Материал: Философы из Хуайнани. Хуайнаньцзы

света, зенит и надир, безграничное, но ориентированное по странам света пространство. Таким образом, дао, выйдя из Великого Единого, устанавливается в этом пространстве.

Как всякое идеальное, дао в «Хуайнаныдзы» имеет поро­ ждающую функцию. Если Великое Единое, также обладаю­ щее этой функцией, только в основных чертах предопределя­ ет будущие раздельности (воздух, формы, свойства), то дао, наоборот, самым детальным и исчерпывающим образом со­ держит в себе потенциально все возможные свойства всех ко­ гда-либо бывших и будущих раздельностей. «То дао, о кото­ ром я знаю, может быть слабым, может быть сильным, может быть мягким, может быть твердым, может быть холодным (инь), может быть теплым (яд), может быть темным, может быть ясным» (7, 189). Оно в этом смысле представляет собой единство всех возможных противоположностей. Но суть дела заключается еще и в том, что дао, будучи по происхождению своему связанным с небытием, в то же самое время связано и с бытием, являясь как бы посредником между ними. Функ­ ционально это выражается в том, что дао не только содержит в себе в потенции все возможные свойства вещей, но и обла­ дает способностью эту потенцию реализовать. Поэтому о дао говорится, что оно «рождает тьму вещей» (7, 2), «делает вещи вещами» (7, 253), «,дао... одно устанавливается, и тьма вещей родится» (7, 12). Лаоцзы называет дао «матерью» Поднебес­ ной (Дао дэ цзин 3, 14, 122).

Дао участвует в творении природы как сила, сообщающая всему движение: «Дао покрывает небо, поддерживает землю, развертывает четыре стороны света, раскрывает восемь пре­ делов. Высоко беспредельно, глубоко безмерно, обнимает не­ бо и землю, сообщается с бесформенным. Бежит источником, бьет ключом. Пустое, постепенно наполняется. Клокочет и бурлит. Мутное, постепенно очищается. Встанет между не­ бом и землей и наполнит все пространство; ляжет между че­ тырьмя морями и заполнит всю ширь. Раздает и не иссякает. Нет для него ни утра, ни вечера. Растянутое - покрывает шесть сторон, свернутое - не заполнит и ладони. Сжатое - способно расправляться, темное - способно быть светлым, слабое - способно быть сильным, мягкое - способно быть твердым. Натягивает четыре шнура, таит во рту инь-ян. Связует пространство и время, сообщает свет трем светилам. Предельно разжиженное, оно как кашица; предельно тонкое, оно едва уловимо. Горы благодаря ему высоки, пучины бла­ годаря ему глубоки, звери благодаря ему бегают, птицы бла­ годаря ему летают, солнце и луна благодаря ему светят, звездный хоровод благодаря ему движется, линь благодаря ему бродит, феникс благодаря ему парит» (7, 1)

Весь видимый мир оказывается в сфере действия дао, небо и земля (Вселенная); четыре стороны света и четыре полусто­

377

роны («восемь пределов»); пространство меж четырех морей, т.е. Поднебесная; три рода светил - солнце, луна и звезды; горы и пучины, звери и птицы; даже священные благовещие животные линь и феникс. В этом описании коротко дана вся картина мира, как она стояла перед глазами древнего китай­ ца. И все это - царство дао.

Насколько замкнуто в себе Великое Единое, настолько дао обращено в этот мир: «Раздает и не иссякает. Нет для не­ го ни утра, ни вечера», т.е. оно неисчерпаемо и вечно молодо, как фонтанирующий источник, с которым оно и сравнивает­ ся в первых строках.

Ничто не происходит без его участия, все развертывается, раскрывается, уходит в глубину или в высоту, светит или свершает кругооборот, бегает и летает благодаря участию дао. Иными словами, оно здесь выступает как вечный источ­ ник движения. Дао, таким образом, сообщает всему движе­ ние, но его собственное движение не обусловлено ничем (см. сравнение его с самопроизвольно истекающим родником) |0.

Дао, кроме того, выступает как все живящая душа и как все упорядочивающий ум. Первая его функция связана с «благом» (дэ), вторая - с «божественным разумом» (шэнь мин).

Надо заметить, что в более ранних даосских памятниках нет столь определенного членения: дао и благо часто высту­ пают на одном уровне, во всяком случае их функции часто смешиваются. Так, например, в «Дао дэ цзин», при том что говорится «дао рождает вещи, дэ вскармливает их» (Дао дэ цзин 3,31, 129), может быть сказано, что дао «делает и песту­ ет тьму вещей» (там же, 3, 20, 125), т.е. выполняет функцию блага. Упорядочивающая сила дао, выраженная в «Хуайнаньцзы» через «божественный разум», в «Дао дэ цзин» отне­ сена просто к дао, а о разуме его нет пока еще и речи (ср.: «Дао неизменно и не имеет имени... когда хоу и ваны умеют хранить его, тьма вещей сама будет им служить, небо и земля сольются в одно, чтобы пролить сладкую росу, народ и без приказов успокоится». - 3,18-19,124).

