Материал: Смагина С.М. Политические партии России в контексте ее истории

Реальный политический процесс развивался в значитель­ной степени спонтанно. Массы, политизированные в условиях гласности, первых в советской истории многомандатных вы­боров, и одновременно разочарованные неэффективностью горбачевских реформ, тем не менее, поддерживали новые идеи. Уличная стихия бушевала. За 8 месяцев 1989 года было про­ведено свыше 2500 митингов, 1030 из которых были несанк­ционированными [23]. По стране прокатилась волна шахтер­ских забастовок. Все это свидетельствовало о наличии кризи­са доверия к партии и руководству.

Становился очевидным тот факт, что радикальное демо­кратическое движение перехватывало управление массами, начиная выступать как оппозиционная сила по отношению к курсу Горбачева. Радикально-демократическое течение полу­чило организационное оформление летом 1989 года, когда на I съезде народных депутатов СССР была создана Межрегио­нальная депутатская группа, сопредседателями которой ста­ли: Ю.Н. Афанасьев, Б.Н. Ельцин, В.А. Пальм, Г.Х. Попов, А.Д. Сахаров. По существу она стала первой парламентской оппозицией, официально признанной государством. Ее руко­водители уверяли общественность через средства массовой ин­формации, что стремились к решению накопившихся проблем и не имели политических целей. Однако они в известном смысле «лукавили». Г.Х. Попов на неофициальной конференции оп­позиционных сил в сентябре 1989 года говорил: «...У нас есть шанс для победы. Нужно ставить на учет каждого депутата РСФСР. Он должен понять, что если он будет голосовать не так, как скажет межрегиональная группа, то жить ему в этой стране будет невозможно» [24]. Последующие события пока­зали, что Межрегиональная группа повела достаточно реши­тельную борьбу за власть, мобилизуя массы на выступления протеста. Эмиссары оппозиции организовывали митинги, де­монстрации, забастовки и другие акции гражданского непо­виновения с целью давления на власть.

Обстановка в стране обострялась. М.С. Горбачев пытался удержать власть и сохранить политическое лидерство. С этой целью он вынужден был постоянно лавировать между разными политическими силами. Одновременно предпринимались меры, направленные на сдерживание антисоветских и национал-се­паратистских сил, вплоть до применения ОМОНа и спецвойск.

Характерно, что даже в этих условиях Горбачев видел боль­шую опасность для себя в партноменклатуре, а не в радикаль­но-демократической оппозиции. Хотя наряду с политически­ми радикалами стали действовать национальные радикалы с идеями расширения нрав республик и реформы советской федерации.

В 1989—1990 гг. на новый уровень вышло противостояние Горбачева и Ельцина. Ельцин, ставший первым действующим председателем Межрегиональной депутатской группы, еще при жизни А.Д. Сахарова [умер 14 декабря 1989 г.] стремился закрепить официальный статус своего лидерства. Вернувшись, несмотря на горбачевский запрет, в политику, Б.Н. Ельцин был поддержан митингующими массами и стал фактически лидером народной оппозиции. Демократическая пресса помогла ему создать имидж борца с консервативными силами, одно­временно изображая Горбачева как борца за личную власть. На этой волне Б.Н. Ельцин был избран Председателем Вер­ховного Совета РСФСР. Он стал представлять собой реаль­ную угрозу для М.С.Горбачева.

Подоплекой борьбы двух лидеров стало разное представле­ние о целях и содержании процесса реформирования. М.С. Гор­бачев декларировал приверженность социалистическому вы­бору, а Б.Н. Ельцин все более склонялся к либерально-демок­ратическому варианту развития. Ельцин практически поста­вил вопрос о кардинальном изменении политического курса: смене социально-экономической и политической системы.

