Материал: Философы из Хуайнани. Хуайнаньцзы

Си Ши 15 он не отличит от огородного пугала. Жизнь и смерть для него лишь превращение, а тьма вещей - как один род. Объединяет свои цзине корнем Великой чисто­ ты и странствует в просторах смутного края. Свои цзин не посылает, свой дух не трудит. Объединяется с безы­ скусственностью Великого хаоса и устанавливается в центре Совершенной чистоты

Поэтому он спит без сновидений, его ум молчит, его земная душа не тянет вниз, его небесная душа не рвется вверх. Бродит между началом и концом, не заботясь об их границах. Сладко спит в обители Великой тьмы и пробуж­ дается в Световом пространстве. Отдыхает в краю, где нет границ, и странствует в земле, где нет форм. Поселяется, не занимая объема, помещается, не занимая места. В движе­ нии невидим, в покое неощутим То ли есть, то ли нет, то ли жив, то ли мертв, то появится, то исчезнет в не имею­ щем промежутка. Он делает своими рабами демонов и ду-

Ю5 хов, проскальзывает в неизмеримо глубокое, проходит в не имеющее промежутка и кружится среди разнообразных форм Конец и начало подобны кольцу - не постичь их круговорота Только разум способен восходить к самому

дао.

Странствие естественного человека подобно вдоху и выдоху - выдыхает старое, вдыхает новое. Ничто не спо­ собно взволновать сердце человека, воспитавшего свою форму: ни раскачивающийся на ветвях медведь, ни вытя­ нувшая голову птица, ни плещущиеся в ваде дикие утки, ни скачущие обезьяны, ни глаза совы, ни повернувший го­ лову тигр. Пусть дух его высоко вздымается, он при этом не теряет полноты. Ни день, ни ночь не приносят ему ущерба, он со всем сущим переживает весну ,6. А когда достигнуто это единство, в сердце родится чувство време­ ни 17 Умеющий беречь свою форму не терпит ущерба и в сердце: есть жилище, и цзин не утекают. Но ведь прока­ женный не сбивается с дороги, а форма помешавшегося не имеет изъяна - но кому досуг задумываться над тем, как может дух при этом далеко переселяться?

.Форма изнашивается, а дух не подвержен изменениям, потому что, опираясь на неизменяющееся, откликается из­ меняющемуся. Происходит тысяча превращений, тьма пе­ ремен, и нет им конца. Изменяющееся вновь возвращается в бесформенное, неизменяющееся же рождено вместе с не­ бом и землей ,8.

Когда дерево умирает, зелень оставляет его. Разве то, что заставляет дерево жить, дерево же? А наполняющее форму ведь не форма же? Вот почему то, что порождает жизнь, никогда не умирает, а умирает только то, что им порождено; то, что изменяет вещи, само не изменяется, а

122

изменяются лишь творимые им изменения 19 Презри Под­ небесную, и с духа спадут оковы; пренебреги вещами, и сердце освободится от сомнений, уравняй жизнь и смерть,

иволя обретет бесстрашие; уподобься ходу изменений и превращений, и взор твой обретет ясность

То, что для массы людей есть только пустые слова, я намерен разложить по родам и пристально рассмотреть

Наслаждение быть владыкой происходит от возмож­ ности полного удовлетворения желаний глаз и ушей, т удовольствий тела и плоти. Ныне считаются красивыми высокие башни и многоярусные беседки, а при Яо были простые нетесаные балки, невыделанные карнизы; счи­ таются прекрасными драгоценные диковинки, невидан­ ные редкости, а при Яо ели простой рис и просо да по­ хлебку из ботвы; считаются приятными узорчатая парча

