Варваризмы обычно используются для описания и придания значимости колорита других стран, а также в профессиональных сферах, что было показано в вышеприведенном примере. В некоторых случаях они используются вместо несуществующего термина в исходном языке для более точного описания того или иного события или для десемантизации слова в том случае, если есть необходимость ограничить ассоциативное восприятие иноязычного вкрапления реципиентом. Стоит учитывать тот факт, что варваризмы являются необязательными лексическими единицами для использования в текстах и в речи, так как их можно заменить синонимами, обладающими схожей семантикой. Исходя из этой информации, варваризмы выполняют свои функции, описанные выше, лишь в случаях умышленного их употребления автором.
Последний вид заимствованных слов, которые будут описаны в этом параграфе, называется «экзотизмы». В «Словаре лингвистических терминов» Ж. Марузо приводится следующее определение: «Экзотическая лексика (от греч. exotikos - чуждый, иноземный) - слова и выражения, заимствованные из других, часто малоизвестных, языков и употребляемые для придания речи особого (местного) колорита. Бай, бек, бешмет, гяур, делибаш, зурна, паранджа, пиала, чайхана, янычар» [36]. В большинстве случаев подобные слова не имеют зафиксированных переводческих соответствий в других языках и не могут быть переведены с помощью эквивалентов, что в свою очередь не означает полную невозможность перевода, так как часто применяется метод описательного перевода для передачи смысла самого слова, а не его формы. Экзотизмы могут подвергаться графическому, грамматическому и фонетическому освоению, постепенно входя в систему воспринимающего языка. В некоторых случаях может происходить семантическое преобразование слова, при котором значение иноязычной единицы чаще всего сужается, так как при адаптации к другому языку различные значения многозначного слова могут быть десемантизированы. Примерами подобных слов могут выступать такие лексемы как: «шаман» (от эвенкийского љаmаn «буддийский монах»), «доллар» (старонемецкое -- Thaler (талер, крупная серебряная монета), «клерк» (заимств. в 18 в. из франц. яз., где clerc «клерк, секретарь» < «церковный служка, духовное лицо» из лат. clericus, восходящего к греч. klзrikos «духовное лицо священнослужитель» (от klзros «духовенство») [66].
При работе с экзотизмами переводчик должен помнить, что им присущи определенные лингвистические черты, отличающие экзотизмы от других видов заимствований [34, с. 140]:
1. Узкая сфера употребления.
Экзотизмы чаще всего встречаются в переводных текстах и книжных стилях и создают местный колорит, однако почти не используются в разговорной речи, так как не могут расширить сферу своего использования из-за семантического аспекта.
2. Слабая словообразовательная продуктивность.
Из-за отсутствия дериватов у большинства экзотизмов, их способность образовывать различные производные остается практически нереализованной. Исключением являются относительные прилагательные, такие как: аббатский, аратский, моджахедский и т. п. Словообразовательная активность проявляется только в том случае, если экзотизм утрачивает свой статус и приобретает иное значение заимствованной лексики. К примеру слово «зомби», которое в настоящее время чаще используется в значении «безвольный», чем в своем исходном - «оживленный мертвец» [30], имеет несколько производных, таких как: зомбировать, зомбирование.
3. Неспособность экзотизмов к семантическому варьированию.
В подавляющем большинстве случаев экзотизмы моносемны и не имеют множества различных значений. Исключением являются случаи изначального наличия у экзотизма нескольких значений в языке-источнике. Например, слово «арроба» одновременно обозначает как единицу массы, так и объема жидких и сыпучих веществ в странах латинской Америки. Семантическая структура экзотизмов весьма устойчива к изменениям и подвержена лишь процессу устаревания, в результате которого слово переходит в разряд историзмов.
4. Ослабленные парадигматические связи.
Парадигматические связи устанавливаются между словами смежного семантического поля, составляющих одну тематическую группу, к примеру, единицы измерения или божества. Однако у экзотизмов нет полных синонимов или антонимов, что еще раз подчеркивает моносемичность подобных слов.