В «Чжуанцзы» уже есть сам термин «божественный ра­ зум», но из семи случаев его употребления четыре встречают­ ся в тридцать третьей главе, которая считается поздней, и только три - во второй, тринадцатой и двадцать второй. Зна­ чение его при этом просвечивает только в одном случае: «Небо почитаемо, земля презираема - таков порядок, установ­ ленный божественным разумом; весна и лето сначала, а за ни­ ми осень и зима - в этом порядок четырех времен года; тьма вещей рождается преобразованием, прорастает, обретает фор­ му и погибает, пройдя расцвет и увядание, - в том ход изме-

10 Ср также выражение Лаоцзы «Человек следует земле, земля следует небу, небо следует дао, а дао следует естественности» Й^о дэ цзин 3,14, 122)

378

нений. Если уж небо и земля при всей своей разумности име­ ют порядок, при котором есть почитаемые и презираемые, первые и последние, то что уж говорить о человеческом дао» (Чжуанцзы 3, 83, 199). Дао и благо в «Чжуанцзы» так же, как у Лаоцзы, могут выступать как понятия равные. Все это не значит, что в «Хуайнаньцзы» вовсе нет подобной сме­ шанности, но в нем более определенно говорится о «боже­ ственном разуме» как разуме дао, а о благе - как животво­ рящей силе дао.

Так, в «Хуайнаньцзы» говорится в применении к дао «его» разум и «его» благо (7, 2). Одновременно с этим разум дао понимается как разум природы, проявляющийся в ее

упорядоченности. Мало того, разум природы концентриру­ ется в небе, в то время как жизнетворная сила природы - в земле п. Поэтому небо может выступать как синоним дао в его упорядочивающей функции. Сравним два фрагмента из «Ху­ айнаньцзы». «Небо устанавливает солнце и луну, располагает в порядке звезды и созвездия, приводит в согласие инь и ян, развертывает [во времени] четыре времени года. День устанав­ ливает, чтобы двигаться, ночь - чтобы отдыхать, ветер - что­ бы высушивать, дождь и росу - чтобы увлажнять. Оно рожда­ ет вещи так, что нигде не видно того, кто питает их, а они рас­ тут. Оно убивает вещи так, что нигде не видно того, что губит их, а они исчезают. Это и называется божественным разумом» (7, 347). Здесь определенно говорится, что порядок движения солнца, луны и звезд, чередования сезонов, смены дня и ночи, прихода ветров и выпадения осадков определяется небом, и это называется «божественным разумом».

Теперь рассмотрим второй фрагмент. «В центре солнца живет колченогий ворон, в центре луны живет жаба. Солнце и луна, будучи заглатываемы ими, теряют свой ход, утрачивают свет. Ветры и дожди, приходя не в свое время, ломают [поря­ док], рождают стихийные бедствия. Когда пять планет утрачи­ вают свой ход, все страны страдают от несчастий. Отсюда сле­ дует, что дао неба и земли при всем своем величии как бы эко­ номит свой свет, щадит свой божественный разум» (7,100).

Здесь столь же определенно говорится, что нарушения в по­ рядке кругооборота в природе происходят оттого, что дао «щадит свой божественный разум», дает ему как бы отдых, ос­ лабляет его «свет» 12. Эта цепочка (дао - природа - небо) ста­

11 Ср , например, такое выражение «Человеческая душа - это принад­ лежность неба, человеческое тело - принадлежность земли» (7, 99)

12 Кстати, это допущение возможности нарушения порядка и его моти­ вировка показывают, что авторы «Хуайнаньцзы» отдавали себе отчет в том, что не все в природе свершается по законам необходимости, что момент слу­ чайности также может присутствовать В данном случае они пытаются его объяснить мифологически, но, возможно, имеет смысл проследить эту мысль и внутри их философской концепции

379

новится понятна и логически оправдана, если мы вспомним, что дао -эт о душа природы, то, чем природа живет и управля­ ется, а небо - это концентрация всего духовного как противо­ положности телесного (земля). Отсюда - при художественном мышлении древнего философа - понятно перенесение имени с части на целое и обратно, т е. известная метафоричность языка.

«Его (дао. - Л. П ) благо приводит в согласие небо и зем­ лю, в гармонию инь и ян, сочленяет четыре времени года, со­ гласует пять первоэлементов. Оберегает и пестует, и тьма ве­ щей во множестве рождается. Оно напаивает деревья и тра­ вы, напитывает металлы и камни. Вырастают большими пти­ цы и звери, умащивается их подшерсток и шерсть, крепнут перья и крылья, у оленей отрастают рога. У зверей нет выки­ дышей, у птиц - яиц-болтунов, отцы не знают печали утраты сына, старшие братья не плачут по младшим, дети не остают­ ся сиротами, жены - вдовами. Радуга не показывается, зло­ вещие небесные знамения не являются. Это достигается тем, что во всем содержится благо» (7, 2).

