Материал: Учебники психотерапии Выпуск 1 Серия основана в 2001 году. Н. С. Бурлакова В. И. Олешкевич

присутствующих в изображении, чаще всего отмечается наличие "ложек" или одной ложки (23,3%), "стола" (10%). Единичные ответы — "фартушки", "стулья", "ваза". Таким образом, восприятие в этом возрасте синкретично.

Возраст от 4 до 5 лет (38 человек: 19 М и 19 Д)

В качестве изображенных на картинке около 63,3% детей называют "цыплят" (различие с предыдущим возрастом статистически значимо, р  0,002), далее по частоте называния упоминаются "птички" (18,5%, р  0,014) и "утята" (около 5,26%, р  0,03). Единичные варианты — "воробьи", "цапли", "козлятки" и др. (всего 13%). Таким образом, можно утверждать об увеличении реалистичности и конкретизации восприятия по сравнению с предыдущим возрастом, наряду с развитием и языковой фиксацией новых форм самовыражения восприятия, которые формируются в диалоге со взрослым, задающим вопросы (напр., "кто это?") и ожидающим, оформляющим ответы на них. Интересно, что в этом возрасте мы сталкиваемся с предпосылками количественного определения персонажей через простое указание на них пальцем ("этот... этот... этот" — 10,54% детей), что в свою очередь предполагает некоторый устойчивый уровень качественных определений в структуре самосознания.

Изображенная на заднем плане курица теперь больше не называется "уткой" ("петушок" — единичный вариант), а в 23,7% случаев выступает именно как "курица" (р0,033). В 10,54% случаев она называется "мамой" и в 10,54% фигура называется "курочка-мама". Помимо отмеченной тенденции к увеличению реалистичности восприятия, данный факт свидетельствует о том, что в выраженном в речи восприятии начинает отображаться структура семейно-бытовых отношении в отличие от превалирующего предметного восприятия тина "смотри, петушок!", присущей более раннему возрасту. Кроме того, в двух из имеющихся в нашем распоряжении случаев, структура семейных отношений прямо проецировалась на птиц, сидящих за столом, через называние "папа, мама и сын" или "мама, папа и дочка". Вместе с тем, по-прежнему достаточно высоким остается процент игнорирования фигуры на заднем плане в восприятии детей (около 52,6%, из них 14 М (73,7% от общего числа мальчиков) и 6 Д (31,6% от общего числа девочек)), что отчасти может быть связано с выбором и следованием отцовской идентификационной модели у мальчиков (которые, следуя реалистичности, не могут назвать курицу "петухом" и одновременно обозначение фигуры как женской для них не является актуальной). Но, вероятно, наиболее важным объяснением является то, что у мальчиков в этом возрасте в контексте процессов кормления феномен эмансипации от матери не является центральным, сохраняется взаимная привязанность матери и мальчика. Поэтому в благоприятном случае (отсутствии сильных фрустраций) для мальчиков не достает условий для осознания значения матери, (что проявляется, в том числе, и в речи), в отличие от девочек, у которых в этом возрасте одной из важных является проблема эмансипации от матери, с которой у девочек имеется устойчивая идентификация (в этом смысле, играя, девочка хочет кормить сама, вместо матери, с которой ранее установилась связь). Желание обособиться от матери подтверждается и звучащей в рассказах девочек темой отделения (автономизации) от матери и самостоятельного существования цыплят за пределами родительского дома ("убегание в лес", "поиск приключений" и т.п.) с обязательным возвращением обратно в родное гнездо.

Увеличивается доля восприятия функциональных предметов, которые обычно сопровождают еду. Так, если "ложки (у)" в 3-4-летнем возрасте видят 23,3% детей, то в 4-5-летнем 34,2% (из которых 47,4% мальчиков и 21% девочек). В 3-4-летнем возрасте "тарелку" видят 7% детей, а в 4-5летнем — 18,5% (38,5% мальчиков и тот же процент девочек). Аналогичная тенденция присуща и для восприятия "стола" (соответственно 10% и 23,7%). Подобная детализированность восприятия отражает формирование отстраненной, объективированной позиции и развитие, дифференциацию субъект-объектного отношения.

Если в возрасте 3-4 лет оппозиции, заданные в восприятии, имеют в большей мере предметный и абстрактно-социальный характер ("петушок — птички", "Утенок — это тоже утенок"), или же, что чаще, оппозиций в структуре восприятия стимула не формируется вовсе, то в возрасте от 4 до 5 лет значительно увеличивается число оппозиций "курица — цыплята" (около 29%). Значительно больше в этих оппозициях находят отражение социальные отношения: например, "курица этому дала, этому дала и этому дала поесть"(3 случая). Таким образом, это знаменует собой развитие личностной обособленности, дифференциацию структурных отношений Я-Другой, а также осознание зависимости от взрослого (матери, прежде всего). Если в 3-4 г. тенденция к спонтанному отражению семейных отношений только намечается и носит более непосредственный характер "папа, мама я Дима" (ребенок, называет себя в качестве сидящего за столом со своими папой и мамой), или же ребенок с тревогой спрашивает: "А где их мама?" и тут же помещает ее сидящей за столом в середине, то теперь оппозиция принимает характер "папа, мама и сын" или "мама — детишки", таким образом, отмечая постепенную объективацию процесса восприятия и соответственно более рефлектированную структуру Я. Кроме того, в восприятии 4-5-летних детей находит отражение и более широкая проекция социальных отношений "папа, мама и бабушка" (или "дедушка"). Таким образом, вместе с расширением Я увеличивается и структура объективированного мира.

