ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ИСКУССТВО ВЛАДЫЧЕСТВОВАТЬ
Пребывать в недеянии, наставлять без речей - в этом заключается искусство владык. Чистый и спокойный, он недвижим, соразмеряется с единой мерой и не колеблет ся, придерживается «следования» 1 и служит низшим, исполняет должное и не трудит себя напрасно. Сердцу его известна колея, и наставники и советники ведут по ней: уста способны к речам, и придворные его крас норечивы, он способен к движению, и министры его вы ступают с инициативой; уши его способны слышать, и политики выступают с советами Поэтому все обдумано так, что не бывает упущений, предусмотрено так, что не бывает ошибок. Речи его искусны, поступки - образец для Поднебесной Во всяком своем предприятии он со размеряется со временем, в движении и покое следует [внутреннему] закону вещей. Не делит на прекрасное и безобразное, любимое и ненавистное, не награждает, не карает, не выказывает ни радости, ни гнева Каждое называет его именем, каждого причисляет к его роду Дела предоставляет их естественному ходу, ни в чем никогда не исходя от себя
Поэтому в древности цари носили головной убор с подвесками, закрывающими глаза, с желтыми шариками на нитях, закрывающими уши, - чтобы притупить зре ние, притушить слух. Сын Неба был отделен экраном \ чтобы оградить себя Сфера его управления простира лась далеко, а то, что он подвергал исследованию, лежа ло близко; то, что он упорядочивал, было огромно, а то за чем он следил, было мало. Когда глаза безудержно смотрят, рождается беспокойство; когда уши безудержно слушают, рождается смятение, когда уста безудержно го ворят, рождается смута Эти три «заставы» нельзя не ох ранять бдительно Если страстям определена мера, они оклупают, если же им потворствуют - они становя!си разбойниками.
Небесный эфир образует душу хунь, земной эфир обра зует душу по Возвращаясь в обитель Мрака \ каждая из них поселяется в своем жилище, хранит его и не теряе1
Вверху объединяется с Великим Единым Частицы цзин
142
Великого Единого проникают в небесное дао. Небесное дао темно и безмолвно Нет у него ни нутра, ни края Ве лико беспредельно, глубоко безмерно А какова его связь с человеческими делами, и вовсе не постижимо.
В древние времена, когда Священный земледелец управлял Поднебесной, дух не метался в груди, ум не уст ремлялся ко всем четырем краям света, а душа была пол- 128
на добрых и честных помыслов. Тогда сладкие дожди вы падали вовремя, пять злаков густо взрастали. Весна по рождала, лето растило, осень приносила урожай, зима прятала. По лунам рассчитывали, по сезонам проверяли. Год заканчивался возблагодарением за труды, и молодое зерно вкушали своевременно 4. Жертву свершали в Свет лом зале. Светлый зал имел крышу, но не имел стен. Он был доступен порывам ветра и дождя, холод и жара ему были не страшны, свободно можно было входить в него. В народе воспитывали сознание общего блага. Люди бы ли безыскусственны и правдивы, не затевали ожесточен ных тяжб, а имущества было достаточно; не истощали те ла, а успешно вершили свой труд. Следовали тому, что давали им небо и земля, и объединялись с ними в гармо ническое единство. Они были грозны, но никого не уби вали; казни существовали, но их не применяли; законов было мало, и ими не докучали. Поэтому изменения в те времена происходили как по велению духа. Их земли простирались на юг до страны Спящих ногами вместе, на север - до Темной столицы, на восток - до Солнечной до лины 5, на запад - до Саньвэй. И не было таких, которые бы им не подчинились. В те времена законы были снис ходительными, а наказания мягкими, тюрьмы пустовали, а вся Поднебесная жила одними обычаями, никто не таил злобных помыслов
Правление же последующих поколений было не тако во. Высшие стремились к добыче и не знали меры, низ шие стали жадны и недобры. Народ обеднел и озлобился, истощал силы в трудах, но безуспешно. Мудрствования и ложь повсюду пустили ростки. Разбойники и воры под нялись во множестве. Высшие и низшие возненавидели Друг друга. Распоряжения и приказы не действовали. Политики и все чины не исполняли своей службы и шли наперекор дао, вырывая его корень и совершенствуя вер хушку. Истощили добродетель, приумножили наказания и думают, что это и есть управление, а это все равно что приманивать птицу с арбалетом в руках, приручать со баку, обламывая об нее палку. От таких действий смута только возрастет. «Когда вода загрязняется, то рыба за дыхается, когда управление навязчиво, народ охватывает смута»6. Тот, кто выкармливает тигров, барсов, носоро-
143
гов и слонов, помещает их в загоны и клетки, потакает их желаниям, угождает им в пище, избегает их гнева и ярости. Однако звери не доживают до конца дней своих, оттого что тело их испытывает принуждение Вот почему чем больше выдумывают всяких уловок высшие, тем бо лее лживы становятся низшие; чем деятельнее высшие, тем ленивее низшие; чем беспокойнее высшие, тем неуве реннее низшие; чем требовательнее высшие, тем больше тяжб среди низших. Не утвердиться в корне, а предпри нимать что-то в верхушках все равно что вздымать пыль, желая смести ее, хватать в охапку хворост, спасаясь от огня. Поэтому мудрецы были умеренны в деяниях и управляли легко, скромны в требованиях, и царило до-
129вольство Не делали раздач, а были милостивы; не про износили речей, а пользовались доверием; не требовали,
а получали; не действовали, а свершалось.
