Относительно позиции Я. Чебрешука. С ней можно согласиться, но только отчасти. Чебрешук упоминает об упадке шнуровых [постшнуровых] обществ. А это можно связывать с (резкими) климатическими изменениями, что, разумеется, было серьезным испытанием для любого с/х общества, и в том числе межановицкого. В подобных случаях могла происходить/происходила эволюция или трансформация соответствующей культуры, даже без учета инокультурных влияний (и т.п), а иногда и прекращение существования, гибель культуры, особенно после массовой миграции инокультурного/чужеродного населения.
Сопоставим далее центральноевропейские климатические изменения III-II тыс. до н.э. с культурными изменениями в Малопольше. (Ниже среди прочих представлены данные/цитаты из работы известного современного польского археолога Петра Влодарчика «Культура шнуровой керамики на Малопольской возвышенности» [2006] [22].)
Начала периодов, в течение которых климат в Европе был более холодный и влажный, в частности, приходятся на 2000 и 2600 гг. до н.э. [Борисенков Е.П., Кондратьев К.Я., 1987].
«В этот период [2200-2000 гг. до н.э.] климат был очень сухим, особенно в Центральной Европе. <…> С 2000 г. до н.э. наступает дождливый, очень увлажненный период…» [Бараш С.И., 1989].
«Исчезновение поселений КШК (и появление стабильных поселенческих микрорегионов КМ [мержановицкой культуры]) произошло в фазе постоянного потепления климата, длившегося примерно [c «середины III тысячелетия до н.э.» («начинается постепенное потепление и уменьшение влажности»)] до 1865-1532 гг. до н.э. (Magny 1993b: 3)» [22, 137].
Похолодание среднего бронзового продолжалось [на территории Венгрии] примерно с 1800 по 1500 гг. до н.э. [Z. Siklosy et al., 2007]. Сменилось климатическим оптимумом.
Согласно П. Влодарчику, в Малопольше «заканчивается развитие КЗ [культуры Злота] (ок. 2600/2500 гг. до н.э.). <…> Исчезновение ее [КШК (имеется в виду краковско-сандомирская группа)] поселений происходит ок. 2300/2200 гг. до н.э. Тогда же формируется стабильная поселенческая сеть КМ» [22, 137].
Согласно Я. Чебрешуку, появление первых «признаков [«черт»] “Тшцинца”» в Малопольше помечено [приблизительно] «1900 г. до н.э.» [18, 187].
В БРЭ указано начало «классического» этапа тшинецкой культуры - 16 в. до н.э.
Таким образом, несмотря на небольшие различия в датировке климатических изменений, в целом можно говорить об их определенной корреляции с культурными изменениями.
Возвращаясь к межановицкой культуре, зафиксируем, что она недолго бытовала в нормальных климатических условиях: сначала была засуха, потом похолодание… Поэтому вполне естественна ее вынужденная открытость для инноваций, и в том числе северных, из низменных областей. Так, у Я. Чебрешука читаем в 4 пункте (о 6 пунктах упоминалось немного выше): «“Тшцинецкие” черты появляются на юге [«экологические» «анклавы» в Малопольше] первыми среди постшнуровых обществ, занимающих песчаные ниши для трансформации определенных аспектов своей культуры…» [18, 187]. Ну что же, весьма вероятно… относительно начального этапа. Но, во-первых, это был довольно длительный процесс, что и отметил Чебрешук в 5 пункте [там же], во-вторых, были и другие заимствования, например «элементы… культуры… среднедунайских курганов» [20, с. 70], а в-третьих, самое главное, - чуть ниже.
