Материал: Смагина С.М. Политические партии России в контексте ее истории

Десятилетиями и веками зреющие противоречия всплыли наружу. На политическую сцену России в качестве главного героя вышел народ. Даже обыватели перешагнули рамки за­конности. Призывы «Долой самодержавие!», «Да здравствует революция, да здравствует Учредительное собрание народных представителей!» стали самыми популярными лозунгами мо­мента. Европейские буржуазные газеты писали, что Россия 10 января уже не та, что была 8 января.

Своими карательными действиями царское правительство не только стимулировало революционную пропаганду и рево­люционные насильственные формы борьбы, но и нанесло се­рьезный ущерб престижу страны за рубежом. Не случайно Трепов решил продемонстрировать «единение царя с наро­дом». По его указанию была подобрана «рабочая делегация». Перед него в Александровском дворце 19 января Николай II произнес речь, которая заканчивалась словами: «Я верю в честные чувства людей и непоколебимую преданность их мне, а поэтому прощаю им вину их» [6].

Нарастающий протест масс, давление на царя со стороны некоторых министров вынуждало царя задуматься о других способах борьбы с революцией. 17 января царь созывает Осо­бое совещание под председательством С.Ю. Витте, которому поручалось подготовить проект первостепенных преобразова­ний. Но коренной переворот в планах царя произошел во второй половине февраля, когда он от отрицания идеи народ­ного представительства дошел до ее признания. Существует свидетельство бывшего директора Департамента полиции А.А. Лопухина о причинах этого «конституционного всплеска» Николая II. По его мнению, «...единственным фактором, со­вершившим в нем переворот, был страх... Тот страх, который привел Николая II к подписанию рескрипта о народном пред­ставительстве, был внушен ему совершившимся за две недели перед этим убийством великого князя Сергея Александровича. Оно знаменовало для Николая II близость опасности для него лично, оно и толкнуло его на попытку эту опасность предот­вратить» [7].

Так, 18 февраля родился рескрипт на имя министра внут­ренних дел Булыгина о созыве народных представителей. В этом документе царь обещал привлечь избранных от населе­ния людей к участию в предварительной разработке и обсуж­дении законодательных предложений, но при «непременном сохранении незыблемости основных законов империи» [8]. В этот же день были опубликованы два других важнейших до­кумента. Это Манифест царя, обращенный с призывом ко всем «истинно русским людям» объединиться вокруг трона и дать отпор попыткам подорвать древние основы самодержа­вия, без которого невозможно существование самой России, и Указ Сенату «Об усовершенствовании государственного уст­ройства», предписывающий принимать к рассмотрению про­шения, врученные или направленные ему представителями различных слоев населения [9]. Этот указ по сути дела дал законное основание для частных лиц и учреждений обсуждать проблемы власти. Эти шаги монарха не смогли остановить нарастающую политизацию страны. Ждавшее перемен «обра­зованное общество» стало активно объединяться в профессио­нальные союзы: врачей, композиторов, учителей и т. п., хотя основной интересовавший их вопрос был отнюдь не профес­сиональный: каким по составу должно быть первое всероссий­ское представительное учреждение, какое место должно оно занимать в структуре власти? Наиболее радикальные элемен­ты ставили вопрос в другую плоскость: кто должен созвать это учреждение? Ответ на этот вопрос, по их мнению, даст ответ и на все остальные. В стране складывалась общенациональная оппозиция самодержавию. Россия бурлила сотнями собраний всевозможных революционных и оппозиционных партий, со­юзов и кружков, численностью от десятков человек до сотен, многотысячными демонстрациями и митингами. Все выносили резолюции, все требовали, все протестовали. Любое обществен­ное мероприятие превращалось в протест против существовав­шей формы государственного устройства. Так, даже чествова­ние композитора Н.А. Римского-Корсакова 27 марта 1905 г. завершилось требованием установления гражданских свобод. Естественно, что подняли голову не только прогрессивные силы. Манифест Николая II к «истинно русским людям» вдохнул жизнь и в крайне правое движение, которое идейно и материально поддерживалось царской администрацией и которое спустя 8 месяцев оформилось в виде «Союза русского народа». Харак­терно, что большинство оппозиционных правительству сил в это время уже имели более или менее разработанные програм­мы политического переустройства страны. Само же правитель­ство приступило к такой работе только в условиях начавшей­ся революции. Как показал десятилетний прошлый и совсем недавний опыт, верховная власть с большим трудом шла на самоограничения. Революция вынудила стать на этот путь.

