Имя Иоанна как русского митрополита (архиепископа) упоминается не только в списках высших киевских иерархов, но и в других источниках, связанных, в частности, с канонизацией Бориса и Глеба. Успенский сборник XII-XIII вв. - М., 1971. С. 60-61. Иоанну принадлежит первое произведение из этого цикла -- «Служба Борису и Глебу» (около 1020 г.). Он пережил Владимира и продолжал выполнять свои функции до 30-х годов XI века, когда его сменил Феопемпт -- первое лицо на киевской кафедре, чьи прерогативы митрополита никогда не вызывали дискуссий.
Структура киевской митрополии времен Владимира известна частично. Сколько епископий и какие именно входили в ее состав -- не знаем. Во времена Аскольда Михаилу Сирину подчинялись шесть архиереев, из числа которых двое пребывали в Киеве, а четыре действовали на периферии. Сохранилась ли эта структура и позже, никаких свидетельств нет. Проблема усложняется невыясненностью вопроса о географическом распространении христианства в те времена. Не вызывает сомнения обращение Новгородской земли. Новгородский епископ Иоаким, упоминаемый в разных источниках, в частности, в списках новгородских архиереев Новгородская первая летопись старшего и младшего извода. - М.-Л., 1950. С. 160, 163, 473 и др., -- особа реальная. Его записи использованы местными летописцами более позднего времени.
Сообщения о крещении якобы в конце Х века Суздальско-Ростовской земли, об основании там города Владимира и Владимирской епархии вообще не соответствуют действительности (о чем речь шла выше). Владимир-на-Клязьме основан правнуком «равноапостольного» князя -- Владимиром Мономахом. Однако сведения о ростовском епископе Феодоре, посвященном в сан при Владимире Святом, считаем достоверными. Он рукоположен около 990 года, но вскоре был вынужден бежать от неподдатливых мерянских язычников; перебрался в Суздаль, но в 1010 году вернулся в Ростов. В 1014 году переехал в Киев, где и умер в 1023 году.
В Никоновской летописи под 992 годом имеется запись о посвящении митрополитом Леоном епископов: Неофита Черниговского, Феодора Ростовского, Стефана Владимирского (на Волыни), Никиты Белгородского. Никоновская летопись. С. 64-65. Но это сообщение опровергается тем, что все перечисленные лица (за исключением Феодора Ростовского) и именно в тех же ролях встречаются в источниках конца XI - начала XII века как современники (и участники) событий того времени. Так, черниговский епископ Неофит принимал участие в перенесении мощей Бориса и Глеба в 1072 году. Успенский сборник XII-XIII вв. - М., 1971. С. 62. Печерский игумен Стефан (позднее настоятель Кловского монастыря в Киеве), посвященный епископом во Владимир-Волынский где-то в конце 80-х или в начале 90-х годов XI в., в ранге епископа упоминается под 1091 годом. Ипатьевская летопись. С. 202. Умер он в 1094 году.
С Никитой Белгородским дело намного сложнее. В источниках его особа как бы раздвоилась. По свидетельству «Сказания чудес св. Романа и Давида», епископ Никита из Белгорода принимал участие в упомянутом выше перенесении мощей Бориса и Глеба в 1072 году Успенский сборник XII-XIII вв. - М., 1971. С. 62., однако по свидетельству «Повести временных лет» белгородский епископ с этим же именем принимал участие в другой аналогичной церемонии, которая происходила в 1115 году. Ипатьевская летопись. С. 277-280. Он был рукоположен годом раньше; следовательно, в 1072 году никак не мог быть епископом. Очевидно, это ошибка агиографа (Лазаря Вышгородского), вполне понятная, тем более, что в некоторых рассказах, посвященных акту 1072 года, находим еще и имя Стефана Белгородского.
Трудно представить себе случайное стечение такого количества независимых друг от друга совпадений. Поэтому считаем, что реестр Никоновской летописи, очевидно, базировавшейся на церковных документах, является анахронизмом, который проецирует сообщения второй половины XI - первой половины XII века в конец Х столетия. Хронисты XVI века использовали списки местных иерархов, относя первые названные в них имена ко временам Владимира Святославича.