Для прояснения ситуации, в которой оказалось межановицкое/постмежановицкое население, по-моему, больше всего подходит цитата, хотя и довольно общего характера: «Культурная инновация в процессе своего «вживания» в массив культуры, осуществляется через культурный отбор, культурную модификацию и культурную интеграцию. Культурный отбор состоит в том, что один народ заимствует у другого не все подряд, а лишь то, что является близким его собственной культуре; то, что принесет явную или скрытую выгоду, поднимет престиж народа; отвечает внутренним потребностям данного этноса» [Сирак В.А., 2010]. Вспомним, что фактически о том же говорит Я. Чебрешук: «Пакет Тшцинец, перемещаясь из региона в регион, меняется, опираясь на местные традиции» [18, 189]. Прежде всего сказанное, безусловно, относится к Малопольше, к постмежановицкому обществу. Судя по всему, произошла постепенная трансформация межановицкой в особый малопольский вариант (группу) тшинецкой культуры. И эту «особость», в частности особый «технологический стандарт «Тшцинецкой» керамики в Малопольше», вынужденно отмечают польские «миграционщики» [там же, 169]. Действительно, об особенностях малопольского раннетшинецкого керамического комплекса уже говорилось при рассмотрении работы Я. Гурского [19], но можно продолжить.
При описании типичного тшинецкого сосуда/горшка обязательно упоминается горизонтальная орнаментация в его верхней части, что неудивительно, т.к. тшинецкие культурные группы (и культуры ТКК в целом) ведут происхождение от различных культурных групп или культур шнуровой керамики. Тем не менее читаем у Я. Гурского: «Когда тело вазы украшено орнаментом, оно часто покрыто широкими рифлениями, тонкими бороздками или выгравированными и обычно диагональными линиями. Такие сосуды, как правило, встречаются в южных районах Тшцинецкой культуры и известны почти исключительно из Малопольши (Gуrski 2003, 103-105, рис. 9)» [19, 73]. Исследователь связывает рифления с южным влиянием культуры Отомань. [там же, 88]. Вполне возможно, но прежде надо было сказать, что подобный орнамент (диагональные линии и рифления) был известен в предковой (по отношению к малопольской тшинецкой группе [и далее]) протомежановицкой культуре (фазе): «Все сосуды украшены… [кроме «горизонтальных полос»] часто вертикальными отпечатками на тулове, уложенными радиально или по диагонали. …[на сосудах] имеются диагонально или радиально расположенные глубокие желобки (рис.1.1)» [A. Rogoz. Chіopice-Vesele. 2011 (ссылка: P. Zarкba)]. Диагональная орнаментация была известна и в мержановицкой культуре [S. Каdrow, J. Machnik, 1997], т.е. у непосредственных предков малопольской тшцинецкой (тшинецкой) группы.
Можно добавить и о вертикальной орнаментации. Так, Ю.В. Кухаренко пишет: «На памятниках южных районов распространения тшцинецкой культуры… …сосуды почти всегда орнаментированы… и вертикальными бороздками. Горшки и миски чаще всего орнаментированы горизонтальными бороздками, прерванными в одном месте вертикальными линиями» [20, с. 70]. О вертикальной («радиальной») орнаментации в предковой протомежановицкой культуре (фазе) упоминалось чуть выше, а о таковой в предковой культуре Злота снова читаем у Кухаренко: «…Кубки, орнаментированы по тулову сходящимися ко дну вертикальными оттисками шнура» [там же, с. 51] [здесь просматривается влияние культуры радиальной керамики (баденской)]. Вертикальная орнаментация была характерна и для мержановицкой культуры [S. Каdrow, J. Machnik, 1997].
Теперь о гранитном (без кавычек) малопольском «керамическом аргументе». При изготовлении общетшинецкой (ТКК) посуды, как упоминалось выше, использовались различные добавки («в зависимости от сырьевой базы») в керамическое тесто.
Начнем с сосницкой культуры. «В тесте [«плоскодонных горшков» раннего этапа сосницкой культуры] примесь толченого гранита, крупного кварца или крупнозернистого песка» [21, с. 107]. Сосницкая культура сложилась «на основе предшествовавшего ей позднего этапа среднеднепровской культуры» (см. выше). Однако «плоскодонные горшки [позднего этапа среднеднепровской культуры] изготовлены «из глины c большой примесью песка и мелкого кварца» [там же, с. 40]. Получается, что использование гранитных добавок в раннесосницкой культуре носило случайный характер, тем более что «в [керамическом] тесте [среднего этапа сосницкой культуры] примесь песка, дресвы, шамота и навоза жвачных животных» [там же, с. 110].