Таким образом, благо есть некая сила, которая обеспечи­ вает всему жизнь и нормальное, здоровое развитие. Причем нужно обратить внимание на то, что жизнь понимается не как нечто относящееся только к субъекту, а более широко. Во всем этом фрагменте подчеркивается нормальное течение жизни - она не пресекается под покровительством блага дао насильственно: «Дети не остаются сиротами, жены - вдова­ ми». Но, по представлениям авторов «Хуайнаньцзы», благо состоит не в том, чтобы жизнь какого бы то ни было отдель­ ного организма продолжалась бесконечно, а в том, чтобы правильно свершался кругооборот жизни всего большого ор­ ганизма - Вселенной, где жизнь и смерть отдельных видов - нормальное явление. Поэтому и говорится: «Те, что бегают и дышат, летают и пресмыкаются, наступает время - и рожда­ ются, но не из-за его благоволения; наступает время - и уми­ рают, но не из-за его вражды» (там же). Отсюда понятно, что благо в онтологическом смысле никак не может отождеств­ ляться с этическим понятием «добродетель», понятием, кото­ рое в основе своей имеет не объективную закономерность ми­ ра и природы, а субъективную волю. Ни у природы, ни у дао как души природы, ни у неба, по представлениям авторов «Хуайнаньцзы», не было той функции наказующей власти, которая у Конфуция и его последователей соединялась с по­ нятием неба как «небесной воли» и, таким образом, сообща­ ла небу характер некоего высшего существа, надзирающего за делами людей и опускающего свой карающий меч на того, кто нарушил его «волю». Поэтому в «Хуайнаньцзы» подчер­ кивается, что «дела Поднебесной не нуждаются в управле­ нии - они идут, следуя своей естественности» (7, 3). Естест­ венность же заключается в нормальном чередовании начала

380

и конца, жизни и смерти, в «порядке», заведенном приро­ дой - д а о - небом* «Небо достигает своей высоты, земля дос­ тигает своей толщины, луна освещает свою ночь, солнце ос­ вещает свой день, инь и ян превращаются, в порядке распо­ лагаются звезды» (7, 348-349); «В тьме вещей, в сотнях родов все от корня до верхушки подчинено порядку» (7, 254).

Во времена далеких предков, умевших не нарушать поряд­ ка природы, «сладкие дожди выпадали вовремя, пять злаков густо взрастали. Весна порождала, лето растило, осень прино­ сила урожай, зима прятала...» (7, 128); «Тогда солнце и луна были кристально ясны, звезды и созвездия не сбивались в дви­ жении, ветры и дожди приходили вовремя, злаки вызревали, тигры и волки зря не кусались, хищные птицы зря не напада­ ли. Фениксы спускались на подворье, единороги бродили в предместьях, сине-зеленого дракона впрягали в упряжку, фэйхуан мирно склонялся над кормушкой...» (7,94 - 95) ,3.

Таким образом, природа предстает в «Хуайнаньцзы» как некое целесообразное целое, руководимое своей душой, дао, соединяющей в себе функции разума и блага, т.е. целена­ правляющего и животворящего начал. В руках дао объеди­ нены бразды правления, и недаром человек, обретший един­ ство с дао, уподоблен возничему колесницы, объезжающему как хозяин свои обширные владения:

«Великий муж спокойно бездумен, покойно беззаботен. Не­ бо служит ему балдахином, земля - основанием колесницы, че­ тыре времени года - конями, инь-ян-возничим. Оседлав обла­ ко, поднявшись над туманами, следует творящему изменения. Ослабив волю, расправив суставы, в стремительном движении несется через пространство Где можно шагом - там шагом, где вскачь - там вскачь. Повелевает богу дождя (Юйши) оросить дороги, посылает бога ветра (Фэнбо) смести пыль. Молния служит ему плеткой, гром - колесами колесницы. Поднимается вверх и странствует в занебесном пространстве. Спускается вниз и выходит из ворот безграничного. Внимательно все ос­ матривает и обозревает, возвращая всему полноту. Приводит в порядок все четыре предела и возвращается в центр. Так как неоо для него балдахин, то нет ничего, что бы он не покрывал. Так как земля для него - основание колесницы, то нет ничего, что бы он не поддерживал. Так как четыре времени года его кони, то нет ничего, что не смогло бы ему служить. Так как инь-ян его возничий, то нет ничего, что было бы не предусмот­ рено. Стремителен, но недвижен, мчится далеко, а не ведает ус­ талости. Четыре конечности неподвижны, слух и зрение не ис­ тощаются. Откуда же знает он границы восьми пределов и де­ вяти сторон света? В руках у него рукоять дао, и потому он способен странствовать в беспредельном» (7,3)31

13 Феникс, единорог, сине-зеленый дракон, фэйхуан - сказочные благовещие птицы и животные

381