Материал: Юнг

нательного ума. Кто-то захочет возразить, что бессознательный ум все

же принадлежит мне, а потому такое различение излишне. Но я не мо-

гу сказать с уверенностью, является ли бессознательный ум - моим,

так как понятие < бессознательное> предполагает, что я даже не осоз-

наю его наличия, фактически, понятие <бессознательного ума> явля-

ется просто удобным предположением . На деле я совершенно бессоз-

нателен, иначе говоря, совсем не знаю, откуда доносится этот голос. Я

не только не могу воспроизвести этот феномен по своей воле, но я не в

силах предугадать и содержание того, что он может до меня донести.

Поэтому было бы самонадеянно считать, будто голос мой принадлежит

моему уму. Это было бы не совсем точно. Тот факт, что голос воспри-

нимается вами в вашем сновидении, ничего не доказывает, ибо вы мо-

жете слышать и шум на улице, который никак своим не назовете.

Только при одном условии вы могли бы на законных основаниях на-

зывать голос своим собственным, а именно, если вы считаете свою со-

знательную личность частью целого, так сказать меньшим кругом,

входящим в больший. Мелкий банковский клерк, который водит друга

по городу и показывает ему на здание банка со словами: <А вот мой

банк>, - пользуется той же привилегией.

Мы можем предположить, что человеческая личность состоит из

двух частей: во-первых, это сознание и все то, что им покрывается; во-

вторых, это расплывчатые глубинные регионы бессознательной психи-

ки. Если первое можно более или менее ясно определить и очертить, то

целостность человеческой личности необходимо признать недоступной

для полного описания или определения. Другими словами, каждая

личность содержит в себе некую беспредельную и не поддающуюся оп-

ределению часть, ибо ее сознательная и наблюдаемая часть не включа-

ет в себя ряд факторов, существование которых мы вынуждены, одна-

ко, предполагать, чтобы иметь возможность объяснять наблюдаемые

случаи. Вот эти-то неизвестные факторы и образуют то, что мы назы-

ваем бессознательным.

У нас нет представления о содержании этих фактов, поскольку мы

наблюдаем только их следствия. Мы можем только предположить, что

они имеют психическую природу, сравнимую с содержаниями созна-

ния, хотя полной уверенности в этом у нас нет. Но стоит лишь предста-

вить себе, что подобие существует, и нам уже не удержаться от даль-

нейшего развития мысли. Так как содержания нашего ума сознатель-

ны и воспринимаются лишь при ассоциации с Эго, значит феномен го-

лоса, наделенного личностным характером, также может принадле-

жать центру, но уже не тождественному нашему сознательному Эго.

Такое рассуждение допустимо, если мы будем считать Эго подчинен-

ным или включенным в Самость - центр тотальной, беспредельной и

не поддающейся определению психической личности.8

Когда философские аргументы привлекаются лишь для того, чтобы

удивить своей сложностью, этот прием не приводит меня в состояние

восторга. Хотя мои доказательства могут показаться трудными для по-

нимания, они, по крайней мере, представляют собой честную попытку

осмысления наблюдаемых фактов. Проще говоря, так как мы далеки от

всезнания, то практически любой опыт, факт или объект содержит в

себе нечто неведомое. Так что если мы толкуем о тотальности опыта,

то слово <тотальность> может относиться лишь к сознательной части

опыта. А так как мы не можем предположить, что наш опыт покрывает

собой тотальность объекта, то очевидно, что абсолютная тотальность

должна в себя включать еще и ту часть, которая в опыт не вошла. Ска-

занное верно относительно всякого опыта, а в равной степени и психи-

ки, чья абсолютная тотальность покрывает большую часть сознания.

Иными словами, психика не является исключением из общего прави-

ла, согласно которому мы устанавливаем что-либо о вселенной ровно

настолько, насколько это позволяет нам наша психическая организа-

ция.