Дальнейшие события показали, что радикальная демокра­тическая оппозиция сумела повести за собой массы. Она до­билась на выборах в представительные республиканские и местные органы желаемого — большинства. Оппозиция про­никла во властные структуры и стала в рамках отдельных республик «властью — оппозицией» [25], хотя еще не облада­ла всей полнотой власти, поскольку была подчинена союзному руководству — Центру.

В начале 1990 года ею была подвергнута массированной атаке «руководящая и направляющая роль КПСС», закреп­ленная в статье шестой Конституции СССР. В марте 1990 года III Внеочередной Съезд народных депутатов СССР внес изме­нения в данную статью. В ее новой редакции право на учас­тие в выработке политики, в управлении государственными и общественными делами признавалось как за КПСС, так и за другими партийными, профсоюзными, молодежными и ины­ми общественными организациями [26]. Под давлением ра­дикальных сил произошли определенные подвижки в систе­ме, благодаря чему были созданы условия для оформления новых политических форм и движений. Партия в какой-то мере начинала терять свои властные функции, хотя более 70 лет она была становым хребтом огромного, сложного, многонаци­онального государства. Можно ли рассматривать все это, как заранее спланированный процесс, как один из составляющих элементов «революции сверху», вводимый целенаправленно и продуманно? Представляется, что вряд ли. Многое возникало спонтанно. Но важно другое: Горбачев, борясь с консерватив­ными структурами аппарата и подключив к этому массы, явно верил в то, что процессы будут и впредь управляемы, если не со стороны Генсека, то со стороны задуманного им аппарата президентства. На III Внеочередном съезде в марте 1990 г. он был избран Президентом СССР. Оценивая это со­бытие, историки высказывают мнения о начале этапа очеред­ного раскручивания авторитаризма, совпавшего с процессом становления многопартийности как ответной реакции на него со стороны режима [27].

Вместе с тем в позиции М.С. Горбачева происходила опре­деленная эволюция, он становился радикальнее, в его подходах прослеживались не только социал-демократические, но даже либеральные нотки. Это нашло отражение в программе «гуман­ного и демократического социализма», принятой летом 1990 г. на XXVIII съезде КПСС. Генеральный секретарь считал, что средствами его достижения должны были стать смешанная экономика, в которой, наряду с государственной, допускалась и трудовая частная собственность; продвижение к рыночным отношениям; формирование гражданского общества и право­вого государства; разделение властей на законодательную, ис­полнительную, судебную; политический плюрализм, многопар­тийность [28]. Но, несмотря на некоторые изменения идеоло­гических представлений лидера, он и КПСС все более стано­вились объектом критики. Тем более, что XXVIII съезд партии завершился раскатом на реформаторское крыло, не считавшее возможным демократизацию КПСС; и консервативное крыло, обвинявшее в «оппортунизме» М.С. Горбачева. Консерваторы отстояли и реализовали идею об организации Российской ком­мунистической партии. Ее Учредительный съезд состоялся в июне 1990г., первым секретарем был избран И.Полозков.

Одновременно наступали и радикалы: 19 февраля 1991 г. Б.Н. Ельцин потребовал отставки Президента СССР. Они от­крыто повели борьбу за изменение социально-экономического строя страны. По стране прокатился «парад суверенитетов», шла «война законов». Сущностью этого процесса была борьба за разграничение союзной и республиканской собственности, а значит — за овладение реальной властью.

М.С. Горбачев пытался найти «золотую середину» и пред­ложил в качестве «равнодействующей» тактику политического центризма, означавшего как отказ от возврата к доперестро­ечному состоянию, так и от реформаторского максимализма. Но его попытки не увенчались успехом. Оппозиция проводи­мому Горбачевым курсу росла. Консерваторы не простили ему даже частичного отхода от постулатов марксистско-ленинской идеологий, а радикалы — нерешительности в реализации за­падной модели модернизации.

