Второй этап представлял собой телефонный диалог двух участников, целью коммуникации которых было выполнение задания-карты (map task). Участникам были выданы одинаковые карты (нужно сказать, что слово «карта» имеет здесь скорее формальное значение - наличие маршрута и некоторых ориентиров, однако по сути это не привычная географическая карта) с одним лишь различием - у участника А была карта с маршрутом, у участника Б - без. Так, задачей участника А было объяснить собеседнику, как проходит маршрутная линия. Участник Б мог задавать любые уточняющие вопросы и поддерживать коммуникацию таким образом, чтобы в результате общения маршрут на карте участника Б был максимально приближен к маршруту, изображенному на карте участника А, см. Приложение Б. На данном этапе также были даны ложные данные о целях эксперимента, чтобы участники не фокусировались на произнесении целевых слов.
После эксперимента был проведен опрос о том, каковы были (по мнению участников) цели исследования. Были названы такие варианты, как выявление лидерских качеств, умение раскрыться перед незнакомым человеком, исследование гендерных особенностей выбора стратегии описания карт и т. д. Таким образом, ни один участник эксперимента не распознал суть эксперимента, поэтому все собранные данные эксперимента можно считать релевантными и пригодными для последующего анализа.
Все этапы эксперимента были записаны на диктофон для последующего анализа.
Участники эксперимента
В эксперименте приняли участие 32 носителя русского языка (8 мужчин, 24 женщины) в возрасте от 17 до 26 лет. Были собраны также данные участников об их уровне образования, роде деятельности и городе проживания.
На втором этапе эксперимента были образованы 8 пар М-Ж и 8 пар Ж-Ж. Пары составлялись случайным образом так, чтобы собеседники были не знакомы с речевым партнером.
Ход проведения эксперимента
В текущих условиях было невозможно провести эксперимент вживую, поэтому мы использовали технологии, позволяющие коммуницировать на расстоянии.
Первый этап эксперимента был проведен в удобном для испытуемого мессенджере (Вконтакте или WhatsApp). Получив тексты, участники (без предварительного прочтения стимульных текстов) записывали чтение вслух этих текстов на диктофон или голосовым сообщением. Все записи были переведены в удобный для анализа формат wav.
Второй этап эксперимента был проведен посредством группового звонка в WhatsApp. После инструктирования участников о задании организатор эксперимента не участвовал в диалоге и записывал разговор на диктофон. Участники сами выбирали стратегию, которой следовать: например, две пары сразу обозначили точку финиша на карте и только после этого приступили к прохождению маршрута.
Пройдя маршрут целиком, участники менялись местами (объясняющий - воспринимающий), и уже участник Б «повторял весь путь» вербально, а участник А проверял точность пути и корректировал, если что-то было неверно.
Для наших целей не играет роли правильность-неправильность итогового маршрута: основной задачей было побудить участников воспроизводить в речи целевые слова; и зачастую только этап «повторения/проверки» давал возможность понаблюдать за речью участника Б, поскольку при первом прохождении маршрута под руководством участника А некоторые участники Б общались только междометиями, обозначая свое согласие и понимание.
Описанным выше образом были получены 32 записи чтения текстов и 16 записей диалогов. Средняя длительность диалогов составила 12:38 (мм:сс). Самый долгий диалог длился 22:55 (Ж-Ж), самый короткий - 5:52 (М-Ж).
Трудности анализа экспериментальных данных
Прежде чем приступить собственно к описанию результатов эксперимента, которые удалось получить, стоит отметить, что существует ряд трудностей, которые провоцируют неоднозначную интерпретацию результатов.
Во-первых, это проблема интерпретации случаев, при которых произношение обоих участников одного диалога совпадает как при чтении текстов, так и во время коммуникации. Такие ситуации преобладают и являются неясными, поскольку невозможно понять, склонны ли собеседники выравнивать свою речь под речь собеседника, или перед нами просто совпадение стратегий произнесения. Невозможно предсказать, как испытуемые повели бы себя в ситуации с речевым партнером, чья стратегия отличалась бы от них: проявили бы координацию на фонетическом уровне или игнорировали бы произносительные особенности собеседника и категорически не выравнивали свою речь.