Подводя итоги существующим известиям, можно с большей или меньшей долей достоверности утверждать наличие в конце Х века следующих кафедр: киевской (переяславской) митрополии (Феофилакт Севастийский, позднее -- Иоанн I); епископий в Новгороде (Иоаким) и Ростове (Феодор). Проблематичным, но вполне вероятным является существование кафедр в Белгороде, Чернигове и Владимире-Волынском, что подтверждается географическими соображениями и исторической традицией. Можно предположить также основание епархии в Полоцке и Турове, хотя про них у нас нет никаких упоминаний. Немного позднее к ним, очевидно, была добавлена Тмутараканская епископия.
Очень интересным является вопрос о Переяславе, который уже в IX веке выступает в источниках как третий по значению центр Руси. Переяславская епархия, вне всякого сомнения, принадлежит к старейшим, однако проблема усложняется вопросом, где именно находилась резиденция Русского митрополита. Исследователей давно интересуют сообщения, которые связывают деятельность высшего иерарха Руси не с Киевом, а с Переяславом. Оставим в стороне свидетельство «Повести временных лет», которая называет митрополитом переяславским Ефима Скопца -- современника Владимира Мономаха. Ипатьевская летопись. С. 200. Эту неточность легко объяснить далекой традицией, которая, однако, в свою очередь требует объяснения. Действительно, по некоторым данным существовал другой митрополит -- Ефрем, который жил в середине XI века. В списках киевских архиереев он назван после Илариона и перед Георгием. Новгородская первая летопись старшего и младшего извода. - М.-Л., 1950. С. 473 В летописном тексте этот иерарх упоминается под 1055 годом.
Никоновская летопись прямо утверждает, что во времена Владимира резиденция митрополита находилась в Переяславе. Наиболее серьезным документом является титулатура митрополита Леона -- автора трактата «Про опресноки»: в некоторых списках он назван «Переяславским». Трудно переоценить значение этого источника. Из него становится ясным, что Переяслав действительно был резиденцией высших иерархов Руси практически от самого основания кафедры. Особенно после переворота 882 года, когда христианство временно утратило значение государственной религии. Поэтому киевские митрополиты стремились (или же были вынуждены) держаться подальше от столицы. Эта традиция существовала некоторое время и после акта 988 года. Исследователи считают, что перенесение митрополии в Киев произошло при Феопемпте около 1039 года. Голубинский Е.Е. История Русской церкви. Т.1. Ч. 1. 328-329. Возможно, это случилось раньше, при Иоанне I, однако принципиального значения это уточнение не имеет. Оно не может изменить общей тенденции, которая ярко отражает необычайно сложный процесс утверждения христианства на Руси.
§ 4. Развитие государственности и церкви при Ярославе Мудром (1019-1054)
После смерти Владимира, наступившей в 1015 году, между его сыновьями разгорелась борьба за великокняжеский стол. Вначале Киев захватил Святополк, находившийся в Вышгороде и первым узнавший о смерти отца. Одного за другим он убил братьев Бориса, Глеба и Святослава, в которых видел потенциальных претендентов на киевский престол. За эти действия Святополк получил в народе прозвище «Окаянный», под которым и вошел в историю. Коварство и жестокость, однако, не помогли ему утвердиться на киевском столе, в спор за который решительно вступил старший сын Владимира Ярослав.
Родился Ярослав в 978 году. Его матерью была полоцкая княжна Рогнеда. Как и отец, он получил в надел далекий новгородский стол. Летописи вплоть до 1014 года не удостаивают его своим вниманием. Видимо ничего примечательного на севере Руси в это время не происходило. Ярослав спокойно правил Новгородом. Из ежегодной дани в 3 тысячи гривен, которая собиралась с Новгородской земли, 2 тысячи он оставлял на содержание своей дружины и 1 тысячу гривен отсылал в столицу Руси. Так было до 1014 года, когда, по сообщению летописи, Ярослав решил отказать Киеву в выплате традиционного «урока». Непокорность сына вызвала сильный гнев Владимира, и он приказал готовить военный поход на север. Повесть временных лет. Ч. 1. С. 89. Болезнь, а затем и смерть великого князя резко изменили политическую ситуацию на Руси.
Ярослав готовился вступить в борьбу с родным отцом, когда в Новгород прискакал гонец из Киева от сестры Предславы с сообщением о смерти Владимира. Пришлось срочно менять планы. Заручившись поддержкой новгородского веча, Ярослав во главе с трехтысячного войска выступил на Киев. Битва под Любечем, состоявшаяся осенью 1015 года между Ярославом и Святополком, была выиграна новгородским князем. Святополк бежал к печенегам, а Ярослав торжественно вступил в столицу Руси Киев.