ибелый лисий мех 20, но Яо прикрывал тело холщовой одеждой, спасался от холода оленьей шкурой. Предметы, необходимые для жизни, не надо умножать, с прибавле­ нием их удваиваются печали. Поэтому Яо передал Под­ небесную Шуню так, как будто освободился от тяжелой ноши, и не просто на словах - поистине ему с ней нечего было делать. Это вот и есть средство презреть Поднебес­ ную. Юй, объезжая [Поднебесную] и будучи на юге, пе­ реправлялся через Реку. Желтый дракон поднял его лод­ ку на спину, люди в лодке перепугались так, что то крас­ нели, то бледнели. Юй же весело сказал: «Небо дало мне жизнь. Я истощил силы, служа народу. Жизнь - обуза, а смерть - возвращение. Стоит ли напрасно возмущать свой покой?» Юй посмотрел на дракона, словно на ка­ кую-нибудь ящерицу, и даже не изменился в лице, а дра­ кон прижал уши, вильнул хвостом и исчез. Юй конечно же умел презирать вещи.

Чжэнская шаманка гадала Хуцзы Линю по лицу21. Ре­ зультат сказала Лецзы, и тот, плача, отправился к Хуцзы поведать о беде. А Хуцзы жил, опираясь на свою небесную

иземную природу, отношения имени и сущности его не за­ нимали, - ибо пружина жизни запускается не снаружи, а внутри22. Он смотрел на жизнь и на смерть как на равные вещи. Цзы Ц ю 23 было пятьдесят четыре года, когда у него вырос горб. Позвоночник вздыбился над макушкой, под­ бородок упирался в проваленную грудь, бедра торчали вверх, фаллос, приходя в волнение, упирался в небо Он подполз на четвереньках к колодцу и воскликнул: «Вели­ колепно! Творящее изменения сделало меня таким приго­ жим!» Для него все изменения и превращения были рав­

ны 24.

Поэтому, взирая на путь Яо, видя волю Юя, понима­ ешь ничтожество Поднебесной; вникая в рассуждения

123

Ю7 Хуцзы, познаешь равенство жизни и смерти, видя Цзы Цю, убеждаешься в равенстве всех изменений Поэтому совершенный человек стоит, опираясь на неколебимую колонну, идет по нескончаемой дороге, пользуется неис­ сякаемой казной, учится у бессмертного учителя Куда бы ни направлялся, все пройдет, во что бы ни уперся, все преодолеет. Жизнь считает недостойной того, чтобы тре­ вожить свою волю, смерть - чтобы омрачать свой дух Вытягивается и сокращается, поднимается и опускается покорный судьбе, послушно следует ее поворотам. Беда и счастье, польза и вред, тысячи изменений, тьма прев­ ращений - разве достойно что-нибудь из них страданий сердца?!

Такой хранит изначальную простоту, бережет кри­ стальную чистоту. Как кузнечик сбрасывает свой покров, как змея меняет кожу, странствует в Высшей чистоте, взмывает ввысь и остается один, забывшись, вступает в тьму. Если даже фениксы не могут поспеть за ним, то что уж говорить о перепелках! Власть, положение, титул, жа­ лованье - разве способны они возбудить его волю? Яньцзы во время присяги Цуй Шу под угрозой смерти не изменил долгу25. [Цилян] Чжи и Хуа [Чжоу] 26 шли в смертельный бой, и правитель города Цзюй не смог их остановить щед­ рой взяткой. На Яньцзы можно было воздействовать ми­ лосердием, но нельзя было принудить силой Чжи и Хуа могли остановиться ради соблюдения долга, но их нельзя было прельстить выгодой. Если долг велит благородному мужу умереть, его не остановить ни богатством, ни знат­ ностью; если долг повелевает действовать, то его не запу­ гать угрозой смерти. Если уж ради исполнения долга ос­ таются непреклонными, то тем более непреклонны те, кто вообще не связан вещами, и еще более те, кто пребывает в недеянии!