6 августа были утверждены «Манифест и положение о вы­борах в Государственную Думу», названную булыгинской по имени автора проекта. Дума рассматривалась как представи­тельный законосовещательный орган. При этом особо оговари­валось, что «сохраняются неприкосновенными Основные зако­ны Российской империи о существе самодержавной власти» [10].

Несмотря на то, что уступки были сделаны, предложенные шаги правительства уже не могли в это время дать того эф­фекта, который мог быть получен в начале года. В данных условиях правительство лишь демонстрировало свою слабость, так как шло на реформы не из собственных побуждений, а под давлением снизу. План монарха не устраивал теперь по­литизированное российское общество не только ограниченно­стью полномочий Думы, но и тем, что устранял от выборов значительную массу активного населения.

Несмотря на то, что умеренные элементы общества вре­менно стихли, митинги, забастовки, вооруженные столкнове­ния с полицией, критические выступления в прессе не пре­кратились. Лозунг активного бойкота Думы, выдвинутый ЦК РСДРП, вполне гармонировал с настроениями народных масс. И Дума была отвергнута.

К осени 1905 г. революционное движение продолжало на­растать. 7 октября забастовкой на Московско-Казанской же­лезной дороге началась всеобщая политическая стачка, кото­рая к 13 октября охватила 120 городов России. Она парали­зовала всю жизнь в стране. «Железные дороги, почта, суды, школы, университеты — все постепенно прекратили работу. Даже с улиц исчезли извозчики, потухли лампы освещения и повсюду воцарилась тишина», — пишет в своих воспоминани­ях А.Ф. Керенский [11].

Примечателен случай, когда администрация Обуховского завода предоставила в распоряжение Петербургского Совета рабочих депутатов пароход для агитационных целей. Извест­ны случаи, когда промышленниками оплачивались рабочим «стачечные дни» [12].

В эти дни был опубликован печально знаменитый приказ Д.Ф. Трепова, содержащий распоряжение о борьбе с «беспо­рядками»: «холостых залпов не делать, патронов не жалеть». Но эти меры уже не могли спасти положение, и царь очеред­ной раз уступил, согласившись издать составленный под руко­водством С.Ю. Витте документ, получивший название Мани­фест 17 октября.

На революционные события первых дней октября Витте отозвался предложением к царю сделать выбор: либо учре­дить диктатуру, либо — свое премьерство на основе ряда ли­беральных шагов навстречу обществу в конституционном направлении. Николай II после некоторых колебаний был вы­нужден согласиться на второе [13].

«Манифест об усовершенствовании государственного по­рядка» был опубликован в качестве приложения к официаль­ной газете «Правительственный вестник». В нем без упомина­ния слова «конституция» провозглашалось создание нового порядка. Этим документом российским подданным предостав­лялись гражданские свободы, а будущая Дума, созыв которой был провозглашен еще в августе, наделялась законодательны­ми правами вместо законосовещательных. Содержалось так­же обещание о расширении круга избирателей [14]. Наряду с Манифестом был опубликован и всеподданнейший доклад Витте с программой реформ [15).

В последующий период (ноябрь 1905 — апрель 1906 гг.) появилась серия царских указов и правительственных актов, придающих преобразованиям форму законности. Правитель­ственный лагерь любыми способами стремился сохранить свою власть и с этой целью «регулировал» рамки отпускаемой ца­рем «демократии». Указанные шаги правительства явились следствием того мощного общенационального движения, ко­торым характеризовался весь 1905 г.

