И еще. Б.А. Рыбаков упоминает «медлительный, несколько застойный темп развития тшинецких племен» [16, с. 170], а польские исследователи в определенной степени противопоставляют «инновационность» унетицкой культуры «консервативности» мержановицкой культуры [M. Derwich, A. Їurek, 2002]. Все это говорит и об этнической консервативности (далеких) предков славян.
Период перехода от тшцинецкой к лужицкой культуре А. Гардавский обозначает как «лодзинская фазу», которая «представляет собой естественный, эволюционный мост [от КТ (тшцинецкая культура)] к КЛ» [лужицкая культура] [A. Gardawski, 1966]. Больше того, он также справедливо утверждает, что из «“лодзинской фазы” (наиболее известным представителем была Константиновская группа), вышла КЛ» [A. Gardawski, 1968].
Если говорить конкретно, то, по А. Гардавскому, «окрестности Кракова» - «одна из областей, в которых проходила самопроизвольная трансформация КТ в КЛ» [А. Gardawski, 1971b]. О том же читаем у Лысенко: «Переход от поздней тшинецкой культуры к раннелужицкой в Малопольше и междуречье Вислы и Сяна был рассмотрен Я. Гурским. На основании изучения переходных комплексов исследователь приходит к выводу, что они замыкают последний этап существования тшинецкой культуры и одновременно являются началом развития лужицкой культуры. Важным представляется вывод о том, что «комплексы со смешанными чертами свидетельствуют об эволюционном процессе замены одной культуры другой в рамках одной общности» (Gorski 1998: 361-378)» [17, с. 269]. Напомню, что в Малопольше в тшинецкое время проживало протославянское население.
Однако другое, основное объединение протославян связано с константиновской группой, памятники которой в раннелужицкое время «охватывали районы Центральной Польши в междуречье Варты и среднего течения Вислы» [20, с. 85] [почти полностью Левобережная Мазовия и определенная часть Северной Малопольши]. (См. «схему распространения культур III периода эпохи бронзы» [там же, с. 72].) Константиновская группа «возникла на территории, где до этого были распространены памятники тшцинецкой культуры. Естественно поэтому, что в ней прослеживаются некоторые тшцинецкие элементы (устройство могильных ям в ранних погребениях, наличие тюльпановидных сосудов и т.д.) Некоторые исследователи, исходя из этого, рассматривают константиновскую группу не как группу лужицкой культуры, а как переходную фазу между культурами тшцинецкой и лужицкой (так называемая лодзинская фаза, по А. Гардавскому)» [там же, с. 86].
При этом уже само существование «переходной» «тшинецко-лужицкой» константиновской группы говорит об общности племен северной/северо-восточной части Малопольши и прилегающей левобережной части Мазовии. Здесь надо добавить, что определенное эволюционное отличие позднего этапа константиновской группы позволяет связать его с ранними праславянами.
Продолжим с помощью материалов Ю.В. Кухаренко строить преемственную археологическую цепочку от тшинецкой культуры до поморской, чтобы соединить приводимые построения с данными В.В. Седова. Так, константиновская группа «распадается на несколько локальных групп, из которых… генетически теснее всего связанной с константиновской является среднепольская группа» [20, с. 86]. Посмотрим на «схему распространения культур IV периода эпохи бронзы» [там же, с. 77]. На ней фактически отображено собирание некого сообщества вокруг среднепольской группы. Именно тогда начались процессы формирования праславянского этноса и этнической ассимиляции западных соседей. Напомню, что «подавляющее большинство польских исследователей [того времени] считает ее [лужицкую культуру] праславянской» [там же, с. 75].
Среднепольская группа «существовала вплоть до начала латенского времени. Однако уже с конца эпохи бронзы территория, занимаемая ею, постепенно сокращается, а количество памятников заметно уменьшается. Это было связано с дальнейшим колонизационным передвижением племен среднепольской группы на соседние нелужицкие или очень слабо заселенные лужицкими племенами территории. В результате этого передвижения, как полагают некоторые исследователи, возникли новые группы лужицкой культуры - келецкая, тарнобжегская, ульвовекская и северомазовецкая» [там же, с. 87].
Результатом экспансии племен среднепольской группы стало и возникновение мазовецко-подлясской группы «примерно в конце 4 периода эпохи бронзы. Территориально она охватывает привислянские районы Мазовии и смежные с ними районы Подлясья» [там же, с. 89]. Правда, отображена данная группа только на более поздних схемах «распространения культур начала железного века» [там же, стр. 91, 96]. Весьма примечательно, что, согласно последней схеме (на с. 96), скифские набеги не затронули территорию мазовецко-подлясской группы.
Итак, последовательность основных культур и культурных групп от культуры Злота до ослабивших лужицкую культуру скифских набегов (и дальнейшего появления поморских племен) выглядит следующим образом: культура Злота (вариант/группа КШК) - краковско-сандомирская к. (г. КШК) - протомежановицкая фаза (к. Хлопице-Веселе) (на части ареала, в Малопольше) - межановицкая к. - (предпраславянская) тшинецкая к. (на части ареала, в Малопольше и (позже) прилегающей левобережной части Мазовии) - (праславянские группы лужицкой культуры:) - константиновская г. (поздний этап) - среднепольская г. - тарнобжегская г. и (немного позже) мазовецко-подлясская г. (далее по В.В. Седову).