Возраст от 5 до 6 лет: 43 человека (22 М и 21 Д)

Около 58% детей спонтанно проецируют "цыплят" (или других персонажей) и "маму" либо другого взрослого. Персонажей, сидящих за столом, называют "цыплятами" 67,4% детей, возникает желание пересчитать цыплят и возникающее уточнение в связи с этим "3 цыпленка". Восприятие, таким образом, все больше объективируется, разлагается на количественные элементы, которыми ребенок начинает легко и с удовольствием оперировать. В этой связи в процессе возрастной динамики можно отметить следующую тенденцию: первоначально синкретическое восприятие затем через качественное указание ("это тарелка", "это стул" и пр.) дифференцируется, а затем движется в направлении все более расчлененной количественной оценки. Пересчет, таким образом, возникает на фоне удержания определенного качественного целого и возникшего желания уточнить "а сколько же персонажей?". Если в раннем возрасте персонажи воспринимаются как несвязанные друг с другом, хотя и называемые ("цыплята... а вот петух"), то далее (в 4-5 лет) формируется целое рассказа, связывающее, увязывающее в единое целое стимулы, расположенные в разных плоскостях изображения, теперь же в 5-6-летнем возрасте фон целого формируется изначально и ребенок может манипулировать его частями как частями изначально заданного целого. Данный факт свидетельствует и о дифференциации субъект-объектных отношений, обострении ощущения, что "это есть они и они другие, я могу отстраниться и пересчитать их", появляется потребность демонстрировать свои знания, свое видение для Другого, излагать позицию, и сама по себе точность восприятия возрастает.

Персонаж на заднем плане в 25,5% воспринимается как "курица" и в 25, 5% как "мама" (р0,04), таким образом, как "женская" фигура видится в 51% случаев. Курица по-прежнему игнорируется в восприятии в 28,4% случаях (при сравнении с возрастом 3-4 лет результат статистически значим, р0,009 (при сравнении с предыдущим возрастом результат также статистически значим, р0,013), курица называется "петухом" примерно в 21% случаев (при сравнении с предыдущим возрастом, результат статистически значим, р

0,007), Женская фигура воспринимается в контексте кормления, как организующая кормление и руководящая питанием детей. Этот факт отражает элементарную проекцию повседневных переживаний ребенка, а также свидетельствует об осознании процесса питания и фиксации его в качестве "постоянного объекта". Данный факт восприятия свидетельствует и об осознании ребенком своей зависимости от матери.

Появление "петуха" среди воспринятых фигур после его отсутствия в 4-5 лет подтверждает "всплеск" конфликтных ситуаций в восприятии семьи с одной стороны, а с другой — отражает специфику и характер идентификации ребенка, что подтверждается данными рисунка семьи (так, из представленных ответов 90% называния фигуры на заднем плане "петухом" принадлежит мальчикам (36% от числа всех задействованных в выборке мальчиков) и лишь 10 % девочкам (4,7% от числа всех присутствующих в выборке девочек). Причем по сравнению с возрастом 3-4 лет структура идентификации становится более рефлектированной, напряженной и устойчивой. В данном случае обнаруживаются существенные циклы в развитии восприятия и самосознания ребенка, которые проявляются в "возвращении" к существовавшим уже в более раннем возрасте структурам перцепции, но уже на более рефлектированном и динамически проработанном уровне, что перекликается с идеей цикличности, содержащейся в работах Эльконина Д.Б.(1971); Mahler M. (1975). Эти циклы обнаруживаются и на материале других картинок САТа.

Устойчивой выступает тенденция к увеличению в восприятии числа функциональных предметов во время еды. Около 21% детей упоминают про "тарелки", функциональная значимость которых уточняется теперь через восприятие их размера (большая и маленькая), что отражает в свою очередь определенные социальные предпочтения. Кроме того, социальное маркирование предметов выражено посредством их принадлежности определенному лицу ("мамина тарелка" и др.). Также чаще других упоминаний представлены "стол" (25,5%) и "ложки" (16,5%, при сравнении с предыдущим возрастом, результат статистически значим, р0,03). Таким образом, происходит не просто увеличение детализации восприятия, но функциональные качества предметов приобретают новое социальное значение, осуществляется, по сути, социальная рефлексия функциональных качеств, что обозначает переход от преимущественного оперирования предметами (до 5 лет) к дифференцированному оперированию социальными ролями. Это доказывается и представленностью в 5 случаях, из имевшихся в нашем распоряжении, восприятия каждого из сидящих цыплят по отдельности с приписыванием им различных состояний (первый вертит головой и дрыгает ногой, второй — тихо сидит, а третий — смотрит, что будет" и пр.). Это, прежде всего, связано со способностью узнавать эти состояния в себе, а затем и опознавать их в Другом. В отличие от ранних возрастных периодов начинают встречаться упоминания об индивидуальных предметах "культурного" питания, так, в этом возрасте дети говорят о "воротничках" на шее

y цыплят. Это связано с отражением в речи новых фрустраций в контексте социальных отношений, связанных с питанием.