Комаровская культура. «Она… [керамика комаровской культуры] изготовлена из глины с примесью пережженного толченого кремня, реже встречается примесь песка или шамота» [там же, с. 114].
Собственно тшинецкая культура. «Глиняная посуда… [тшинецкой культуры] изготовлена из глины со значительной примесью крупных зерен кварца и песка, реже - пережженного толченого кремня» [там же, с. 116].
Можно сказать и об упомянутой поздненеолитической культуре гребенчатой керамики, хотя «шнуровики» в свое время, безусловно, вытеснили пришельцев в северном и северо-восточном направлении. Так, по Ю.В. Кухаренко, [только] у расположенной на северо-восточном побережье Польши жуцевской группы КШК «весьма заметны… элементы… особенно культуры гребенчатой керамики» [20, с. 52]. У него же читаем: «Сосуды… [культуры гребенчатой керамики (на территории Польши)] в большинстве случаев сделаны из глины, содержащей значительные примеси песка, дресвы, а иногда и раковин» [там же, с. 48].
Чтобы подойти к малопольской тшинецкой группе, перейдем к предковой межановицкой культуре. «Керамика… [мержановицкой культуры] почти всегда [за исключением «тонкостенной»] с примесью гранитного щебня» [P. Zarкba. Kultura mierzanowicka. 1998-1999]. Но при этом надо отметить, что «мержановицкая культура использовала в больших масштабах залежи кремня» [там же], и подобное продолжилось в тшинецкое время [20, с. 70]. Получается, что «межановцы» добавляли в керамическое тесто гранитный щебень фактически вне «зависимости от сырьевой базы». А это говорит о существовании соответствующей традиции.
И наконец, сама малопольская группа тшинецкой культуры. «[В Малопольше] В древнейшей керамике тшцинецкой культуры… часто обнаруживают примесь крупнозернистого гранитного щебня…» [J. Gуrski, S. Kadrow, 1996, 12]. А это продолжение традиции…
Мало того, основные элементы малопольского «тшинецкого пакета» имеют либо местные аналогии, либо местное происхождение. В этот пакет, кроме вышеназванных, входили еще и «вазовидные сосуды»: «На памятниках южных районов распространения тшцинецкой культуры известны также различные кубки и вазовидные сосуды, в том числе и сосуды на пустых поддонах» [20, с. 70]. Последовательно рассмотрим соответствующие формы/виды керамических сосудов предковых культур.
Культура Злота. Данной культуре посвящен ряд работ известного польского археолога Зигмунта Кшака [Z. Krzak, 1970, 1970a, 1973, 1976]. Из представленных в работах рисунков следует, что тюльпановидные и S-образные сосуды появились в культуре Злота уже на раннем этапе (фаза A). Речь идет о тюльпановидных и S-образных горшках и кубках S-видного профиля. На следующих этапах можно говорить о S-образных кружках с ручками (некоторые находят аналогии в протомежановицкой культуре) и слабопрофилированных чашах.
Краковско-сандомирская группа КШК. Тюльпановидные и S-образные сосуды в большом количестве представлены в Таблицах в работе П. Влодарчика [22]. Появляются и новые образцы - вазовидные сосуды и кувшины S-видного профиля.
Протомежановицкая культура (фаза). «К наиболее распространенным находкам относятся кубки… с… мягко изогнутым туловом и эсовидным профилем. <…> Другим распространенным типом посуды являются небольшие кувшины… с мягким эсовидным профилем (рис. 1.4, 1.5), реже - вазообразные сосуды и чаши» [A. Rogoz…].
И межановицкая культура. «Наиболее распространенными типами сосудов являются кубки с ручками… чаши [вазы]… а также горшкообразная посуда S-овидного профиля» [P. Zarкba…]. «Керамика поздней фазы мержановицкой культуры характеризуется огромным разнообразием форм и украшений. <…> В шарбянской группе преобладают… вазовидные сосуды» [J. Gуrski, S. Kadrow, 1996, 10].
