный, а в некоторых отношениях и реакционный курс. [5].

Аналогичные оценки содержатся в учебном пособии «Ис­тория России XIX—XX вв.» [6], книге Д. Боффа «История Советского Союза» [7] и др.

Что же произошло в октябре 1964 года: обычный полити­ческий переворот на «советский манер» или поворот с далеко идущими последствиями? Первоначально многое оставалось неясным, поскольку отсутствовала объективная информация. Официальная пресса обнародовала лишь краткое информаци­онное сообщение о пленуме ЦК КПСС, осудившем волюнта­ризм и субъективизм в партийном руководстве.

Сначала октябрь 1964 года воспринимался в обществе в виде реакции на определенные личные качества Н.С.Хрущева как руководителя: непредсказуемость, склонность к авантюрным действиям, постоянную нестабильность его политики, череду неоправданных реорганизаций. Все это вызвало к началу 60-х годов устойчивое недовольство, особенно у консервативной части аппарата управления, высших партийных и хозяйствен­ных руководителей, части военных и интеллигенции.

И только в мемуарной литературе 90-х годов были прояс­нены обстоятельства смещения Н.С. Хрущева. Г. Арбатов, ра­ботавший в те годы директором института США и Канады, уточняет: Пленум ЦК КПСС, созванный после того, как выз­ванного из отпуска Хрущева заставили подать в отставку, был призван лишь утвердить решение и придать ему видимость законности [8]. О таком развитии событий пишут также Ак­сютин Ю.В., Д. Боффа и др. [9]. На пленуме был заслушан доклад Суслова М.А. «О ненормальном положении, сложив­шемся в Президиуме ЦК в связи с неправильными действиями Хрущева», а также подтверждено решение о разделении поста первого секретаря ЦК и председателя Совета Мини­стров СССР.

Группу, сформировавшуюся в высшем эшелоне партийно-государственной элиты и сместившую Н,С. Хрущева, возглави­ли секретари ЦК КПСС Л.И. Брежнев и Н.В. Подгорный. Кро­ме того, в нее вошли М.А. Суслов, А.Н. Косыгин, П.Е. Ше­лест, А.Н. Шелепин, В.Е. Семичастный, отличавшиеся друг от друга своими представлениями, связями. Л.И. Брежнев сумел одержать победу над реальными соперниками, известными и влиятельными в партии и стране: А.Н. Шелепиным, занимав­шим посты заместителя председателя Совета Министров и Председателя Комитета партийно-государственного контроля, прошедшего «школу комсомола» и являвшегося представите­лем относительно молодого поколения; А.Н. Косыгиным — представителем старшего поколения, видным руководителем и талантливым организатором. Будучи знатоком аппаратной работы, Л.И. Брежнев использовал опыт, накопленный в по­литической борьбе и политических интригах, когда он поддер­живал Н. С. Хрущева.

Вскоре после смещения Н.С. Хрущева последовали первые шаги новой власти.

Во-первых, были осуществлены кадровые перестановки в высшем партийном руководстве, направленные на все более полное сосредоточение власти в руках Л.И. Брежнева и его сторонников. А.Н. Косыгин стал Председателем Совета Ми­нистров СССР; М.А. Суслов — член Президиума ЦК КПСС, остался главным идеологом партии; Н.В. Подгорный — сек­ретарь ЦК по кадровым вопросам; П.Е. Шелест и А.Н. Шеле­пин вошли в состав Президиума ЦК КПСС и т.д.

Во-вторых, на ноябрьском (1964г.) пленуме ЦК КПСС были восстановлены единые партийные организации на всех уровнях, вернулись к территориально-производственному прин­ципу их построения [10]; воссоединялись также советские, профсоюзные, комсомольские организации.

В-третьих, своеобразно решался новым руководством воп­рос о партийных кадрах. С одной стороны, местные кадры, пришедшие в политику в хрущевские времена, заменялись под предлогом «омоложения» на более лояльных. Этот про­цесс продолжался примерно до 1971 г., т.е. до XXIV съезда КПСС; затем их состав стабилизировался, несмотря на их ста­рение. С другой стороны, кадровые перестановки не косну­лись основного состава номенклатуры.

В-четвертых, попытались продолжить изменения в эконо­мике, намеченные ещё при Хрущеве, коснувшиеся не только сельского хозяйства, но и промышленности. Аграрная поли­тика, основы которой были заложены сентябрьским (1953 г.) пленумом ЦК КПСС, получила продолжение в решениях мар­товского (1965 г.) пленума ЦК КПСС, наметившего крупные инвестиции в аграрный сектор экономики, а также ряд мер по материальному стимулированию производственных коллек­тивов и их тружеников; социальному обустройству села [11].

На сентябрьском (1965 г.) пленуме ЦК КПСС была пред­ложена хозяйственная реформа, готовившаяся в течение ряда лет группой экономистов. Инициатором ее стал А.Н.Косыгин, председатель Совета Министров СССР. Однако отправные идеи и процесс реализации оказались противоречивыми.

Основное её содержание сводилось, прежде всего, к пере­менам в управлении народным хозяйством, в частности, уп­разднению совнархозов и восстановлению центральных мини­стерств, переходу на отраслевой принцип управления промыш­ленностью. Предполагалось изменить систему планирования путём переориентации оценок достижения роста объемов про­изводства с показателей валовой продукции на результаты её реализации, а также осуществить совершенствование эконо­мического стимулирования за счет расширения хозяйственной самостоятельности предприятий, роста их рентабельности, прибыли, установки экономически обоснованных цен, усиле­ния прямых договорных связей между предприятиями по по­ставкам продукции и т.д. [12]. Число обязательных показате­лей было сведено до минимума. Однако реализация перечис­ленных мер показала, что проблемы, связанные с природой экономических показателей и с «ведомственностью», остались нерешенными. По-прежнему слабой оставалась практическая связь между предприятиями, принадлежавшими разным ми­нистерствам. Расширение самостоятельности предприятий слабо увязывалась с усилением административных и экономических полномочий центральных министерств, с сохранением в не­прикосновенности роли политико-административной системы в функционировании экономики.

Также предпринималась попытка продолжить некоторые рациональные изменения в науке и культуре: была оконча­тельно реабилитирована генетика, развенчан ложный автори­тет Т. Лысенко. Академия наук СССР, отказавшаяся избрать Т. Лысенко, была спасена от разгона. Сохранили свою само­стоятельность творческие союзы, которые предполагалось слить в единую организацию. В обществе все интенсивнее осознава­лась необходимость научно технической революции и сохра­нялась надежда на возможность углубления и упрочения пре­образований в духе политического курса XX съезда КПСС.

Складывалось впечатление, что, опираясь на имевшийся технико-экономический, концептуально-идеологический потен­циал, укрепленную своими сторонниками политическую эли­ту, Л.М. Брежнев стремился к усилению собственной власти, используя первоначально идеи, сформировавшиеся в окруже­нии Н,С. Хрущева.

Однако скоро стало очевидно, что намеченные в промыш­ленности и сельском хозяйстве меры осуществлялись непосле­довательно и лишь короткое время, к 1968 году реформы ста­ли сворачиваться.