В 1991 году социально-экономическая и политическая об­становка в стране продолжала накаляться, все более обостря­лась проблема целостности союзного государства. 17 марта 1991 г. был проведен всесоюзный референдум, на котором боль­шинство граждан высказалось за сохранение Союза ССР. Каза­лось, что сложный период борьбы за власть и выбор смысловой доминанты для страны завершился победой Горбачева. Однако итоги референдума напряженности не сняли; кризис углублял­ся, ибо ни консервативные, ни леворадикальные силы не отка­зались от конфронтации. Горбачев сделал еще одну уступку своим политическим оппонентам из левых сил, стремясь таким путем сохранить Союз. Он был инициатором Ново-Огаревс­кого процесса, протекавшего в узком кругу высших руководи­телей девяти союзных республик, итогом которого стал дого­вор о Союзе Суверенных государств на федеративной основе. Его подписание было назначено на 20 августа 1991 года.

Консервативное крыло партгосаппарата, руководители си­ловых министерств восприняли Ново-Огаревский проект как недопустимо большую уступку радикалам, республиканским сепаратистам и т. д. 19—21 августа 1991 г. данные силы в лице членов образованного Государственного комитета по чрезвы­чайному положению [ГКЧП], в который вошли: Г.И. Янаев — вице-президент СССР, О.Д. Бакланов — первый заместитель председателя Совета Обороны СССР, В.А. Крючков — пред­седатель КГБ СССР, B.C. Павлов — премьер-министр СССР, Б.К. Пуго — министр внутренних дел СССР, В.А. Стародуб­цев — председатель Крестьянского союза СССР, Д.Т. Язов — министр обороны СССР, А.И. Тизяков — президент Ассоциа­ции государственных предприятий и объектов промышленно­сти, строительства, транспорта, связи СССР. Они предприня­ли попытку переломить ситуацию, отстранить М.С. Горбачева от власти, пользуясь его пребыванием на отдыхе. ГКЧП ввел чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР, в Москву была введена военная техника и войска; предпринята информационная блокада. Но радикалы во главе с президен­том РСФСР Б.Н. Ельциным, избранным на эту должность 12 июня 1991 года, одержали верх. Завершились эти события изъятием из политической жизни КПСС и распадом СССР. К власти пришли силы либерально-демократические ориентации.

Таким образом, история доказала тщетность попыток М.С. Горбачева реформировать тоталитарно-авторитарную си­стему. Она не воспринимала новаций; внутренне присущие противоречия нельзя было разрешить «революций сверху» в варианте, предложенным Горбачевым. Тем более, что многие его инициативы, как, например, Закон о гласности, реализо­вывались на уровне заявлений о намерениях, очередных кам­паний, а не на основе правовых, легитимных актов и глубо­кой модификации управленческих структур. На реальный вызов истории был дан неадекватный ответ.

Но запущенный М.С.Горбачевым в конце 80-х гг. механизм, включавший в себя хотя бы элементы гласности (Закон о пе­чати), демократизацию выборов, идейный и политический плю­рализм — сыграли деструктивную роль по отношению к систе­ме. Иным стал политический климат в обществе, и, в конечном счете, был сокрушен коммунистический режим. Сам М.С. Гор­бачев больше преуспел в демонтаже системы, чем в созидании новой. Представляется верным мнение П.В. Волобуева, под­черкнувшего, что «перестройка, задуманная ее инициатором как реформа, не состоялась, она превратилась в радикальные общественные преобразования, в формационный перелом» [29].

Вместе с тем, перестроечный процесс пробудил волю к переменам; правда об обществе, его истории, полученная бла­годаря свободе слова, привела к ранее небывалой информа­ционной свободе, к осознанию необходимости глубоких сис­темных реформ. Именно в русле этого осознания развивались во второй половине 80-х годов массовые движения «снизу», которые первоначально воспринимались реформаторами как проявление «социалистического плюрализма», а затем стали вызывать тревогу, превратились в достаточно мощный фак­тор развития политического процесса в России.

2. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ В КОНЦЕ 80-х гг.

