Материал: Юнг

которые из них могут непосредственно содержать откровение. Так что

перемены последних столетий, по крайней мере с этой точки зрения,

вполне приемлемы для церкви, поскольку повлекли за собой упадок

прежней интроспективной установки, способствовавшей серьезному

подходу к сновидениям и внутреннему опыту.

Протестантизм, сровнявший с землей многие ранее тщательно воз-

двигнутые церковью стены, сразу стал испытывать на себе разруши-

тельные и схизматические воздействия индивидуального откровения.

Стоило догматической ограде пасть, а ритуалам утратить действенный

авторитет, как человек столкнулся с внутренним опытом, без защиты

и водительства догматов и ритуалов, являющихся беспримерной

квинтэссенцией как христианского, так и языческого религиозного

опыта. Протестантизм утратил и все тонкости догматов: мессу, испо-

ведь, большую часть литургии и значимость священства служителей

культа.

Я должен подчеркнуть, что это суждение не является ценностным,

да и не имеет такой цели. Я просто констатирую факты. Протестан-

тизм усилил авторитет Библии как заместителя утраченного церков-

ного авторитета. Но, как показала история, некоторые библейские тек-

сты можно толковать по-разному. Увеличению божественности свя-

щенного писания не слишком способствовала и научная критика Ново-

го Завета. Под влиянием так называемого научного просвещения ог-

ромная масса образованных людей либо покинула церковь, либо стала

к ней глубоко равнодушной. Если бы все они были скучными рациона-

листами или невротичными интеллектуалами, потеря была бы невели-

ка. Но многие из них являются людьми набожными, однако не соглас-

ными с ныне существующими формами вероучения. Иначе трудно бы-

ло бы объяснить удивительное воздействие движения Бухмана [4 ] на

более или менее образованные слои населения. Повернувшийся спиной

к церкви католик обычно тайно или открыто склоняется к атеизму,

тогда как протестант, по возможности, следует за сектантским движе-

нием. Абсолютизм католической церкви требует столь же абсолютного

отрицания, в то время как протестантский релятивизм допускает раз-

личные вариации. Может показаться, что я слишком углубился в исто-

рию христианства, не имея иной цели, кроме объяснения предрассуд-

ков по поводу сновидений и индивидуального внутреннего опыта. Но

сказанное мною могло бы стать частью моей беседы с нашим пациен-

том. Я бы сказал ему, что лучше было бы принять его навязчивые идеи

о раке всерьез, нежели считать их патологической бессмыслицей. Но

принять всерьез, значит признать это как своего рода информацию-ди-

агноз о том факте, что в реально существующей психике возникли за-

труднения, которые конкретизировались в идею о растущей раковой

опухоли. Пациент, конечно, спросил бы: <А что этот рост собой пред-

ставляет?>. И я бы ответил: <Не знаю>, ибо я действительно не знаю.

Хотя, как я уже отметил раньше, это наверняка компенсаторное или

дополняющее бессознательное развитие, о его специфической природе

и содержании пока ничего не известно. Речь идет о спонтанном прояв-

лении бессознательного, основанном на содержании, которого мы не

сможем обнаружить в сознании.

Тогда мой пациент, конечно же, полюбопытствует, а как же я рас-

считываю добраться до этого содержания, ставшего источником навяз-

чивого представления. Я сообщу ему в ответ, рискуя повергнуть его в

шок, что необходимую информацию нам поставят его сновидения. Мы

станем смотреть на них так, словно они проистекают из источника, на-

деленного умом, целесообразностью и даже как бы личностным нача-

лом. Это, без сомнения, смелая гипотеза, и в то же время авантюра,

поскольку мы намерены довериться давно дискредитированному суще-

му, само существование которого сегодня по-прежнему отвергается

многими психологами и философами. Знаменитый антрополог, которо-

му я изложил свой подход, сделал типичное замечание: <Все это, ко-

нечно, интересно, но и опасно>. Да, я признаю, что это опасно; столь

же опасно, как и сам невроз. Если вы хотите избавиться от невроза, то

вам нужно чем-то рисковать. Без известного риска всякое дело не эф-

фективно, это нам слишком хорошо известно. Хирургическая опера-

ция по поводу рака также рискованна, и все-таки ее нужно делать.