Мои научные исследования вновь и вновь показывали, что опреде-

ленные содержания психики имеют своим источником слои более глу-

бокие, нежели сознание. Эти слои часто содержат в себе видение или

знание более высокого порядка, чем то, что в состоянии произвести со-

знание. У нас имеется для таких явлений подходящее слово - интуи-

ция. Произнося это слово, большая часть людей испытывает приятное

ощущение - словно употребив его, мы смогли что-то себе объяснить.

При этом не принимается во внимание тот факт, что не вы осуществ-

ляете интуицию - наоборот, это всегда она к вам приходит. У вас есть

предчувствие, оно само в вас случилось, а вы его просто улавливаете,

если достаточно умны и проворны.

Поэтому голос во сне со священным домом я объясняю как принад-

лежащий более совершенной личности, к которой сознательное <Я>

сновидца относится как часть к целому. В этом причина того, что голос

демонстрирует ум и ясность мысли, превосходящие наличное сознание

сновидца. Такое превосходство является причиной безусловного авто-

ритета, коим наделен голос.

В том, чтб произносит этот голос, содержится своеобразная критика

установок сновидца. В сновидении с церковью он пытался примирить

две стороны жизни при помощи какого-то дешевого компромисса. Как

мы уже знаем, неизвестная женщина, Анима, не согласилась с этим и

покинула сцену. В последнем сновидении голос, кажется, занял место

Аиимы - с той разницей, что вместо эмоционального протеста теперь

звучит властная речь о двух типах религии. Согласно прозвучавшему

приговору, сновидец склонен использовать религию как замещение

<образа женщины>. Под <женщиной> подразумевается Анима. Это

подтверждается следующим изречением, гласящим, что религия ис-

пользуется как заменитель <другой стороны душевной жизни>. Она

представляет женское начало, лежащее за порогом сознания, т.е. при-

надлежащее так называемому бессознательному уму. Критику, следо-

вательно, можно понять так: <Ты обращаешься к религии, чтобы бе-

жать от собственного бессознательного. Ты используешь ее как заме-

нитель части своей душевной жизни. Но религия - это плод и кульми-

нация полноты жизни, содержащей обе эти стороны>.

Тщательное сопоставление содержания этого сна с другими сновиде-

ниями той же серии безошибочно показывает, чтб представляет собой

<другая сторона>. Пациент все время пытался игнорировать свои эмо-

циональные нужды. Он опасался, что они могут вовлечь его в неприят-

ности, например, приведут его к женитьбе и ко всякого рода обязанно-

стям - любви, преданности, доверию, эмоциональной зависимости и

вообще к покорности душевным нуждам. Обязанности эти не имели

ничего общего ни с наукой, ни с академической карьерой; более того,

само понятие <душа> было для него каким-то интеллектуальным не-

потребством, таким, что и прикоснуться страшно.

<Таинство> души для моего пациента - это некое иносказание, ста-

вящее его в тупик. Он ничего не знал о религии кроме того, что она

представляет собой вероучение, и решил, что ею можно заменить оп-

ределенного рода эмоциональные потребности - их можно обойти, ес-

ли ходишь в церковь. Предрассудки нашего века сказались на уровне

его понимания. С другой стороны, голос сообщает ему нечто нарушаю-

щее всякие условности, неортодоксальное, шокирующее: религия при-

нимается всерьез, ставится на самую вершину жизни. Причем жизни,

включающей в себя <другую сторону> и подрывающей тем самым лю-

безные сердцу интеллектуальные и рационалистические предрассудки.