Еще несколько слов о культуре Злота и др. В статье «СПИ» довольно много места уделено генезису и преемственности основных (родственных) культур III тыс. в регионе, охватывающем Малопольшу и прилегающие области, - воронковидных кубков [КВК], шаровидных амфор [КША], баденской, Злота и шнуровой керамики [КШК]. Относительно генезиса культуры Злота Ю.В. Кухаренко справедливо замечает, что «своеобразие злотской группы памятников [польские исследователи] обычно объясняют сильным воздействием на нее культуры шаровидных амфор, южной группы культуры воронковидных кубков и культуры радиальной керамики» [баденской] [20, с. 51]. Действительно, культура Злота вобрала в себя элементы предшествующих культур, но не будем забывать, что костяк, он же субстрат, злотской культуры составляло наследие (и наследники) люблинско-волынской культуры (ее «западно-малопольской», по С. Носеку [S. Nosek, 1955, s. 136], группы), в советском варианте - культуры Зимно-Злота, (фактически) сформированной полгарскими переселенцами из Потисья [A. Kulczycka-Leciejewiczowa, 1979; J.K. Kozіowski, 1989] [Энеолит СССР. 1982, с. 257]. Впрочем, и остальные культуры, названные немного выше, имеют лендельско-полгарскую подоснову.
Необходимо подчеркнуть, что образование культуры Злота опережало не только возникновение краковско-сандомирской группы [Z. Krzak, 1989; J. Њcibior, 1993, 319], но и появление самой КШК в Малопольше [J. Machnik, J. Њcibior, 1991, 45; J. Machnik, 1994, 8]. В свое время А.Л. Монгайт писал: «Культура шаровидных амфор в ряде районов сменилась культурой шнуровой керамики, в некоторых группах которой наблюдаются элементы переходного времени (культура злоты и др.)» [1973, с. 279]. Ему вторит Мартин Фурхольт из Кильского университета, согласно которому в культуре Злота прослеживаются переходные типы амфор как от КША к злотскому типу, так и от последних к амфорам КШК [М. Furholt, 2003, 2004]. В этой связи можно обратить внимание и на рис. 44 из работы П. Влодарчика [22] «Образцы сосудов злотской культуры, имеющие аналогии среди находок КШК (по Z. Krzak 1976)». Надо добавить, что в статье «СПИ», со ссылкой на данные Я. Махника [J. Machnik, 1994, 10; 1979, 392], упоминается о проникновении в районы Малопольской возвышенности небольших групп представителей ранней фазы КШК, их контакте с носителями культуры Злота и последующей полной ассимиляции в однородной злотской среде.
В продолжение темы еще раз обратимся к работе П. Влодарчика [22]. Пара предварительных замечаний. Относительно появления/возникновения КШК на польской территории можно/нужно обратить внимание на сообщение Ю.В. Кухаренко: «По вопросу о происхождении культуры шнуровой керамики в польской литературе существуют две основные точки зрения. Согласно одной из них, отдельные группы этой культуры складывались на различных основах; каждая из них развивалась своим путем, имела… свое происхождение. Сходство же между группами объясняется взаимными контактами» [20, с. 58]. А когда говорится о КША на севере Малопольши, надо иметь в виду ее особую «малопольскую подгруппу». Именно такой термин использует в своих работах белорусский археолог А.В. Зуева (Вайтович) [Зуева А.У., 2007, 2011; Вайтович А.В., 2019; Вайтович А.У., 2020], хотя «официально» - это «локальный вариант». Так, согласно советскому и украинскому археологу И.К. Свешникову, «в каждой из групп [КША] выделены еще локальные варианты… в средней [«польской»] - куявско-великопольский, поморско-прусский, мазовецко-подлясский, малопольский и восточнолюблинский» [Свешников И.К., 1983, с. 8] [ссылка: Archeologia Polona. 1966, tabl. II, III].