Во второй половине 80-х годов на фоне разложения госу­дарственно-бюрократического социализма появились ростки но­вого. Живая и конкретная действительность не укладывалась в предложенные «прорабами перестройки» официальные рамки перемен. Она оказалась глубже и сложнее. В политической ткани общества возникли новые образования — самодеятель­ные общественные объединения, движения, а позднее и партии.

Почему и в связи с чем в недрах жесткой однопартийной системы произошли столь существенные перемены? Каковы были их истоки и последствия?

Изменения в значительной мере были обусловлены объек­тивными причинами. Деградирующая, но все еще сильная то­талитарно-авторитарная система обнаружила неспособность разрешать многочисленные внутренние противоречия, нако­пившиеся в обществе. Однако наличие кризиса не могло авто­матически привести к образованию массовых общественных движений. Как известно, в брежневские времена в условиях нарастания кризисных тенденций возникло диссидентское дви­жение, объединенное гуманистическими и демократическими принципами, но так и не ставшее массовым политическим движением.

После 1985 года, несмотря на сопротивление партийно-государственной бюрократии, многое изменилось.

Если прежде официальная пропаганда утверждала в со­знании людей представление о незыблемости однопартийной политической системы, о марксизме-ленинизме как единственно верном учении, ставшим монопольно господствующей идеоло­гией, в условиях переживаемых страной перемен, благодаря развитию гласности, начался сложный процесс переоценки традиционных ценностей в массовом сознании. Раньше то­тальный контроль подавлял инакомыслие, любую оппозицию, теперь стал утверждаться идейный плюрализм, что создавало благоприятную почву для плюрализма политического.

Вместе с тем нарастало разочарование и неудовлетворен­ность традиционными (формальными) политическими инсти­тутами: КПСС, ВЛКСМ, профсоюзами с их иерархичностью, заорганизованностью, заформализованностью. Начался поиск новых путей, не связанных с официальными структурами.

Ощутимые перемены общественных настроений стимули­ровали массовые общественные движения. Современные по­литологи дают им разные определения. Представляется наи­более полно отражающим сущность этого явления определе­ние Э. Гидденса [30], рассматривающего данные движения как коллективные попытки содействия общему интересу или достижения общей цели через коллективное действие вне сферы сложившихся институтов. По его мнению, движения обычно не участвуют прямо в борьбе за политическую власть и дей­ствуют лишь в определенных сферах политики. Они нередко более радикальны, чем партии, имеют подвижные границы, для них характерна организационная рыхлость, неопределен­ность численного состава.

По определению другого политолога Г.И. Марченко, обще­ственно-политические движения — это политические явле­ния, не входящие непосредственно в государственные и партий­ные структуры, но оказывающие влияние на политическую жизнь [31]. К общественно-политическим движениям отно­сятся как организации непосредственного, прямого влияния на политические решения (например, лоббистские организа­ции, профсоюзы), так и массовые, имеющие стихийную, спон­танную природу. Различна степень политизации социальных движений. Сильнее политизированы экологические, антиво­енные, национальные, обычно трансформирующиеся в актив­ные политические силы; практически вне политики действуют духовные движения, коллекционеров и т.д.

Во второй половине 80-х гг. начинается бурный рост мас­сового движения «снизу». Сотнями возникают нетрадицион­ные, неформальные группы, кружки, фонды, комитеты об­щественного управления и другие самодеятельные объедине­ния и организации. Они стимулировали общественную актив­ность в самых разных сферах жизни и творчества: в экологии и культуре, науке и технике. Нередко неформальные органи­зации возникали на основе профессионального интереса: ох­рана памятников, психологическая помощь и т.д. Постепенно происходила политизация сознания их участников. Движения все более ощутимо заявляли о себе в политической жизни. В 1986 году их насчитывалось около 30 тысяч. Характерно, что неформальные движения не регистрировались государством; властные структуры первоначально не мешали их деятельнос­ти до тех пор, пока М.С. Горбачев был уверен в своей способ­ности направить активность «низов» в нужное русло, контро­лировать их.