Общие политические лозунги, направленные на завоевание демократических свобод, позиция монарха позволяли на этом этапе относительно бесконфликтно сосуществовать революци­онным и либеральным политическим силам. Идейно-полити­ческие разногласия о темпах, глубине, форме преобразований отступили на второй план перед практической задачей сокру­шения самодержавия. По существу господствовало молчали­вое правило «в войне все средства хороши». Каждая партия, общественно-политическая, профессиональная, другие орга­низации не пытались в этих условиях переубеждать друг дру­га в абсолютной ценности их способа борьбы, ибо они сами с трудом поспевали за стихийным ходом событий. Главной за­дачей для них было внести организованность в движение сил, которые втягивались в политическую борьбу. Революционеры в лице партий социал-демократов и эсеров активно поддержи­вали силовые способы давления на правительство, призывая к продолжению стачек, демонстраций, содействуя вооружен­ной борьбе путем организации военно-боевых групп, комите­тов, дружин. Эти революционные военные формирования дол­жны были но планам их создателей стать основой будущей армии победившего народа (программное положение этих партий — всеобщее вооружение народа), а в условиях данной революции быть силой, защищавшей первые завоевания тру­дящихся и нападающей на «прогнившую» власть. Особое вни­мание уделялось пропаганде в войсках, что давало весомые результаты, особенно на Черноморском флоте.

Либералы же все свою энергию направили на формирова­ние «сильного общественного мнения», способного оказать давление на власть, чтобы избежать крайностей как «справа», так и «слева». Эта работа велась не только через прессу, но и путем активного участия в деятельности различного рода про­фессиональных союзов, быстро растущих в то время. Появи­лась союзы университетской профессуры, союзы учителей, вра­чей, инженеров, актеров, работников почт и телеграфа, же­лезнодорожных служащих, крестьянский союз. В результате в стране возник ряд всероссийских профессионально-полити­ческих союзов, объединенных в мае 1905 г. в «Союз Союзов». Они представляли собой особый тип организации, отличный от обычных профсоюзов, так как создавались не для защиты профессиональных интересов, а для обсуждения политичес­ких вопросов и выработки общих политических требований: конституции, учредительного собрания, всеобщего избиратель­ного права. Это был период т.н. »беспартийной революцион­ности». Эти союзы были объектом внимания различных поли­тических сил, но следует признать, что либералы, главным образом члены организации «Союз освобождения» имели в них наибольшее влияние. Об этом свидетельствует тот факт, что председателем «Союза Союзов» был избран известный историк и видный политик профессор П.Н. Милюков. При всей общ­ности отрицательных и положительных задач (устранение са­модержавия и установление демократических свобод) уже с весны 1905 г., т. е. со времени активного обсуждения вопро­сов о характере будущего народного представительства и вы­борах в него, яснее стали проявляться отличия между основ­ными политическими силами движения.

В условиях нарастания политической активности масс свое стремление к руководству движением активно проявили рос­сийские социал-демократы. Теоретически и психологически они лучше других антиправительственных сил были подготов­лены именно к революции. Для се успеха и создавалась РСДРП. К началу 1905 г. она имела программу, устав, систему цент­ральных и местных организаций, на ее вооружении был бога­тый опыт западноевропейских революций, разработаны осно­вы тактики. Однако, несмотря на это, революция, но крайней мере вначале, оказалась без политического руководителя, а российские социал-демократы, ослабленные внутренними спо­рами, не имевшие опыта руководства такого рода движением, отстали от размаха событий. Но следует отдать должное этой партии, которая раньше других преодолела растерянность и уже весной 1905 г. (апрель — май) на III съезде РСДРП (большевистском) и Женевской конференции (меньшевистской) не только дала теоретический анализ начавшейся рево­люции, но и выработала стратегию и тактику в новых для нее условиях.

Проблемы власти и путей ее преобразования занимали, естественно, центральное место в повестке дня этих партий­ных форумов.