В лингвистике существует схожее с «экзотизмами» понятие «реалии». В современной лингвистике между этими двумя терминами нет четкого разграничения, вследствие чего происходит частое смешение их значений. Так, к примеру, И.С. Алексеева говорит о том, что эти термины полностью взаимозаменяемы и не делает между ними никаких различий [2, с. 181]. Однако В.П. Берков, придерживаясь схожего с ней мнения, уточняет, что «термин «экзотизм» употребляют в более узком значении, понимая под ним в первую очередь слова из малоизвестных языков и подчеркивая стилистическую функцию экзотизмов - придание речи особого колорита» [7, с. 110]. С. Влахов и С. Флорин тоже говорят о том, что определение термина «экзотизм» не до конца устоялось в лингвистике, однако в своей работе они четко разделяют понятия «экзотизм» и «реалия», чье различие заключается в узости значения первого. По их мнению, «экзотизм является только иноязычным словом для ПЯ (переводящего языка); значит, своя для ИЯ (исходного языка) реалия экзотизмом быть не может», и в рамки содержания данного понятия входят слова с «налетом экзотики, целенаправленно используемые для придания текста определенного колорита, нередко с юмористическим или неодобрительным оттенком» [43, с. 41]. В «Словаре лингвистических терминов» реалиям дается следующее определение: «Реалии (от средневекового лат. realis - вещественный) - предметы материальной культуры, служащие основой для номинативного значения слова» [37]. Реалии, как лингвистический феномен, технически можно приравнять к заимствованиям, так как они являются определяющим и обобщающим словом для иноязычных вкраплений всех видов. Тем не менее существует значимое различие - заимствованная лексика в воспринимающем языке несет за собой укрепившееся значение, зафиксированное в толковых словарях и словарях заимствованных слов, в то время как реалия может быть введена в какой-либо текст однократно и не иметь эквивалентного перевода. Другими словами, реалия, в отличие от заимствованной лексики, может выступать в тексте в роли неологизма или окказионализма, введенного автором. Однако при многократном ее использовании, реалия приобретает конкретное значение, проходит этапы адаптации к системе языка и затем вносится в словари. При этом процессе реалия в некоторой степени теряет свой статус и переходит в раздел заимствованной лексики воспринимающего языка [43, с. 26].
Привести реалии к составу единой структурной классификации пытались многие лингвисты и ученые. На данный момент, как в своей книге «Введение в переводоведение» пишет В.С. Виноградов, наиболее полная классификация с внесенными в нее определенными изменениями, представлена С. Влаховым и С. Флориным. Ниже дано краткое описание классификации трех видов реалий: бытовых, этнографических и мифологических. Бытовые реалии делятся на следующие разделы [13, с. 104]:
1. Жилище (прим.: каней, коническая хижина, Куба).
2. Одежда и головные уборы (прим.: пончо, накидка, плащ с прорезью для головы).
3. Пища и напитки (прим.: чурраско, жареное на углях мясо).
4. Деятельность (прим.: сафра, уборка тростника, Куба).
5. Валюта (прим.: боливиано, денежная единица в Боливии).
6. Музыка и танцы (прим.: самба, танец африканского происхождения).
7. Праздники (прим.: ромерия, гуляние на местах паломничества).
8. Обращения (прим.: нинья, госпожа, хозяйка).
Этнографические и мифологические реалии подразделяются на следующие виды:
1. Этнические и социальные общности (прим.: сьенагеро, житель заболоченных районов Кубы).
2. Божества (прим.: кетсалъкуатль, божество ацтеков).
В измененную В.С. Виноградовом классификацию С. Влахова и С. Флорина входят и другие виды реалий, такие как реалии мира и природы, реалии государственно-административного устройства и общественной жизни, ономастические реалии, ассоциативные реалии и другие, однако в данной работе были указаны лишь те, которые были необходимы для определения теоретической базы для дальнейшего исследования перевода экзотизмов в видеоигре, так как в контексте данной работы вышеуказанная классификация реалий послужит основой для разделения экзотизмов на тематические группы в практической части работы.
Делая вывод из проанализированной информации в данном параграфе, можно еще раз сконцентрировать внимание на основных положениях раздела. Они заключаются в следующем: заимствованная лексика является наиболее широким определением для всех иноязычных заимствований в воспринимающем языке; в современной лингвистике не существует единой классификации языковых заимствований, в следствие чего возникает сложность в разграничении понятий различных терминов; определяющие границы каждого из подвидов заимствованной лексики напрямую зависят от степени освоенности слов языком и частотности их употребления. Таким образом, подводя итоги параграфа, можно говорить о том, что из-за невозможности точной классификации и построения единой теоретической базы накопленных знаний, заимствованная лексика является одним из самых сложных аспектов изучения в лингвистике, что в свою очередь приводит к сложностям и проблемам при попытке их перевода. При работе с подобной лексикой переводчик должен в первую очередь понимать причину, по которой заимствованная лексика была использована в ИЯ, цель, ради которой он переносит ее из ИЯ в ПЯ, а также обдуманно относиться к самому способу ее передачи. В данной работе наибольший интерес представляют экзотизмы, особенности перевода которых будут рассмотрены в следующем параграфе.
1.3 Особенности перевода экзотизмов
Экзотизмы, несмотря на то, что со временем в той или иной степени подвергаются процессу адаптации в воспринимающем языке, остаются на периферии заимствованной лексики, составляя ее пассивный запас. Подобное их положение обусловлено чужеродностью семантики слов, а сам процесс «вживания» слова в язык подразумевает в первую очередь сдвиг семантического значения слова, а затем изменение его формы, в результате которого экзотизм адаптируется к нормам употребления в языке-реципиенте [40, с. 30]. Данный процесс «вживания» все еще не изучен до конца, так как отследить момент вхождения слова в язык и обозначить четкие временные рамки адаптации экзотизмов практически невозможно. Тем не менее, отдельные экзотизмы могут употребляться как в виде окказионализмов, так и входить в постоянный запас заимствованной лексики воспринимающего языка, в результате чего частично или полностью утрачивают статус «экзотизма». К примеру слово «джаз» изначально означало вид музыки, возникшей в 20 веке на юге США. Свое название он получил благодаря чернокожему музыканту Чарльзу, имя которого в произношении афроамериканцев того времени было преобразовано в «джаз» и распространилось по всему миру, а затем семантическое поле слова сузилось до привычного нам сегодня [68]. В данном случае экзотизм утратил свои отличительные особенности, приобрел семантическую самостоятельность и перешел в раздел интернационализмов.