Социальная база отечественных общественно-политических движений отличалась неоднородностью. В первую очередь ее составляла интеллигенция, вернее та ее часть, которая под­держала призыв М.С. Горбачева к развитию гласности и де­мократизации. Эта социальная группа включала в себя пре­имущественно городскую интеллигенцию, так называемых «шестидесятников», веривших в «социализм с человеческим лицом» и возможность реформирования существовавшей сис­темы. Они занимали определенные посты, были связаны с университетскими кафедрами, прессой, телевидением, радио... В критике тоталитаризма они шли дальше М.С. Горбачева. Используя свое положение в обществе, действовали изнутри системы. Им удалось стимулировать процесс радикализации общественного сознания.

Активно проявила себя и молодежь. В отличие от старше­го поколения она создавала неформальные объединения и дей­ствовала «вне системы». Молодежные неформальные органи­зации обращались непосредственно к массам, призывали к участию в митингах, демонстрациях, актах гражданского не­повиновения и т.д. Их усилия были направлены на организа­цию внешнего давления на власть.

Массовые общественно-политические движения возникали и в центре, и в регионах.

Осенью 1986 года в Москве при «Комсомольской правде» возник Клуб социальных инициатив (КСИ), его лидерами были Б. Кагарлицкий, осужденный в 1982—83 гг. за «инакомыслие», М. Малютин, Пельман и другие. Его участники видели смысл перемен в раскрепощении социальной активности людей, в возможности свободного проявления и использования ими ини­циативы [32], В 1986—1987 гг. в стране действовали самые разные неформальные объединения: общественно-политичес­кий клуб «Судьба человека», группы «Демократия и гуманизм», «Гражданское достоинство», «Народное действие», «Мемори­ал» — в Москве; клуб «Перестройка», Дельта», «Земля и все­ленная», «Мемориал» — в Ленинграде. Дискуссионный клуб «Современник», молодежное объединение «Талака», истори­ко-просветительское общество «Мортиролог» — в Белоруссии; «Клуб социально-активных граждан» — в Риге, «Клуб соци­ально-активных людей» — в Вильнюсе и Каунасе [33] и т. д.

С конца 1986 года в Москве и Ленинграде, в некоторых регионах были созданы координационно-информационные цен­тры неформальных движений, проводились дискуссии, «круг­лые столы», конференции, семинары, распространялись бюл­летени с информацией об их работе. В августе 1987 года воз­никли Всесоюзный социально-политический клуб (ВСПК) и Федерация социально-общественных клубов (ФСОК). Их объединяла идея самоорганизации масс «снизу» для поддерж­ки политики перестройки «сверху». Их идеология — разные варианты демократического социализма, хотя заметными были и антикоммунистические настроения. Довольно широко были представлены патриотические группы «Патриот», «Родина», «Отчизна», «Отечество», «Молодая Россия», «Русь» [34] и т. д.

На этом этапе группы «неформалов» объединяло то, что Горбачев называл «социалистическим плюрализмом». Одно­временно каждое общественно-политическое движение стре­милось стать активной и весомой политической силой, чтобы реализовать далеко не всегда совпадавшие интересы разных социальных групп. В этих устремлениях «неформалы» были поддержаны значительной частью прессы. В конфликтах с партийными структурами, хозяйственными управленцами де­мократическая пресса всегда оказывалась на стороне «нефор­малов», подчеркивая важность включения масс в обществен­ную жизнь, в политический процесс.