Следует иметь в виду, что и меньшевики и большевики, обсуждая эти вопросы, опирались на программные положе­ния, принятые еще на II съезде РСДРП в 1903 г. В полити­ческой части этой программы говорилось, что «РСДРП ставит своей ближайшей задачей низвержение царского самодержа­вия и замену его демократической республикой, конституция которой обеспечивала бы: 1. Самодержавие народа, т. е. со­средоточение всей верховной государственной власти в руках законодательного собрания, составленного из представителей народа и образующего одну палату [16].

В заключительной части программы отмечалось, что «РСДРП поддерживает всякое оппозиционное и революцион­ное движение, направленное против существующего в России общественного и политического порядка, решительно отвер­гая в то же время все те реформаторские проекты, которые связаны с каким бы то ни было расширением полицейско-чиновничьей опеки над трудящимися классами». Выражалось убеждение, что полное осуществление указанных преобразо­ваний «достижимо лишь путем низвержения самодержавия и созыва учредительного собрания, свободно избранного всем народом» [17].

Учитывая, что под общедемократическими лозунгами выс­тупали не только революционеры, но и либералы, а также то обстоятельство, что внутри РСДРП обнаружилось различное понимание путей созыва народного представительства, его ха­рактера, места, роли в политической системе обновленной Рос­сии, большевики на III съезде обозначили принципиальные особенности своего подхода к преобразованию политического строя страны. Проводя разграничительную линию внутри сто­ронников лозунга «Учредительное собрание», большевики за­острили вопрос на том, кто созовет это собрание, кто сможет обеспечить правильность выборов, кто вручит ему реальную власть. Меньшевики признавали возможными два варианта: 1. Учредительное собрание созывает Временное правительство, вышедшее из победоносного вооруженного восстания; 2. Уч­редительное собрание может быть созвано по инициативе того или иного представительного учреждения под непосредствен­ным революционным давлением народа, что теоретически пред­полагало мирный процесс политического развития. Во втором случае не исключалось, что представительное учреждение бу­дет созвано царским либо либеральным правительством, на­значенным с согласия царя.

В таких рассуждениях В.И. Ленин, большевики видели предательство интересов революции, так как были убеждены, что царское правительство будет прямо противодействовать Учредительному собранию, а либеральное правительство про­сто не сможет созвать его.

В.И. Ленин писал, что Учредительное собрание может стать действительно таковым, если будет созвано правительством революционно-демократической диктатуры, опирающимся «на военную силу», на вооруженные массы, на восстание, а не на те или иные «легальные», «мирным путем созданные учрежде­ния» [18].

Условием успешной деятельности такого правительства большевики считали вхождение в его состав представителей революционной социал-демократии.

Анализируя итоги съезда и конференции, лидер большеви­ков указывал: «...Надо активно выставлять, подчеркивать, выдвигать на первый план лозунги, исключающие «непосле­довательность» буржуазной демократии. Таких лозунгов в на­стоящий момент есть только два: 1. Временное революцион­ное правительство; 2. Республика...» [19].

Демократические принципы всеобщего избирательного пра­ва и свободы предвыборной борьбы РСДРП пыталась распрос­транить на органы местного самоуправления, которые нашли свое выражение в форме Советов. Их возникновение не было для российских социал-демократов случайным и неожиданным. Меньшевики предвидели возможность создания подобных орга­низаций еще весной 1905 г., когда в женевской резолюции писали о тактике эпизодического захвата власти и образова­ния в том или ином городе революционных коммун в интере­сах содействия восстанию и дезорганизации правительства.