Чтобы быть лучше понятым, я часто поддаюсь искушению и советую

моим пациентам - воспринимайте свою психику как некое <тонкое>

тело, на котором могут произрастать столь же <тонкие> опухоли.

Предрассудок, согласно которому психика невообразима, а потому ни-

чтожнее дуновения ветра, либо уверенность в том, что она представля-

ет собой некую философскую систему логических понятий - этот

предрассудок столь силен, что люди, не осознавая определенное содер-

жание своей психики, считают его несуществующим. Нет ни доверия,

ни веры в достоверность функционирования психики за пределами со-

знания, а анализ сновидений считается просто смехотворным заняти-

ем. В этих условиях мое предложение может вызвать наихудшие подо-

зрения. И мне взаправду приходилось выслушивать немало всевоз-

можных аргументов против серьезного отношения к смутным призра-

кам сновидений.

И все же в сновидениях мы обнаруживаем, даже без всякого глубо-

кого анализа, те же конфликты и комплексы, существование которых

устанавливается с помощью ассоциативного теста. Более того, эти

комплексы образуют неотъемлемую часть невроза. Поэтому у нас есть

веские основания считать, что сновидения могут предоставить нам не

меньше информации о содержании невроза, чем ассоциативный тест. А

на деле они дают информации куда больше. Симптом подобен стеблю

над землей, но основная часть растения - это широкая сеть подзем-

ных корней. Эта корневая система и образует содержание невроза; она

является матрицей комплексов, симптомов и сновидений. У нас есть

все основания утверждать, что сновидения отображают именно эти,

так сказать подземные психические процессы. И если мы сможем к

ним подобраться, значит сможем достичь <корней> болезни.

Так как в мои цели не входит рассмотрение психопатологии невро-

зов, я предлагаю избрать другой случай в качестве примера того, как

сновидения открывают неизвестные внутренние факты психики. В

данном случае сновидцем является также интеллектуал, наделенный

удивительным умом и образованностью. Он был невротиком и обра-

тился ко мне за помощью, чувствуя, что невроз становится непреодо-

лимым и медленно, но верно несет психике разрушение. К счастью, его

интеллект еще не пострадал, и он мог пользоваться своим тонким

умом. Учитывая это, я возложил на него обязанность самому наблю-

дать и записывать свои сновидения. Они не анализировались и не объ-

яснялись ему - лишь много позже мы принялись за анализ, так что

сновидения, о которых пойдет речь, не содержат никаких привнесе-

ний. Они представляют собой последовательность событий так, как их

наблюдал во сне пациент, без какого-либо вмешательства. Пациент

никогда ничего не читал по психологии, не говоря уж об аналитиче-

ской психологии.

Поскольку серия состоит из более чем четырехсот сновидений, я мо-

гу высказать лишь общее впечатление об этом материале; мною была

опубликована подборка из 74 этих сновидений, содержавшая мотивы,

которые представляют значительный религиозный интерес13. Снови-

дец, стоит об этом упомянуть, был по воспитанию католиком, но уже

отошел от веры и не интересовался религиозными проблемами. Он

принадлежал к тем интеллектуалам или ученым, которые приходят в

удивление, стоит кому-нибудь озадачить их теми или иными религиоз-

ными проблемами. Если придерживаешься точки зрения, согласно ко-

торой бессознательное представляет собой психическое, существую-

щее независимо от сознания, случай нашего сновидца может быть осо-

бенно интересен; естественно, допуская, что мы не ошибаемся, говоря

о религиозном характере некоторых сновидений. Если же делать ак-

цент только на сознании и не наделять бессознательное способностью к

независимому существованию, то было бы крайне интересно выяснить,

выводим ли материал сновидений из содержания сознания. В том слу-

чае, если факты будут благоприятствовать гипотезе о бессознатель-

ном, мы сможем тогда использовать сновидения в качестве источни-

ка информации о возможных религиозных тенденциях бессознатель-

ного.