Весной 1988 года деятельность общественно-политических движений активизировалось в связи с подготовкой и выбора­ми делегатов на XIX Всесоюзную партийную конференцию, впервые поставившую вопрос о реформировании политичес­кой системы. К этому времени все более обнаруживался раз­рыв между словами о перестройке, реформировании обще­ства и ухудшением состояния дел в стране. Сопротивление преобразованиям со стороны консервативной части партийно-государственного аппарата, произвол, коррупция в центре и на местах породили волну митингов, манифестаций, на кото­рых ораторы публично излагали свои взгляды, давали оценки происходящим в стране процессам. Решения XIX партийной конференции дали мощный импульс общественно-политичес­ким и гражданским инициативам.

Движение «неформалов» вышло на новый уровень в раз­витии демократических инициатив: возникают «Народные фронты». Это одна из форм самодеятельных общественных движений, действовавших в рамках Конституции СССР, про­возглашавших в их программных документах цель «содейство­вать курсу партии на перестройку».

Летом 1988 года на базе 46 клубов и групп был образован Московский народный фронт демократического направления. В его Координационный совет вошли Л. Бабушкин, Б. Кагар­лицкий, М. Малютин, М. Шнейдер и другие. Они видели в народном фронте форму самоорганизации масс «снизу» в про­цессе борьбы за глубокую и радикальную перестройку. Их цель была ликвидация командно-бюрократической системы, создание «общества демократического самоуправляющегося социализма...» [35].

Разделяя общие идеалы, провозглашенные в период де­мократизации, МНФ дистанцировал себя от правящей партии, поскольку КПСС ответственна за пережитые страной и наро­дом страшные трагедии. Кроме того, по мнению лидеров МНФ, любая партия ставит своей целью борьбу за захват и удержа­ние власти, а народный фронт — за влияние на власть.

Новые политические лидеры сознательно расширяли базу своих движений путем создания «дочерних» группировок и слияния их в «свободные» ассоциации, координируемые из центра. Активисты Московского Народного фронта поддерживали связь центра с регионами, периодически появляясь в Воркуте, Кузбассе, Чите и т.д., что характеризует процесс возникновения массовых общественных движений одновре­менно как стихийный и сознательный.

В ходе образования новых политических сил происходило их размежевание. В сентябре 1989 года был создан Объединен­ный Фронт трудящихся России (ОФТ). Хотя МНФ и ОФТ провозглашали своими целями демократизацию, социализм и перестройку, но они предлагали разные конечные цели, такти­ку, методы борьбы и т. д. МНФ оформился как социал-демок­ратическая организация, выступавшая против однопартийно­сти, стремившаяся к реорганизации КПСС и превращению се в партию парламентского типа. ОФТ отстаивала советский тип демократии с сохранением авангардной роли КПСС. МНФ стремился ликвидировать прежние структуры, а ОФТ — усо­вершенствовать существовавшую общественную систему [36].

Народные фронты сложились в Ленинграде, Горьком, Свер­дловске, Челябинске, Новосибирске, Иркутске, Ростове-на-Дону, Ставрополе и других крупных городах России. Они бо­ролись за демократию, социальную справедливость, экологи­ческую безопасность. Народные фронты в регионах устанав­ливали информационные связи, координировали отдельные действия. Однако единого российского народного фронта со­здать не удалось.

Процесс объединения был осложнен тем, что региональ­ные народные фронты находились в стадии становления, были раздроблены и малочисленны. Информационные связи толь­ко-только стали налаживаться, а организационные еще не стали устойчивыми и полнокровными. Кроме того, имелись и более глубокие причины: относительно аморфное социально-поли­тическое состояние общества со слабой артикуляцией полити­ческих интересов, с отсутствием зрелых институтов демокра­тии, ее инфраструктуры; отсутствие независимых от государ­ства экономических структур, на которые можно было опе­реться, экономическая дезинтеграция. Недемократические традиции, мифологизированное сознание большей части об­щества, еще не преодолевшего «стереотипов», рожденных в условиях диктата КПСС — это наследие тоталитарного про­шлого, которое практически невозможно было преодолеть за короткое время, послужило серьезным препятствием на пути к объединению в единый общероссийский демократический народный фронт.