В заключение «протославянской» темы остается привести генетические доказательства преемственности на малопольской территории. Обратимся к работе группы исследователей во главе с известным польским генетиком уже упомянутой Анной Юрас «Митохондриальные геномы бронзового века Польши» (укороченное название) (2020) [23].
Специалисты исследовали «происхождение и генетическое родство популяций бронзового века (2400-1100 гг. до н.э.) из региона Южной Польши». Был проведен «анализ древней ДНК индивидов… связанных с культурой Стжижув, культурой Мержановице и культурным кругом Тшцинец». Итоги «популяционного генетического анализа указывают на тесное материнское генетическое сродство между популяциями, связанными с культурой Шнуровой керамики, Мержановице, Тшцинец». Итак, «результаты [исследований] показали генетическую преемственность от групп культуры Шнуровой керамики позднего неолита до популяций, связанных с бронзовым веком в Мержановице и Тшцинце, а также возможный дополнительный генетический вклад степи в формирование группы, связанной с Стжижувом в конце 3-го тысячелетия до н.э.» [23]. («На территории Польши памятники этой [«стшижовской»] группы известны лишь в небольшом районе междуречья верховьев Вепша и Буга. Основной же район их распространения находится восточнее, в Полесье и на Волыни» [20, с. 56].)
Здесь можно добавить весьма примечательный момент из упомянутой работы группы Анны Линдерхольм: «Большинство линий мтДНК, обнаруженных в нашей выборке [«комплекс культуры шнуровой керамики из Юго-Восточной Польши»], могут быть ассоциированы с европейскими неолитическими земледельческими группами, как это имело место в выборке Западной Шнуровой керамики в предыдущем исследовании [A. Juras et al., 2018]. Наши результаты указывают на более сильную преемственность с ранними неолитическими популяциями, чем считалось до сих пор» [A. Linderholm et al., 2020].
А теперь перейдем к теме переселения славян из «Среднего Повисленья» на «север Восточно-Европейской равнины» в середине I тыс. н.э. и последующего появления/сложения культурных новообразований (культур - тушемлинской, псковских длинных курганов, мерянской - и древностей узменского типа) в соответствии с концепцией «предыстории северновеликорусов» Валентина Васильевича Седова. Сразу скажу, что никаких существенных расхождений с мэтром у меня здесь нет и быть не может, потому что у него все четко обосновано и аргументировано. (Более сложный вопрос генезиса южновеликорусов в настоящей статье не рассматривается…)
Ввиду того, что по данной теме (основной ее части) мне нечего добавить, а предыдущая, протославянская, заняла слишком много места, придется ограничиться (беглым) обзором соответствующих данных В.В. Седова. Заинтересованным же читателям, студентам-историкам и др. предлагаю/рекомендую обратиться к работам мэтра, причем к названным/обозначенным [2, 3, 4, 5, 15] нужно прибавить монографию «Древнерусская народность» (укороченное название) (1999) [24]. При этом небольшую концептуальную статью «Предыстория северновеликорусов» (сокращенное название) [5] советую прочитать полностью. В другой же небольшой статье - «Этногенез ранних славян» - означенной теме соответствует всего «несколько строк» [4, стр. 600-602]…
Итак, о причинах переселения и самой миграции см.: «Славяне в древности» [2, стр. 297-304], «Славяне» (укороченное название) [3, стр. 348-354], «Славяне в раннем средневековье» [15, стр. 209-211], «Древнерусская народность» [24, стр. 91-117]. О появлении/сложения культурных новообразований см.: «Славяне» [3, стр. 354-402], «Славяне в раннем средневековье» [15, стр. 211-252], «Древнерусская народность» [24, стр. 117-179].
Среди культурных новообразований особую значимость для настоящей статьи имеет (преимущественно) славянская мерянская культура, ибо со славянами-мерянами связана антропологическая гипотеза, которая будет предложена мною ниже. (Этноним данного славянского сообщества не сохранился.) О мерянской культуре, на которой остановимся подробнее, см.: «Славяне» [3, стр. 388-397], «Славяне в раннем средневековье» [15, стр. 223-224, 227-229, 371-372, 382], «Древнерусская народность» [24, стр. 145-151, 154-158].