Советы рабочих депутатов, сосуществуя с городскими влас­тями, брали на себя функции власти. Так, например, без раз­решения Совета в столице невозможно было даже отправить телеграммы, поэтому население для разрешения многих вста­ющих проблем обращалось в Совет. Его лидеры Г.С. Хруста­лев-Носарь и Л.Д. Троцкий получили общероссийскую извес­тность. С Петербургским Советом были связаны и крестьяне различных губерний страны, обращавшиеся к нему как к цен­тральному органу власти. Все это давало основание большеви­кам говорить о возможности превращения Петербургского Со­вета, при условии пополнения его представителями револю­ционных крестьян, солдат, интеллигенции, во временное революционное правительство. О такой перспективе развития Советов В.И. Ленин писал в своей статье «Наши задачи и Совет рабочих депутатов».

В отличие от большевиков, меньшевики были склонны рассматривать Советы лишь как орган революционного само­управления на местах, не связывая с ними вопрос о создании центрального правительства, так как но меньшевистской схе­ме революции к власти сначала должна прийти буржуазия. Однако, несмотря на различия взглядов на роль Советов в революционном движении, и большевики, и меньшевики вы­соко оценивали Советы как новую форму организации рево­люционного народа.

Видную роль в революционном лагере играла партия эсе­ров. Однако, в отличие от РСДРП, она только в начале 1906 г. на своем 1 съезде смогла определиться с программными уста­новками по политическим вопросам, определенно заявив о своей приверженности идеям республики, Учредительного со­брания и того набора политических свобод, который предпо­лагалось «отстаивать, поддерживать, вырывать своей револю­ционной борьбой».

Революционный лагерь в общем и целом вел отчаянную вооруженную борьбу за такую власть в государстве, которая была бы способна обеспечить демократию в интересах эксплу­атируемых масс.

Либералы пытались «примирить» крайности, выступить посредником, найти и реализовать наиболее безболезненную для страны форму политических преобразований. Эти попыт­ки выразились в комплексе противоречивых действий, кото­рые в конечном итоге были определены как «предательство» и правительством, и революционерами.

Характерно в этой связи их поведение весной — летом 1905 г. Майский съезд представителей земств и городских дум направляет депутацию во главе с князем В.Н. Трубецким к царю, чтобы побудить его к реформам государственной влас­ти. Поведение царя, который обещает созвать народное пред­ставительство, но одновременно другой депутации от дворян и черносотенцев определенно заявляет, что «перемен он не допустит», толкнуло либералов на другой путь. Так, июльский съезд городских и земских деятелей принял обращение непос­редственно «к обществу», которое, как известно, в этот пери­од предпочитало отнюдь не мирные способы борьбы. Не слу­чайно даже лидер большевиков напишет в своей знаменитой работе «Две тактики...», что «...буржуазия в общем и целом стоит теперь за революцию, усердствуя с речами о свободе, все чаще и чаще заговаривает от имени народа и даже от имени революции» [20]. А чуть позже он же напишет: «Либе­ральная буржуазия «порозовела» после 9 января, она начала «краснеть» теперь, после одесских событий, ознаменовавших... крупный рост народного восстания против самодержавия за полгода революции» [21]. Несмотря на размежевание внутри либерального лагеря, все же в 1905 г. в нем преобладали ле­вые силы, для которых даже царский Манифест 17 октября не означал прекращения борьбы. Лидер заявившей о себе в эти октябрьские дни партии кадетов П.Н. Милюков в своих воспоминаниях писал о сдержанном отношении к этому доку­менту, который производил «смутное и неудовлетворительное впечатление». На банкете 17 октября он закончил свою речь словами: «Ничто не изменилось; война продолжается». По мнению Милюкова, он выражал не только свое, а очень рас­пространенное настроение [22].

В нашей исторической литературе преобладает точка зре­ния, что «смелость», «революционность» либералов есть про­изводное от силы революционного натиска на власть, но сле­дует не упускать из виду, что они использовали эту силу до определенного момента — пока правительство не делало ша­гов навстречу их политическим требованиям.

Программные задачи либералов в сфере, относящейся к государственному устройству, разрабатывались задолго до ре­волюции, но окончательное оформление они получили в про­граммных основах партий либерального лагеря — кадетов и октябристов (левого и правого крыла либералов), принятых в 1906 г.

