, тут один маленький, а больших двое".
В отличие от предыдущего возраста, где маленький медвежонок примыкал к кому-то из взрослых в ситуации конфликта, в этой возрастной группе появляется вариант обособления малыша в ситуации противоборства, так что он начинает выступать самостоятельной силой. Например, (Д) "Медведи веревки тянут.. Малыш тянет — тянет сам, мама — тянет-тянет и папа, и они разорвали и домой пошли". (Д) "Они тянут веревку и не могут ее перетянуть.. Маленький медвежонок был., тоже тянул и никак не протянул... и они притянули в ямку — привязать волка и веревкой привязали волка". (Д) "Медвежиха, медвежонок и медведь тащут веревку. Они тянули-тянули и упали, ударились сильно. Уж больно хотелось перетащить эту веревку... им для дома, наверно, надо." В последних двух рассказах заметна трансформация противостояния в общее дело.
Однако, обособление, "оторванность" "маленького" персонажа, явно подчеркнутые, как в следующих примерах, свидетельствуют о случаях неблагополучия в семье. (М) "Мишки тянут-тянут веревку и разорвали и упали прямо в воду. А один мишка маленький испугался и заплакал. Потом пришел слон и раздавил всю землю. Он же тяжелый!".
М: "Мишка... он будет прыгать (показывает на маленького)... А этот веревку держит и этот веревку держит... (пауза)" — П: "И вот они ее держат — и этот, и этот… А этот будет прыгать (полное отождествление с реальностью рассказа и жажда продолжения; смотрит в одном направлении е ребенком на таблицу)…" М; "Порвется!" П: "Порвется! (Эхом)" — М: "А они на деревьях висеть будут... А медвежонок прыгать... — П: легкое недоумение, выражаемое без слов, интонационно М: "Потому что он веревку не сможет заклеить…" П: "И вот этот мишка заговорил, ротик открывает… и говорит (произносится голосом "волшебника из сказки")... Че говорит? (заговорщически, с побуждающей интонацией, подталкивающей к мгновенному высказыванию, как бы "схватить момент")" — М: "Прыгай быстрей!!!!! Если не запрыгнешь, то за веревку затянешься!!! (на одном дыхании)" — П: "И что же? (с эмоциональной включенностью и желанием узнать, что было дальше)" -М: "(пауза) Затянулся... (неустойчивая интонация — остатки желания спасти и разочарование, что этого не случилось)... Затянулся ногой..." — П: "И что же с ним случилось?" — М: "И его повесили. Шашлык сделали". — П: "Шашлык? (искреннее недоумение, психолог не ожидал такого поворота). И кто ж его ел?" — М: "Медведи два больших и съели (понуро)". Пример явно проблемного рассказа, где сквозит отсутствие эмоциональных связей в семье, одиночество, желание поглотить и страх быть поглощенным. Маленький медвежонок изолирован и отвержен, хладнокровно "съеден", и ребенок, как автор рассказа, оказался не в состоянии его спасти.
Приведем еще один пример, где ребенок не только обособляет трех участников конфликта, но и сам занимает позицию наблюдающего зрителя за реально происходящим на глазах действом, таким образом, это "двойное обособление" или "обособление в квадрате".
М: "Медведи вот... веревку рвут... Маленький медвежонок и большие...". — П: "Рвут...". — М: "Даже не знаю, кто... ну... (мычание ребенка, указывающее на зажим, конфликтную область), порвет..." П: "И кто же порвет?" — М: "Хочу посмотреть как они порвут". — П: "Как же тебе кажется, как они порвут?" — М: "Если этот, если этот... если этот... (на каждого указывает пальцем, и как бы раздумывая и утверждая одновременно). Большой... большой... маленький (вновь показывает на каждого с моментом раздумывания, но, не принимая никакого решения)..." — П: "Ты думаешь, кто из них порвет веревку?" — М: "Думаю,... Хочу посмотреть как они уже ее порвали..." — П: "Уже порвали?!" — М: "Уже хочу посмотреть как они порвали ее". — П: "И я хочу, давай посмотрим..." — М: "На две... Нет, на три части... Хочу посмотреть, как они порвут".
В данном примере интересно визуальное оживление ребенком борьбы, изображенной на картинке. Задача "рассказать рассказ" превращается в проблему визуализации происходящего ("что происходит") и визуального разрешения конфликта. Здесь замечаем своеобразное отпускание ситуации "на самотек", свободное смотрение на ситуацию и ожидание ее завершения, что указывает на определенную степень фрустрационной устойчивости (свободное и длительное смотрение на ситуацию борьбы) с одновременными затруднениями в принятии решения об ее исходе, указывающими на одновременно присутствующий страх и желание завершения. Обособление от картинки и занятие позиции созерцателя (пусть картинка и скажет, кто победит; хочу, чтоб не я своей волей разрешил ситуацию, а персонажи на картинке) указывает на пассивный подход "к жизни", на склонность доверять скорее вешне разворачиваемым событиям, событиям "перед глазами", а не внутренним желаниям и представлениям. Последнее может указывать на трудности в выражении желаний, раннее делегирование ответственности, с чем ребенок справиться не может.