Продолжим, тезисно используя данные В.В. Седова. «Среднее Повисленье принадлежит к регионам, густо заселенным земледельческим населением в позднеримское время. К настоящему времени здесь выявлено свыше 750 памятников с материалами этого периода. В конце IV - начале V в. почти все поселения римского времени были оставлены жителями. Объясняется это значительным ухудшением климата» [3, с. 348]. «С конца IV в. в Европе наступило резкое похолодание. Особенно холодным было V столетие, тогда наблюдались самые низкие температуры за последние 2000 лет. Отмечался резкий рост увлажненности почвы, что было обусловлено и увеличением осадков, и трансгрессией Балтийского моря. Повысился уровень рек и озер, поднялись грунтовые воды, разрослись болота. Многие поселения римского времени оказались затопленными или подтопленными, а пахотные земли - непригодными для земледелия. Значительные массы населения вынуждены были покинуть Висло-Одерский регион - началась “великая славянская миграция”» [4, с. 601]. Что касается нашествия гуннов, то оно «достигло [лишь] южных областей пшеворского ареала», а именно «регион верхних течений Вислы и Одера», где «какое-то время гунны властвовали» [3, стр. 310-311]. «В первой половине V в. все выявленные археологами поселения римского времени были окончательно покинуты населением. Переселение основной массы провинциально-римского населения из Среднего Повисленья в севернорусские земли стоит в одном ряду с миграциями того же времени тевтонов, саксов, англов и ютов из Ютландии и смежных областей Германии…» [5, с. 16].
Хотелось бы обратить внимание на то, как взаимосвязаны темы прародины славян и их переселения «в севернорусские земли». Археологические артефакты, которые приводит в доказательство переселения В.В. Седов, сжато перечислены М.И. Жихом: «В последних работах В.В. Седов… …собрал и обобщил данные о находках вещей провинциально-римских типов, массово появившихся в лесной зоне Восточной Европы в середине I тыс. н.э. (шпоры и удила, железные бритвы, железные пластинчатые кресала, пинцеты, В-образные рифленые пряжки, некоторые типы подвесок, железные втульчатые наконечники копий, новые типы серпов, каменные жернова для ручных мельниц и т.д. [«а также культуры ржи и овса» (3, с. 352)]). Учитывая стремительность и массовость их распространения, а также то, что в этот период собственно провинциально-римские культуры (пшеворская и черняховская) уже прекратили своё существование, невозможно говорить о распространении в середине I тыс. н.э. в лесной зоне Восточной Европы провинциально-римских артефактов вследствие торговых или культурных связей. Оно, безусловно, отражает мощную миграцию населения из центральноевропейского [средневисленского] пшеворского ареала…» [11, I, с. 142].
Нужно отметить, что «маршрут миграции славян в северно-русские земли из Повисленья независимо от археологии ранее реконструировался немецким лингвистом Ю. Удольфом по данным топонимики (Udolph, 1981. S. 321-336; 1985. S. 33-57)» [5, с. 16]. А «согласно изысканиям Р.А. Агеевой [1974, стр. 153-185], в гидронимии Новгородско-Псковского края имеется целый ряд прямых и косвенных подтверждений очень раннего расселения здесь славян. <…> Среди гидронимов этой территории выявляется множество «первичных» названий, которые, по С. Роспонду, характерны для зоны «А» (Повисленье), т.е. прародины славян» [24, стр. 126-127].
Еще необходимо уточнить, что «параллели в керамических коллекциях этих культурных групп [псковских длинных курганов и тушемлинской] обусловлены родственностью их. Они вышли из единого венедского ареала Средней Европы. К этому можно добавить, что тушемлинская керамика имеет еще некоторые черты сходства с синхронной глиняной посудой суковско-дзедзицкого типа срединных и поморских областей Польши…» [3, с. 379].
Далее. «П приливе больших масс нового населения говорит и то, что на всей территории Восточно-Европейской равнины, где встречены находки среднеевропейских провинциально-римских типов… прекращают свое развитие местные культуры раннего железного века. Постепенно складываются новые культурные образования, прямо не связанные с предшествующими» [там же, с. 352]. «К раннему средневековью в Псковско-Ильменском крае принадлежат культуры псковских длинных курганов (кривичи псковские) и древности узменского типа (словене ильменские), в Полоцком Подвинье и Смоленском Поднепровье - тушемлинская культура (будущие смоленско-полоцкие кривичи), в междуречье Волги и Клязьмы - мерянская культура» [4, с. 602]. Весьма примечательно, что «переселенцы из Средней Европы, пострадавшие от наводнений и переувлажненности почвы, в новых местах проживания избирали участки, не подверженные таким явлениям, - песчаные возвышенности в сухих боровых лесах. Все могильники с ранними [псковскими] длинными курганами фиксируются в возвышенных местностях (не менее 150 м над уровнем моря), все находки В-образных рифленых пряжек - индикаторов миграционных процессов из Средней Европы - обнаружены в таких же возвышенных местностях» [3, стр. 360-361]. То же относится к тушемлинской культуре: «Основными памятниками этой [тушемлинской] культуры являются открытые поселения - селища, устраиваемые на песчаных останцах, холмах или на склонах коренных берегов близ рек и озер» [там же, с. 373]. То же относится и к мерянской культуре: «Большинство селищ второй половины I тыс. н.э. в Волго-Клязьминском междуречье занимают пологие склоны возвышенностей коренных берегов рек и озер. [При этом «жилищами служили преимущественно наземные срубные постройки с печами-каменками» (см. чуть ниже).] <…> Известны и немногочисленные укрепленные поселения, среди которых выделяется Сарское городище на берегу оз. Неро, которое, по-видимому, было административным (племенным) центром. Оно устроено на всхолмлении среди заливных лугов» [там же, с. 391].