3 микрорассказ: "они поели кашу";
Данное высказывание сделано мимоходом и отражает беспроблемный: характер насыщения ("захотел — накормили"), без каких-либо излишеств. Изнутри опыта ребенка это обычная, привычная процедура. И в этой связи ребенок действительно говорит о себе, о своем опыте, но говорит о себе как о другом, оценивая животных с точки зрения своего опыта. Таким образом, наличествует проекция себя на другого персонажа, сопряженная с одновременной оценкой, являющейся, по сути, оценкой взрослого. И тогда о своем опыте ребенок рассказывает с точки зрения взрослого, с которым он идентифицируется.
В этой связи помимо личного опыта рассказчика в высказывании всегда присутствует оценочная позиция, которая может быть выражена в большей или в меньшей степени (так, различия между автором и героем может почти не быть (аналогично романтизму в литературе) или же герои могут служить проводниками идей автора и не жить "самостоятельной жизнью" (нравственный роман Л. Толстого) — с этой точки зрения, рассказы могут быть различными для разных возрастов.
4 микрорассказ: "И дочка сказала: "Я хочу гулять". Ее отпустили гулять...". Предваряющая прямую речь фраза звучит из внешней "взрослой позиции" ("дочка сказала..."), а "Я хочу!" напротив, из внутренней точки зрения. Внешняя позиция входит в сознание через различного рода идентификации с ней. Внешняя, обрамляющая фраза "ее отпустили гулять" изнутри звучит как разрешение "хорошо, иди!". Таким образом, можно заметить существование переходов изнутри вовне и обратно, своеобразное "челночное" движение. Изнутри фраза "Я хочу" соотносится с возможным запретом и его разрешением, и в этой связи может указывать на конфликт типа "Я хочу — нельзя!". Всегда можно увидеть специфический диалог между авторской позицией, где часто ребенок заимствует образ того или иного взрослого, и позицией героя. Этот диалог является проекцией в рассказ внутреннего диалога в структуре самосознания ребенка и указывает на динамику его функционирования. Одна реплика диалога автоматически указывает на возможных оппонентов, с которыми происходит спор, внутренняя борьба и т.п. В этой связи важно учитывать и саму модальность высказывания. Например, "отпускание гулять" является противоположностью "держания на привязи" (в этой связи неслучайно дальше появляется образ собаки).
5 микрорассказ:
"там во дворе была злая собака. Посмотрел в окно папа и пошел на улицу с палкой"...
Когда мы имеем дело с сюжетом, то его следует рассматривать как объективированный диалог, т.е. диалог, превратившийся в систематическое действие и взаимодействие. В данном случае сюжет ярко выражен, и для его анализа нам необходимо выделить оппозиционных героев ("злая собака—папа"), между которыми и происходит конфликт. Отметим, что, как правило, оппозиции, будучи объективированными в тексте, субъектом высказывания не осознаются, представляя собой устойчивую логическую структуру, по мнению некоторых авторов (К. Леви-Строс и др.) отражающую один из самых глубоких пластов текста. В этом смысле оппозиции являются устойчивыми критериями для диагностики самосознания.
Итак, девочки в самой ситуации как бы нет, что может указывать на скрытый конфликт, сан же рассказ построен так, что именно отец расчищает ей дорогу. Если мы обратимся к предыдущему (четвертому) высказыванию, то можно отметить разрыв ("пробел") в течение рассказа. Если его восстановить, то можно обнаружить следующую цепочку ассоциаций: "хочу гулять" предвосхищение опасности описание другой картины, где роль защитника отводится отцу. Таким образом, перескок связан с возникшей тревогой и с необходимостью защитить себя. Такая защита конструируется посредством манипулирования с фигурой отца, через пропускание его вперед себя. Свободное оперирование отцовской фигурой наводит на мысль об ее идеальности в сознании ребенка. В этой связи данное освещение можно рассматривать как углубление и дальнейшее развертывание фразы "Я хочу и мне разрешают", которая переходит в конфликт "Я хочу и мне страшно". (Для разрешения этого конфликта вводится опосредывающее звено ("отец"), при помощи которого становится возможным избегание конфликта или же возможное его разрешение. Важно, что трансформация конфликта происходит неким "волшебным" образом — отец появляется, как бы нарушая плавную сюжетную логику. Это также может говорить о проблемности фигуры отца.
Рассуждая с семиотических позиций (в рамках оппозиций сюжета), необходимо домыслить промежуточное звено, свернутое в последующем высказывании: отец увидел — и по собственной инициативе пошел прогонять собаку, предвосхищая опасность — ребенок о помощи не просит. Таким образом, в самосознании ребенка отец с одной стороны предстает как естественная фигура ("просто он такой есть. И все".), а с другой стороны, присутствует специфическая идентификация с отцом, восприятие его как защитника. Но эта идентификация в значительной степени условна, образ отца выступает скорее как орудие защиты.