Подобный глыбе, мудрец хранит естественность; опи рается на благо и воплощает правоту. Поднебесная следует ему как эхо - звуку, как тень - форме, ибо то, что он со вершенствует, - это корень Наказаний и штрафов недос таточно, чтобы изменить нравы; казни и убийства не могут пресечь зла. Только там, где чтят преобразования духа, со вершенные частицы цзин в него превращаются 7. Ведь ок рик не слышен далее ста шагов, в то время как воля спо собна распространяться на тысячу ли.
Зимой тьма вещей тянется к солнцу, а летом ищет те ни - их никто не побуждает к этому. Так и образ Совер шенного цзинъ никто не призывает, он сам приходит; ни кто ему не приказывает, он сам уходит. Глубокий, глубо кий мрак. Кто здесь творит - неизвестно, а все само ус пешно свершается Умные не могут его воспеть, красноре чивые не могут его описать.
В древние времена Суньшу Ао безмятежно спал, а жители Ин 9 не имели повода затупить свои клинки И Ляо, что жил к югу от рынка, играл шариком, а два се мейства, даже будучи в крайности, снисходительно отне слись к его отказу 10. Панцирь и латы, грозный взор и сильный взмах руки - всего этого далеко не достаточно, чтобы защитить от копий и мечей. Обязательства и шел ковые ткани в дар, наказания и казни - все это слишком слабо, чтобы спасти от беды Смотреть, полагаясь на глаза; отдавать приказы, повинуясь ушам, - таким обра зом управлять трудно Когда Цюй Воюй был министром, Цзыгун 11 навестил его и спросил: «Как ты управляешь страной7» Тот ответил: «Управляю с помощью неуправления» Цзяньцзы 12 собирался походом на Вэй и послал туда своего главного астролога Мо. Вернувшись, тот до ложил: «Цюй Воюй стал министром, и теперь нельзя вес-
144
ти войска» Надежные границы, опасные преграды - раз ве их достаточно для достижения победы? Так, Гао Яо был немым, а учредил Великий закон, и в Поднебесной не стало лютых казней - и потому он значительнее гово рящих. Наставник Куан был слепым, а стал Главным жрецом, и в Цзинь исчезли беспорядки в правлении - и потому он значительнее зрячих. Таким образом, при казывать не говоря; видеть не глядя - это то средство, с
помощью которого наставляли Фуси и Священный зем- 130
леделец. Ведь народ воспитывается, следуя не за речами, а за деяниями. Так, циский Чжуан-гун сам был храбрым удальцом, но драк не поощрял. Царство же его тем не менее претерпело много бед, вплоть до мятежа Цуй Шу 13. Цин Сян был сладострастник, но не поощрял вольностей. Народ же его был охвачен смутой, пока все не кончилось делом Чжао Ци 14. Итак, то, что приведено в движение Совершенным цзин, [неизбежно идет своим путем] так, как весенний эфир рождает, а осенний - уби вает. Мчись на курьерских, лети на почтовых - не срав нишься с ним в быстроте!