Это был настолько серьезный переворот в сознании, что мой пациент

часто опасался, что сойдет с ума. Должен сказать, имея представление

о типичных интеллектуалах сегодняшнего и вчерашнего дня, что по-

павшему в такую переделку человеку можно посочувствовать. Всерьез

считаться с <образом женщины>, другими словами, с бессознатель-

ным - какой удар по просвещенному здравому смыслу!9

Я начал курс лечения только после того, как пациент записал пер-

вую серию из примерно 350 сновидений. Я получил тем самым полное

представление о всех нюансах его неупорядоченного опыта. Не удиви-

тельно, что он хотел бросить это предприятие. К счастью, у этого чело-

века была своя <религия>: он <тщательно принимал во внимание> свой

опыт и в достаточной мере обладал ____, т.е. верил в него, что помога-

ло ему держаться испытанного и продолжать начатое нами дело. На

руку оказалось и то обстоятельство, что пациент был невротиком: сто-

ило ему проявить недоверие к опыту, попытаться отрицать голос, как

невротическое состояние тут же возвращалось. Он просто не мог <пога-

сить огонь> и был принужден признать непостижимо нуминозный ха-

рактер своего опыта. Он был вынужден примириться с тем, что неуга-

симый огонь был <священным>. Таковым было яте циа поп* его исце-

ления.

Конечно, можно было бы посчитать этот случай исключением из

правил - подобно тому, как все подлинно человечные и совершенные

личности суть исключения. Верно, что подавляющее большинство об-

разованных людей нельзя отнести к цельным личностям, а вместо ис-

тинных ценностей они наделены множеством суррогатов. Такое суще-

ствование неизбежно вызывает невроз, как у нашего пациента, так и у

множества других людей.

То, что у нас принято называть <религией>, в такой степени являет-

ся подделкой, что я часто спрашиваю самого себя: не выполняет ли та-

кого рода <религия> (я предпочитаю называть ее вероучением) важ-

ную функцию в человеческом обществе? Несомненная цель замеще-

ния - поставить на место непосредственного опыта некий набор при-

годных символов, подкрепленных твердыней догмата и ритуала. Като-

лическая церковь поддерживает их всем своим непререкаемым автори-

тетом, протестантская церковь (если этот термин еще применим) на-

стаивает на вере и евангельском благовестии. Пока эти два принципа

работают, люди надежно закрыты от непосредственного религиозного

опыта10. Даже если нечто подобное с ними и случится, они могут обра-

титься к церкви, где им объяснят - пришел ли этот опыт от Бога или

от дьявола, принять его или отвергнуть.

Мне по роду своей деятельности приходилось встречать людей, ко-

торые имели подобный непосредственный опыт и не пожелали подчи-

ниться догматическому авторитету. Мне приходилось наблюдать, как

они проходили все стадии исполненных страсти конфликтов, пережи-

* Непременное условие (лат.).

людям до того, как они научились производить мысли: они не думали,

а воспринимали свои умственные функции. Догмат подобен сновиде-

нию, он отражает спонтанную и автономную деятельность объектив-

ной психики, бессознательного. Такой опыт бессознательного пред-

ставляет собой значительно более эффективное средство защиты от не-

посредственного опыта, нежели научная теория, которая не принимает

во внимание эмоциональную значимость опыта. Напротив, догмат в

этом отношении необычайно выразителен. На место одной научной те-

ории скоро приходит другая, догмат же неизменен веками. <Возраст>

страдающего богочеловека, по крайней мере, пять тысячелетий, а Тро-

ица, наверное, еще старше.

Догмат представляет душу полнее теории, ибо последняя выражает

и формулирует только содержание сознания. Более того, теория долж-

на передавать живое существо абстрактными понятиями, догмат же

способен выражать жизненный процесс бессознательного в форме дра-

мы раскаяния, жертвоприношения и искупления. С этой точки зрения

поразительна протестантская схизма. Поскольку протестантизм стал

вероучением предприимчивых германских племен с характерным для

них любопытством, приобретательством, беспокойством, то вполне ве-

роятно, что эти особенности характера не вполне согласовывались с

церковным миром, по крайней мере, на долгое время. Видимо, в церк-

ви слишком многое сохранялось от 1трепит Котапит или Рах

Котапа, чрезмерно много для их еще недостаточно дисциплинирован-

ной энергии. Вполне возможно, что им нужен был не ослабленный, ме-

нее контролируемый опыт Бога, как это часто случается с предприим-

чивыми и беспокойными людьми, слишком юными для принятия лю-