Яо не дорожил Поднебесной, поэтому и передал ее Шуню; царевич Чжа не слишком высоко ставил обладание царством, поэтому и уступил престол 27, Цзы Хань не счи­ тал нефрит богатством, поэтому и не принял сокровища 28, У Гуан не захотел сохранить жизнь, поступившись долгом, потому и бросился в пучину29. С этой точки зрения высшее благородство не зависит от пожалований, высшее богатст­ во не зависит от имущества, нет ничего более Поднебес­

ий ной, однако была отдана другому, нет ничего роднее тела, однако было брошено в пучину. За вычетом сказанного ничто не достойно того, чтобы его домогаться Таких на­ зывают освободившимися от пут. Освободившиеся от пут не дорожат Поднебесной.

Если вникнуть в доводы совершенного человека, вду­ маться в суть изначальных дао и дэ, а затем обратиться к

124

поступкам пошлой толпы, то поистине становится стыдно! По сравнению с поступком Сюй Ю что стоят «Золотая пе­ ревязь» и «Леопардовый колчан»!30 Яньлинский Цзицзы не принял царства У, и тяжущиеся из-за свободных земель ус­ тыдились 31 Цзы Хань не прельстился драгоценным нефри­ том, и спорящие из-за долговых обязательств были присты­ жены. У Гуан не захотел пачкаться грязью современного мира32, и алчные и трусы задумались. Поистине, не встре­ тившись с людьми высокой чести, не знали бы, что жизнь недостойна того, чтобы ее жадно домогаться, не услышав великих речей, не знали бы, что Поднебесная не представля­ ет достаточной выгоды.

Так, собравшиеся у бедного деревенского алтаря бьют в тазы, хлопают по стенкам кувшинов, вторя друг другу, поют - и считают это радостью. А когда бы они попробовали ударить в барабан цзяньгу33, зазвонить в великий колокол, то сердце их содрогнулось бы и они устыдились бы своих тазов и кувшинов. Те, кто бережно хранит Песни и Предания, совершенствует свое знание канонов, но не проник в смысл совершенных речений, подобны бьющим в тазы и хлопающим по стенкам кув­ шинов; а те, кто старается ради Поднебесной, подража­ ют бьющим в барабан цзяньгу. Почет и власть, преус­ пеяние и выгода - это для всех предмет вожделений, но дай им в левую руку Поднебесную, а правой пусть пере­ режут себе горло, ведь и глупец не согласится. Значит, жизнь дороже Поднебесной?!

Мудрец ест столько, сколько нужно для поддержания дыхания; одевается так, чтобы прикрыть тело, удовлетво­ ряет естественные потребности, не нуждаясь в лишнем. Нет Поднебесной - это не нанесет ущерба его природе, есть Поднебесная - это не нарушит его гармонии. Есть Поднебесная, нет ли - ему все едино. Пожалуй ему хоть житницы Аоцан 34, отдай большие и малые реки - он про­ голодается и поест, почувствует жажду и напьется. То, что вошло в его чрево, не больше плетенки каши да ковша во­ ды, а он сыт, запасы же Аоцана не уменьшились; он утолил жажду, воды же больших и малых рек не оскудели. Есть они - он не станет более сыт, нет их - он не будет голоден, они для него все равно что амбар для зерна, что колодец во дворе.

Великий гнев уничтожает инь, великая радость наносит т урон ян'35, великая печаль разрушает внутреннее, великий страх порождает безумие. Чем отстраняться от грязи, отбра­ сывать путы, не лучше ли никогда не покидать своего корня и пребывать в великом единстве? Зрение ясно, но он не смотрит, слух чист, но он не слушает, уста сомкнуты и не Говорят, сердце сосредоточено, но нет в нем дум. Он отбра-

125

пьют. Связали свое тело, стиснули благо, сдавили гармо­ нию инь и ян9поработили естество. Потому всю жизнь ос­ таются страдальцами.

Достигший высшего дао не таков. Он приводит в по­ рядок свои естественные чувства и свою природу, упоря­ дочивает мысли, растит в себе гармонию, ценит соответ­ ствие. Он находит наслаждение в дао и забывает о худо­ родстве, обретает покой в благе и забывает о бедности. В

126