Разве не подобен управляющий людьми стрелку? Здесь попадает в осеннюю паутину, там - должен охва тить сюньчанх5. Поэтому нужно быть внимательным к причинам тех или иных влияний. Юн Цици 16 только раз тронул струну, а Кунцзы три дня испытывал наслажде ние, взволнованный ее гармонией. Цзоу Цзи 17 нажал на лад, и [циский] Вэй-ван грустил весь вечер, взволнован ный печалью. Игрой же на всех струнах циня и сэ, вос созданием всех звуков можно заставить человека печа литься или радоваться. Когда же установление законов, введение наград не может исправить нравы, изменить обычаи - это значит, что чистые помыслы не смогли осуществиться. Нин Ци 18 пел, лежа под телегой, песню странствующего купца, а [циский] Хуань-гун, выслушав, вздохнул и понял, [что Нин Ци необыкновенный чело век]. Совершенное цзин входит в человека глубоко. По этому говорится: «Вслушиваясь в звуки музыки, узнаешь нравы. Наблюдая нравы, познаешь, как их изменить». Кунцзы учился игре на цине у Мастера Сяна 19, а пони мал мысли царя Просвещенного. Наблюдением малого достигал мудрости. Яньлинский Цзицзы 20, слушая лускую музыку, постигал нравы Инь и Ся, вникал в близкое, чтобы познать далекое.
Создания далекой древности распространяются на ты сячу лет вперед, не утрачивая своей красоты. Тем более возможно преобразование народа в своем поколении!
Во времена Тана в течение семи лет была засуха, и он молил небеса на краю Рощи шелковиц21. И все облака
145
Поднебесной сгустились, и дождь пришел из-за тысячи ли. Простотой и чистосердечием Тан тронул небо и зем лю. Дух его проникал за пределы всех сторон света. Раз ве можно достигнуть этого, рассылая приказы, вводя за преты?
Мудрые цари древности пестовали Совершенное цзин внутри, а вовне забывали о любви и ненависти 22; произно сили речи, чтобы выразить чувства; отдавали распоряже ния, чтобы изъяснить повеления; упорядочивали с помо щью обряда и музыки; воспитывали с помощью песен и напевов. Деяния пронизывали тысячи поколений, и не бы ло им ни в чем преграды; распространялись на четыре сто роны света, и не было им предела. И даже птицы и звери и вся тьма насекомых подчинялись их преобразованиям. Что уж говорить о тех, в чьих руках были законы, кто рассылал приказы! Поэтому первое в духовном преобразовании - не допускать неправды, во-вторых, награждать достойных и наказывать бесчинствующих.
131 Оценивали советников, не примешивая собственных пристрастий, потому и могли удерживать равновесие. Шнуром измеряли внутреннее и внешнее, не считаясь с собственным глазом, потому и выдерживали правиль ность. Властители, применяя закон, отставляли в сторону собственные суждения о добре и зле, потому и могли от давать приказы. Тогда в оценке важного и незначитель ного не ошибались ни на йоту; в исправлении всякой кривизны не теряли ни крупинки. Прямо нападали на ложь и порок, не избегая опасностей от этого для себя. И зло не могло вводить в заблуждение, клевета не могла вы зывать смуты. Благодеяниям не было места, обидам негде было укрыться.
Таковы те, кто служат искусству 23 и отказываются от субъективных помыслов, и с теми, кто управляют через деяния, они не дружат.
Лодка плывет по воде, телега катится по земле - благо даря естественным свойствам воды и земли. Но если дере во столкнется с осью телеги и сломает ее или вода завертит лодку и разобьет ее о камни, мы не виним ни дерево, ни камни, а обвиняем того, кто оказался не искусен, потому что ни камень, ни дерево не имели какого бы то ни было умысла. Таким образом, дао дополняется умом, и от этого возникают заблуждения; благу приходит на помощь серд це, и от этого возникают опасности; сердце обретает глаза, и теряется ясность зрения Нет оружия сильнее воли, и да же меч Мо Се ей уступает; нет разбойников больших, чем Инь-Ян, и барабан и палочки 24 бессильны против них. Ныне безмены и весы, циркули и угольники, будучи одна жды установленными, не изменяются. Будь то в Цинь или
146