С другой стороны, такие неясные случаи можно интерпретировать от обратного: есть случаи, когда налицо абсолютное отсутствие выравнивания и собеседники придерживаются собственной стратегии произнесения, не обращая внимания на речь собеседника, а поскольку в данных случаях такого игнорирования не происходит, их можно считать согласованными, скоординированными. Но возникает тогда и другая позиция: а что, если собеседники этих диалогов склонны ориентироваться только на собственную речь, но так случайно получилось, что их стратегии при выборе произносительного варианта слова совпали? В рамках настоящей работы нельзя реализовать решение данной проблемы, однако в дальнейшем проблему можно будет обойти несколькими способами.
Составлять пары собеседников не случайным образом, а исходя из произношения каждого из испытуемых, сведения о котором должны быть собраны до эксперимента.
Расширить эксперимент, когда каждый из испытуемых попробует себя в двух ролях (объясняющий карту и рисующий карту) и с несколькими коммуникативными партнерами.
Такие меры позволят точнее проследить склонность каждого из испытуемых к коммуникативной координации при выборе произносительных вариантов слова.
В настоящем же исследовании мы опускаем неясные данные и их интерпретацию и будем назвать такие случаи «нейтральными».
Следующая трудность, возникшая при интерпретации результатов - затяжные монологические описания и однократные использования таргетных слов. Другими словами, обнаружились случаи, когда собеседник Б во время объяснения маршрута участником А не задавал уточняющих вопросов, а только вставлял междометия, сигнализирующие, что информация была воспринята и понята, и лишь при сверке маршрута участник Б в первый и единственный раз использовал слова с произносительными вариантами.
Эту трудность в дальнейшем можно обходить дополнительным инструктированием участников, например, после высказывания участника А участник Б обязательно должен повторить то, как он понял информацию и нарисовал линию. Однако это заметно снизит живость и естественность речи. Эту проблему в свою очередь можно решить через расширение эксперимента, когда участники пообщаются с разными речевыми партнерами, и исследователи смогут также проанализировать стратегии коммуникации каждого участника в разных условиях (например, будет ли отличаться общение с людьми старше и младше испытуемого, общение участников одного пола и разнополых и т.д.).
Не менее существенной трудностью стала особенность устной речи - неидеальность (ненормативность) произношения. В силу разных объективных и субъективных факторов речь каждого из испытуемых очень вариативна. Иногда расшифровка становилась проблемой, поскольку и речь в диалоге может накладываться на речь собеседника, и обрывистость фраз играет немалую роль, и физиологические ограничения каждого человека (картавость, шепелявость и др.) сказываются на произношении. Однако от таких особенностей устной речи не избавиться, максимум, который может сделать исследователь - это организовать максимально одинаковые условия записи (одинаковая аппаратура, подходящие характеристики устройства для записи, уровень шума в помещении, приближенность участников к устройству и т.д.).
И последняя трудность, которая является существенным фактором при проверке выдвинутых гипотез, - это отсутствие однополых пар Мужчина-Мужчина (М-М). В эксперименте представлены только диалоги пар Мужчина-Женщина (М-Ж) и Женщина-Женщина (Ж-Ж), однако для полноты картины было бы полезно в дальнейшем расширить эксперимент и посмотреть также на стратегии коммуникации и проявление выравнивания в парах М-М при выборе произносительных вариантов слова.
Разобрав основные проблемы, проявившиеся на стадии анализа хода эксперимента, можно приступить к описанию результатов и конкретных речевых паттернов, проявившихся во время коммуникации участников.
Анализ экспериментальных данных
Первый этап эксперимента показал существующую вариативность в произношении, см. Приложение В.