6 микрорассказ: "Он дочку выручил, дочка ушла гулять, а он задержал эту собаку, чтоб она ушла куда-нибудь подальше гулять..." (длительная пауза).
Фраза " он дочку выручил" высказывается из внешней, обрамляющей двух героев (отца и дочку) позиции. Данная авторская позиция и формирует сюжетную линию "отец дочку выручил, помог, защитил". При переходе на феноменологическую позицию обнаруживается пассивная функция девочки ("ее защищает отец"), это заостряет, активную и деятельную функцию отца, правда, усложненную его объективированностью и инструментальностью.
Авторская позиция связана с несколько навязчивой идентификацией с ощущением, что "так и должно быть". В этой связи подобный характер долженствования, отраженный в позиции и речи ребенка, указывает на изображение желаемого результата, состояния: "Я хочу, но в сущности этого нет". Желание быть оберегаемой и защищенной, всегда иметь надежную опору, заостряется реальным ощущением внутренней уязвимости и беспомощности. Как правило, в случае обычных, "нормальных" отношений с родными у ребенка не возникает желания специально обострять какую-либо или чью-либо функцию (здесь: защиты). Идеализация отцовской фигуры указывает на ситуацию фрустрации, возможной потери (ореолом идеала покрывается то, что, в сущности, теряется).
В данном случае авторская позиция связана с формированием защитной реакции идеализации образа отца. Отсюда становятся объяснимыми рациональность, "правильность", наблюдаемые нами в поведении девочки. Фактически, существование "отцовской части" в самосознании ребенка делает возможным "прогулку" его другой — более непосредственной составляющей. И в этой связи необходимо вытеснение для того, чтобы произошло какое-либо действие: "он задержал собаку, чтоб она пошла подальше гулять" вместе с тем "собака" все равно существует, так что обязательно должен присутствовать человек, удерживающий ее. И тогда когда "одна часть" личности отправляется гулять в одну сторону, то другая (отцовская) остается позади нее, при этом есть и граница, пересечение которой нежелательно и эту черту удерживает и блюдет отец. Таким образом, функция отца сопрягается с контролем, регуляцией, координацией. На эту зону конфликта указывает и слово "подальше" в контексте удержания собаки и возможности прогулки девочки. Это может означать значительную глубину вытеснения тревоги и склонность к навязчивым действиям защитного характера. С другой стороны, авторская позиция отражает построение рассказа по принципу "выгодного для ребенка", т.к. важно, чтобы отец стоял и задерживал собаку ради того, чтобы девочка только гуляла. Таким образом, становится заметной склонность к постоянному присутствию отца, отгоняющему неприятное, страшное. В силу воспроизводящегося характера функции отца соответствующая идентификация существует и в самосознании ребенка, и именно она и проецируется в рассказ. Поэтому можно сказать, что идентификация с образом, отгоняющим, отводящим страшащее и угрожающее, является внутренне присущей данному детскому сознанию. Последующая длительная пауза характерна. Когда ребенок входит в сконструированный им сюжет и автоматически достраивает его финал, для него открывается новая и более глубокая область конфликта. Можно сказать, что автоматически следующее домысливание сюжетной линии стимулирует новый акт осознания, который инициирует новый сюжет, являющийся специфическим разоблачением предыдущего.
7 микрорассказ: "она видит — хозяин с собакой гуляет. Она тоже хотела бы с мамой или с папой погулять...".В этом микрорассказе два героя (хозяин и собака), будучи ранее в антагонистических отношениях оказываются связанными и как бы поддерживают друг друга. Позиция девочки связана с наблюдением над этой прогулкой и желанием тоже с кем-нибудь погулять. Таким образом, можно говорить об иерархии позиций:
-
связана с прогулкой хозяина с собакой;
-
с наблюдением, видением;
-
авторская позиция — близкая к позиции самой девочки, из которой осознается значимость совместной прогулки.
Фразовый фрагмент, "хотела бы тоже" приближается к прямой речи, хотя при этом укоренен и в авторской позиции, и является указанием на завершение предыдущей ситуации, в результате которого возникает понимание, что "хочется, чтобы рядом кто-то был отец или мать".Если раньше отец отгоняет собаку и девочка может теперь гулять на "чистом", отгороженном месте, то теперь прогулка в одиночестве и рядоположенное видение совместной, удовлетворяющей обоих — и хозяина и собаку — прогулки вызывает желание совместности, "быть рядом", а не просто удовлетворяться присутствием значимого взрослого в виде идеального образа. Здесь присутствует и некоторое осознание специфической "нереальности отца". Возникает осознание оставленности.