Нельзя сказать, чтобы сновидения нашего пациента имели самое

прямое отношение к религии. Однако, среди четырехсот имеются два

сновидения явно религиозного содержания. Я приведу теперь текст,

написанный самим сновидцем.

<Множество домов, в них нечто театральное, словно какая-то сцена.

Кто-то упоминает имя Бернарда Шоу. Упоминается также, что пьеса

относится к далекому будущему. Один из домов отмечен вывеской со

следующей надписью:

<Это вселенская католическая церковь.

Это церковь Господа.

Все, чувствующие себя орудиями Господа, могут войти>.

И внизу приписка мелкими буквами: <Церковь основана Иисусом и

Павлом>, - словно речь идет о фирме, хвастающейся древностью ос-

нования. Я говорю приятелю: <Давай зайдем, посмотрим>. Он отвеча-

ет: <Непонятно, зачем такому множеству людей нужно толпиться,

чтобы возникло религиозное чувство>. Но я ему возражаю: <Ты - про-

тестант, так что тебе не понять>. Тут женщина с одобрением кивает го-

ловой. Теперь я сознаю, что на стене церкви висит афиша. На ней сле-

дующие слова:

<Солдаты!

Когда вы почувствуете, что вы во власти Господа,

избегайте прямо говорить с ним. Господь словам недоступен.

Мы также настоятельно рекомендуем вам не вмешиваться в

дискуссию об атрибутах Господа. Это было бы бесполезно,

ибо все ценное и важное невыразимо.

Подпись: Папа ....... (Имя, однако, не расшифровать)>.

Теперь мы входим в церковь. Интерьер похож скорее на мечеть, чем

на церковь. Собственно говоря, есть сходство со Св. Софией. Скамей

нет, это производит удивительное пространственное впечатление. Нет

и образов. Только обрамленные сентенции на стенах (как в Св. Со-

фии). Одна из сентенций гласит: <Не льсти благодетелю твоему>. Та

же женщина, которая одобрительно кивала мне раньше, плачет и гово-

рит: <Тут уже ничего не осталось>. Я отвечаю: <Я думаю, все в поряд-

ке>, но она исчезает. Сначала я стою прямо перед колонной, которая

мешает видеть, затем меняю положение и вижу перед собой толпу лю-

дей. Я не принадлежу им, стою один в стороне. Они произносят следу-

ющие слова: <Мы признаем, что находимся во власти Господа. Царство

небесное внутри нас>. Они повторяют это трижды самым торжествен-

ным образом. Затем орган играет фугу Баха, хор поет. То звучит одна

музыка, иногда повторяются следующие слова: <Все остальное только

бумага>, означающие, что остальное безжизненно.

Когда музыка заканчивается, начинается вторая часть церемонии.

Как на студенческих встречах, за серьезными вещами следует веселье.

Присутствуют спокойные, зрелые люди. Одни ходят туда-сюда, другие

вместе о чем-то разговаривают, они приветствуют друг друга; подается

епископальное вино и другие напитки. В виде тоста кто-то желает цер-

кви благоприятного развития, по радиоусилителю передают мелодию в

стиле регтайма с припевом: <Чарли нынче тоже в игре>. Как будто это

представление устроено для того, чтобы выразить радость по поводу

какого-то нового члена общества. Священник объясняет мне: <Эти не-

сколько пустопорожние развлечения официально признаны и приня-

ты. Мы должны слегка приспосабливаться к американским методам.

Когда имеешь дело с огромными толпами, это неизбежно. Наше прин-

ципиальное отличие от американских церквей в том, что мы подчерк-

нуто лелеем антиаскетическую линию>. И тут я просыпаюсь с чувст-

вом огромного облегчения>.

Как вам известно, имеются многочисленные работы о феноменоло-

гии сновидений, но лишь немногие касаются их психологии. Причина

понятна: это деликатное и рискованное предприятие. Фрейд сделал

смелую попытку прояснить запутанность психологии сновидений с по-

мощью воззрений, выработанных им в области психопатологии^. Как