Среди российских либералов практически не было респуб­ликанцев, лишь очень немногие позволяли себе говорить о республике как об отдаленном идеале, но отнюдь не практи­ческой цели. В целом, с разной степенью откровенности, ли­бералы выступали за ограниченную конституцией монархию, мотивируя это, как, например, кадеты, отсутствием с фор­мально-юридической точки зрения принципиальной разницы между нею и республикой. Это и повлияло на текст програм­мы кадетов, уточненный II съездом в начале 1906 г.г. При всем различии в понимании полномочий царской власти, объема и глубины демократических преобразований, пожалуй, глав­ным аргументом сохранения монархической, но не самодер­жавной формы правления была ссылка на традицию, силу привычки, психологию русского народа. Приводились также рассуждения об искусственности республиканской формы прав­ления в России, о темноте и невежестве масс, неизбежным следствием которых будет установление диктатуры на второй день республики.

В своей борьбе за политическое переустройство России левое крыло либералов вплоть до середины 1906 г. поддерживало и более или менее активно пропагандировало лозунги Учреди­тельного собрания и всеобщего прямого, равного избиратель­ного права. Последний был включен в программу партии ка­детов. При этом предполагалось, что собрание будет созвано «сверху», т. е. либо царским правительством (позиция правых либералов), либо правительством либеральным, назначенным с согласия царя (точка зрения левых). «Манифест» 6 августа 1905 г. «Об учреждении Думы» не соответствовал ожиданиям значительной части либералов, и поэтому они продолжили борьбу с правительством. Главным пунктом разногласий стал вопрос о компетенции Думы: не совещательное, а законода­тельное учреждение. Когда и это требование было удовлетво­рено Манифестом 17 октября, либералы, прежде всего партия кадетов, повели борьбу за коренной принцип конституциона­лизма — ответственность правительства перед парламентом. Этот принцип был включен в ее программу и определил ли­нию поведения в 1906 г.

Таким образом, к началу 1906 г. все основные политичес­кие силы, организационно оформившись в партии страны, имели программу преобразования государственного строя Рос­сии. Геополитическое положение России стало отправной точ­кой рассуждений идеологов и политиков о будущем страны, каждый из которых руководствовался патриотическим чув­ством ответственности за судьбу своей великой Отчизны. По­иском «формулы прогресса» для России были заняты все без исключения политические силы от крайне радикальных до откровенно консервативных. Степень реальности многообраз­ных представлений о путях дальнейшего развития страны на­ходилась в прямой зависимости от трезвого анализа россий­ской действительности, учета конкретных особенностей той или иной сферы общественных отношений, а следовательно, и выявления тех социальных сил, которые способны поддер­жать предложенный вариант преобразований и обеспечить его реализацию в будущем.

Будущее России чаще всего рассматривалось в плане соот­ношения «западного» и «самобытного» пути развития. Мера их сочетания в предлагаемых обществу программах решения острых проблем трактовалась весьма противоречиво.

Самобытность для правящих сил — сохранение и упроче­ние традиций российской государственности, всей системы социально-политических институтов прошлого, сохранение за монархом права политического выбора. Только доверие к Вер­ховной самодержавной власти способно помочь пережить те нелегкие времена, которые наступили в России. Необходи­мость преобразований в стране не отрицалась, но они не дол­жны исходить от «исторической власти».

Самобытность для революционеров — это та же вера в особый путь России, но в отличие от правящих сил этот путь они в большей степени связывали с будущим, чем с прошлым страны, при этом находя именно в прошлом обоснование сво­ей концепции. Этим будущим они называли «социализм» — общество социальной справедливости, которое еще не имело исторических аналогов, а являлось продуктом умозрительных построений западных и отечественных идеологов и воплощало мечту обездоленных и униженных. Российские революционе­ры были искренне убеждены, что именно их страна более других подготовлена к вступлению на этот путь, что Россия призвана открыть этот путь для всех стран и народов.