Таким образом, если расположить ситуаций последовательно, то
-
ситуация определяется присутствием собаки и возникшим перед ней страхом у девочки;
-
ситуация — "ситуация разорванности" — мешающее "отделено, отведено в другую сторону, "границу" удерживает и расширяет отец;
-
ситуация — девочка гуляет в одиночестве;
-
ситуация — целостности — хозяин и собака находятся рядом, объединены — возникает "тоска" по единству;
-
ситуация — девочка идет гулять сама, осознаваемая на основе наблюдения за прогулкой хозяина с собакой и по контрасту с ней.
В этой связи выделенные ситуации можно рассматривать как противостоящие одна другой, оппозиционные и воспроизводящие историю развития ребенка.
8 микрорассказ является разрешением предыдущего конфликта, но также и его осознанием, а также возвращением к его истоку: "Она пошла домой, позвала папу. Папа не хотел. Позвала маму — мама занята...".Прозрение в отношении желаемой ситуации ("быть вместе") определяет дальнейшее развитие сюжета — действия девочки. В начале она отправляется к отцу, который первоначально сам, без ее просьбы отгонял собаку, и в этом случае отец отвечает отказом ("не хочет"). Таким образом, в ситуации "здесь и сейчас" (естественного поведения) отец не присутствует, не желает или не может быть на том же уровне непосредственного функционирования, что и ребенок (очевидно, он с точки зрения ребенка хочет что-то другое). Отец может помочь лишь в том, что он считает нужным, может защитить, выполнить "взрослые функции", но при этом, с позиции девочки, он не хочет "просто побыть рядом", находиться в непосредственном контакте, или же не может сделать этого в силу непонятных обстоятельств.
Затем, внутреннее уже предполагая отказ матери, девочка отправляется во вторую очередь к ней. Мать "занята", для прогулки времени нет, и в силу обстоятельств она занимается чем-то другим.
Заметна отгороженность от семейных дел ("у них свои дела, а у меня — свои"), а также недостаточность понимания другого человека "не хочет" детьми часто говорится в тех случаях, когда источники действий другого непонятны при заостренности собственного желания. На последнее указывает также и глагол "позвала" (очень "простой", авторитарный) в противовес более уважительному ("попросила" или "предложила").
9 микрорассказ: "она плюнула на них и ушла сама гулять".
Энергетически заряженное, смачное слово ("плюнула") отражает целую гамму чувств от самодовольства до внутреннего отгораживаний с элементами злобы ("что ж вы все заняты"), а также является жестом отчаяния и изменения собственной ориентации, где важным образованием становится опора на саму себя. Вынужденная самостоятельность в силу необходимости ("буду делать то же самое, но без вас") в противоположность реакции эмансипации в тотальной симбиотической ситуации отражает формирование "маленького взрослого". В данном случае взрослое слово "плюнула" ближе к авторской позиции, которая является также и внутренней позицией ребенка. Таким образом, авторская позиция как бы колеблющаяся на протяжении выделенных микросюжетов приближается к точке зрения взрослого человека, решившегося в сложившихся обстоятельствах действовать определенным образом. И важно в этой связи, что она является внутренней позицией, существующей в самосознании ребенка. Но это связано с рядом невротических симптомов (ригидность, навязчивость, тревога и пр.).
Таким образом, можно заметить, как на протяжении выделяемых микросюжетов последовательно разворачивается история ребенка, механизм, приведший к образованию личностной структуры по типу "маленького взрослого". И это развертывание происходит посредством рассказа, когда одна сюжетная линия доходит до своего предела, стимулирует в свою очередь новый акт осознания, и благодаря этому производит новую сюжетную линию, связанную с более глубоким уровнем осознания и т.д. Другими словами, данный рассказ (в каком-то смысле типичный для этого возраста 6-7 лет) воспроизводит через цепочку проблемных ситуаций иерархию конфликтных структур сознания. И часто случается так, что в самой цепочке рассказов происходит систематическое углубление конфликта, движение к более скрытым его слоям. В нашем случае рассказ специфическим образом воспроизводит историю развития ребенка в целом: от ее конца к началу. В цепочке микрорассказов наблюдается также движение от поверхностных структур сознания к глубинным, от более "покрывающих" ("защитных") воспоминаний к более непосредственным. И, наконец, такой рассказ имеет также терапевтическую функцию, поскольку его посредством постепенно развертывается динамика, иерархия и история становления сознания ребенка. Осознание этого стало для нас основанием для специальной организации такого рода рассказов в терапевтической функции и последующей "прицельной" работы с ними.