Первое, что показалось примечательным, это то, что некоторые испытуемые меняли стратегию произнесения некоторых слов по мере чтения. Так, например, участник 12А при чтении первого текста слово скворечник произносит один раз как скворе[ч'н]ик, а два последующих раза - скворе[шн]ик. Или, например, участники 07А и 10Б меняли произнесение слова булочная: участница 07А при первом прочтении произносит с [ч'н], затем дважды с [шн]; участник 10Б - ровным счетом наоборот: сначала читает слово как було[шн]ая, а затем дважды, как було[ч'н]ая. И такая изменчивость в произнесении на этом этапе эксперимента наблюдается во всех словах, кроме скучно, но данный факт объясняется тем, что это слово только единожды встречалось в тексте. В то же время в диалоге (на втором этапе эксперимента) случаи различного произнесения этого слова в речи одного собеседника также встречаются.
Второй примечательный момент заключается в том, что некоторые слова реализовывались не только через те варианты, которые мы рассматривали изначально - [ч'н] и [шн] - но и через [ш':н] (на письме обычно соответствует буква щ). Связано это может быть, во-первых, с артикуляцией каждого конктретного испытуемого, его/ее физиологическими особенностями; во-вторых, с не очень качественной записью речи; в-третьих, с фонетическим окружением целевого звукосочетания. Например, чаще всего [ш':н] встречается в слове яичница, что может быть обусловлено гласным переднего ряда, верхнего подъёма и, стоящим перед целевым фрагментом.
Так или иначе, собрав записи неспонтанной речи, мы получили информацию для сравнения «независимой» речи испытуемых с их речью в диалоге с другим участником.
Прежде чем приступить к описанию результатов сравнения, стоит остановиться на классификации типов испытуемых с точки зрения влияния на них эффекта прайминга. Классификация приведена в монографии О.В. Федоровой [Федорова 2014, 272] и является чрезвычайно важной для понимания результатов нашего эксперимента.
Так, выделяется три типа испытуемых: прайминг-зависимые, прайминг-независимые и испытуемые «себе на уме» [Там же]. К первому типу относят собеседников, проявляющих локальную согласованность. То есть такие собеседники склонны повторять структуры, использованные их речевым партнером. Второй тип собеседников характеризуется сохранением собственной стратегии выражения мысли. Такие собеседники не обращают внимания на способ выражения мысли собеседником, а ориентируются на свой собственный и проявляют, таким образом, глобальную согласованность. К третьему типу собеседников Федорова относит тех участников, ход мысли которых был необъясним, и для понимания стратегии которых необходимо было бы обсудить их выбор эксплицитно.
В нашем эксперименте обнаруживаются все три типа собеседников. Несмотря на то, что классификация Федоровой разработана при исследовании синтаксического прайминга, ее можно адаптировать для наших целей.
Описания результатов анализа каждого диалога и каждого слова достаточно объемны и требуют некоторой дискуссии, поэтому принято решение рассмотреть каждое слово по отдельности, а также выдвинуть несколько дочерних гипотез. Напомним, что основная гипотеза заключется в предположении о том, что в русском устном диалоге будет наблюдаться эффект выравнивания на уровне выбора произносительных вариантов слова. А в качестве дочерних гипотез выдвигаем следующие положения:
Некоторые слова провоцируют большее количество случаев выравнивания, чем остальные.
Однополые пары будут демонстрировать большую координацию и выравнивание, чем разнополые, поскольку стратегии мышления и описания объектов более схожи (см. гендерные лингвистические исследования).
Выравнивание произношения ограничено по времени, и по прошествии определенного количества времени (произнесении определенного количества фраз) эффект выравнивания может пропадать.
Скворечник
По результатам первого этапа эксперимента вариант реализации слова скворечник через [шн] преобладает. Два участника меняют стратегию произнесения по мере чтения текста, тем самым произносительные варианты распределяются следующим образом:
Рисунок 1. Вариативность произношения слова скворечник при чтении текстов
В диалогах же наблюдаются изменения в распределении: количество изменчивого произношения в речи одного испытуемого и произношения с [шн] увеличиваются, а количество реализаций с [ч'н] сокращается:
Рисунок 2. Вариативность произношения слова скворечник в диалоге