По мнению некоторых ученых, таких как С. Влахов, С. Флорин или В.П. Беркова, экзотизмы представляют из себя особый пласт лексических заимствований, которые не только описывают реалии какой-либо страны, но и несут в своем значении указание на специфику ее культуры. Они передают чужие для носителя языка понятия, обладают национальной окрашенностью, что позволяет им создавать национальный колорит. Иными словами, экзотизмы, в отличие от реалий, совмещают в себе как номинативный (или ассертивный) смысловой компонент, так и культурный, что в свою очередь приводит к трудностям в их переводе [29, с. 25]. При работе над текстом, содержащим в себе экзотизмы, переводчик должен рассматривать данные лексические единицы с позиции лингвострановедческой теории слова, которая подразумевает по собой особый подход к рассмотрению к содержанию слова, включающий в себя «лексический фон» - «совокупность сопряженных со словом знаний, общих для всех носителей языка» [56, с. 7]. Тем не менее, из-за смежности понятий и отсутствия точных терминов для слов «экзотизм» и «реалия», многие классификации способов перевода реалий применимы в равной степени и к экзотизмам. Основной проблемой в подобном случае является трудность сохранения не только смыслового компонента лексемы, но и ее колоритности, первобытности. Способ перевода чаще всего зависит от выбора переводчиком той или иной стратегии. Основными методами передачи экзотизмов в тексте по мнению Л.Л. Нелюбина являются [49, с. 132]:
1. Межъязыковые транскрипционные соответствия.
Данный способ перевода экзотизмов подразумевает пофонемное уподобление слова, существующего в языке оригинала, новому на языке перевода. Подобный способ является наиболее распространенными среди всех остальных, так как позволяет ввести в текст звуковое подобие иностранной речи и передать колорит экзотической лексики. С помощью данного способа переводятся: имена собственные, этнографические и географические названия, предметы быта и т.п. К примеру, имя «Richard» пофонемно транслитерируется в русский вариант «Ричард», а не «Рисхард». Тем не менее переводчик должен помнить о том, что при чрезмерном количестве транскрибированных экзотизмов возникает «непрозрачность» переводимого текста. Другими словами, обилие неизвестной лексики затрудняет понимание реципиентом исходного смысла текста, что в результате приводит к нарушению основных принципов перевода [2, с. 131]. Также проблематичным является факт того, что в некоторых случаях семантика экзотизма не может быть раскрыта в рамках узкого контекста, то есть словосочетания или предложения. В подобном случае переводчик вынужден либо прибегать к описательному переводу, либо давать собственные примечания для понимания смысла употребленного слова. К примеру, в повести «Трое в лодке, не считая собаки» в предложении «It evidently wanted to go on, and prognosticate drought, and water famine, and sunstroke, and simooms, and such things, but the peg prevented it, and it had to be content with pointing to the mere commonplace "very dry" присутствует экзотизм, слово «simooms», который был переведен методом транскрипции как «самум» [86, с. 48]. Однако, даже в контексте данного предложения, где автор использовал прием градации для создания юмористического эффекта и экзотизм находился в ряду слов одного семантического поля, смысл был бы все равно неясен, поэтому переводчик оформил примечания для облегчения понимания текста читателем. На русском данное предложение выглядит следующим образом: «Ему явно хотелось идти дальше и предсказывать засуху, водяной голод, солнечный удар, самум и прочие подобные вещи, но шпенек препятствовал этому, и барометру пришлось удовольствоваться указанием на банальную «великую сушь» [17, с. 53].
2. Метод транслитерации.
Данный метод, по мнению И.С. Алексеевой [2, с. 182], является не столь популярным, как транскрипция, однако он применяется в некоторых случаях перевода экзотизмов для создания благозвучия. К примеру, при использовании общепринятого метода транскрипционных соответствий, перевод немецкого имени «Herman» выглядел бы на русском языке как «Херман», в результате чего звучание имени приобрело бы негативную коннотацию. По этой причине в русском закрепилось традиционное соответствие имени «Герман», переведенное с помощью транслитерации. Тем не менее, в современном переводе все еще отмечается непоследовательность в использовании этих двух методов, так как не существует единого алгоритма работы с переводом экзотизмов, и каждый переводчик вынужден принимать собственное решение и выбирать тот или иной способ перевода в зависимости от лингвистических и экстралингвистических факторов. К примеру, случай, в котором при переводе экзотизма важно сохранить графический образ слова, экзотизм «водка» переводится на английский язык как «vodka», а не «votka».