8.2.1. Способы защитного ухода посредством рассказа у детей 4-5 лет
Поскольку на стимульной таблице изображено выражение конфликтное противостояние, то весьма интересным оказывается рассмотреть некоторые способы "ухода" из конфликтов, которые весьма отличаются от таковых в более раннем возрасте. В отличие от более прямого влияния картинки в возрасте 3-4 лет, в этом возрасте страх вызывают моменты социальные и более "внутренние". Приведем примеры подобных защитных уходов:
а) вариант явной перцептивной защиты, изымающей присутствие третьего персонажа (Д) "Два волка тянут веревку... и больше никого нет... (последняя фраза акцентированно)";
б) уход в предметную манипуляцию в рамках рассказа (не прямо как раньше, через убирание картинки), что позволяет объективированными отношениями затемнить пласт социальной конфликтности: "Они тянут веревку. Этот к этому, этот к этому, этот к этому. (Предложение повторяется 3 раза) И все- веревка разорвется" (Д);
в) уход посредством трансформации определенности в неопределенность: Д: "Мишки тянут веревку. Папа — мишка, мама — мишка и сыночек — мишка", (пауза) П: "А чего же они ее тянут?" — Д: "Не знаю. Каждый отвечает по-своему (пожимает плечами)";
г) уход через резкое прекращение повествования и "смешение" — то ли волк, то ли медведь. М: "Волки тянут веревку. И вот мишки тянут веревку — два, раз, два, три значит. — П: "Тянут... ". — М: "Поругались они". — П: "А, поругались..." — М: "Сердитые волки. Гляньте, какие у него лапы, здоровенные, как у медведя. Конец!";
д) "нарочитое" непонимание вопроса экспериментатора, хотя в другом контексте этот вопрос явно доступен ребенку. Контакт с ребенком также был установлен. Д: "Медведи тянут веревку. И маленький медвежонок... (пауза длит.)" — П : "И что же дальше будет?" — (не отвечает) П: "Чем же тут все закончится?" — М: " Тянут веревку руками...";
е) "размытость" конфликта через неопределенные местоимения "что-нибудь", "как-нибудь" и пр., указывающие на страх приближения к ситуации противостояния. Д: "Два медведя тянут веревку. Три то есть". — П: "Тянут... и что же?" — Д: "Что-нибудь тянут там как-то или какое-то...";
ж) резкий перевод повествования на себя, либо резкий уход посредством переключения внимания экспериментатора на что-то извне. Д: "Медведи тянут веревку. И маленький медвежонок тоже тянет. Они хотели, наверно, оторвать ату верейку... (пауза)". П: "Хотели оторвать... И что же дальше?" — Д: "Глазки какие у него (явно отвлекая внимание от конфликта)... А я с мамой в зоопарк ходила...". Другой пример, Д: "Медведи тянут веревку, а медвежонок также помогает им. Хотят оторвать веревку. Они хотят подраться... Посмотри, какое у меня платье, мне папа с мамой купили. Его Шура зовут. У меня еще Зоя есть..." — П: "Угу. А эти медведи... интересно, что дальше будет?". Д:"0торвали они веревку и хотят ее съесть... Это папа, это мама и медвежонок. А медвежонка зовут Мальчик. Он тоже хочет съесть веревку. А что там кисточки? (переключая внимание экспериментатора на принадлежности для рисования)" — П: "Ксюш, а чем же твой рассказ закончится? " — Д: "Доели они веревку и пошли плавать". В последнем примере деструкция, характерная для рассказов по этой картинке для более раннего возраста, сменяется уходами с последующим переключением внимания на себя. Желание "съесть веревку" после ее разрывания указывает на стремление к поглощению, интроективность в сочетании с агрессивными импульсами, определенного рода "ненасытность". Девочка — автор рассказа избалованна, "ненасыщаема вниманием";
з) уход через желание заполнить все пространство листа записываемым рассказом, при этом нередко повествование начинает носить явно бессмысленный характер, поскольку смысл перемещается в плоскость "пространственной экспансии": "хочу чтоб было до конца страницы все записано", "буду говорить, пока лист не закончится". Когда лист заполняется, ребенок может потерять интерес к говорению, либо переключиться на рассказ по другой картинке. Мы не будем приводить примеры таких рассказов в силу их чрезвычайной громоздкости, отметим лишь, что чаще всего подобный вариант ухода встречается у девочек;
и) уход через "неназывание "ситуации конфликта и резкий переход к другой реальности, лежащей за пределами изображения.
Например, "тянут-тянут... и скушают мед потом", или "тянут — тянут... уйдут домой и будут играть";
к) манипуляции с громкостью и характером собственной речи — специфическое тихое, неразборчивое бормотание, к которому прибегает ребенок в наиболее тревожных ситуациях при рассказывании. Подобная речь контрастирует с внятной и громкой речью в тех случаях, когда от стимула угрозы не исходит.