В благодарность за помощь Ярослав не только щедро наградил новгородцев, но и дал им «Правду и Устав» - сборник правовых норм при рассмотрении различных конфликтов среди новгородского населения. В нем содержались статьи, определявшие штрафы за убийство, оскорбление личности, регламентировавшие положение изгоев - новых жителей города, порвавших со своими общинами. Незабытыми, естественно, оказались и высшие слои общества, чья жизнь и честь в первую очередь охранялись законом. В целом юридический кодекс «Правда Русская», несмотря на новгородскую приуроченность, имел важное общерусское значение. Он отражал черты жизни русского средневекового города вообще и сохранял свою юридическую силу на протяжении нескольких веков.
Успех Ярослава, однако, не был полным. Вскоре на Русь с большим наемным войском, куда входили поляки, немцы, венгры и печенеги, двинулись Болеслав I Храбрый и Святополк. Ярослав, потерпев поражение на Буге, ушел в Новгород. Киевский стол снова оказался в руках Святополка. Фактически же хозяевами положения в Киеве являлись поляки. Они были единственной реальной силой, на которую мог опереться Святополк и от которой всецело зависел. Расквартировав гарнизоны наемников в Киеве и его ближайших пригородах, Святополк не обращал внимания на то, что они грабили мирных жителей. Вскоре против пришельцев поднялось народное восстание, вынудившее польского короля Болеслава I Храброго вернуться на родину. Оставленный союзниками, Святополк был наголову разбит Ярославом в 1019 году на реке Альте под Переяславлем и вновь бежал из Киева. На киевском столе окончательно утвердился Ярослав.
Годы княжения Ярослава Мудрого (1019-1054) явились периодом дальнейшего подъема Киевской Руси и ее столицы. Одновременно с огромным строительством, развернувшимся в Киеве, Ярослав энергично продолжал мероприятия по защите южных границ Руси от кочевников. Началось строительство новой линии оборонительных рубежей по Роси, призванной исключить внезапные набеги печенегов на русские земли. Короткая фраза летописи 1032 года -- «нача (Ярослав -- М.Б.) ставити городы по Роси», как и сообщение предыдущего года о расселении в Поросье «многих ляхов» Повесть временных лет. Ч. 1. С. 101., плененных Ярославом во время похода на червенские города, свидетельствуют о том, что киевское правительство (как и при Владимире) решало проблему обороны южных рубежей Руси за счет привлечения населения из других регионов. Свободных людских резервов на юге Руси, по-видимому, не было. Среди городков, построенных на Роси, самым крупным был Корсунь.
В летописи первый период правления Ярослава описан чрезвычайно кратко, однако даже по этим лаконичным свидетельствам можно заключить, что он был наполнен многими событиями и не отличался особой стабильностью внутриполитической ситуации. Не успел Ярослав «утереть пота с дружиною своею» после борьбы со Святополком за Киев, как ему пришлось столкнуться с племянником Брячиславом, князем полоцким. В 1021 году он осуществил стремительный наезд на Новгород, взял его и подверг разграблению. Ярослав решительно среагировал на акцию Брячислава. На реке Судомири он настиг полочан и нанес им поражение. Брячислав бежал в свой Полоцк. Причина конфликта в летописи не раскрыта, но, как справедливо полагал А.Н. Насонов, возник он из-за претензий Полоцка на ключевые позиции одного из ответвлений пути «из варяг в греки» -- витебский, открывавший выход земли к балтийским рынкам Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусско-го государства. - М., 1951. С. 151.. Как свидетельствует Софийская 1-я летопись, Брячислав получил от Ярослава два города -- Усвят и Витебск. Ценой этому было обещание всегда быть с великим киевским князем «за один», которое он не нарушил до самой смерти. «И воеваша Брячиславль с великимъ Ярославомъ (вместе -- М.Б.) вся дни живота своего» Полное собрание русских летописей. - СПб., 1851. Т. 5. С. 134..
Старшие дети Владимира погибли в междоусобной борьбе. Из младших сыновей один Мстислав решился на войну с Ярославом. Получив от отца Тмутаракань на Азовском море, Мстислав успешно воевал с хазарами и касогами (черкесами) и распространил свою власть на земли Северного Кавказа. Уже в то время князь прославился своими ратными подвигами. Во время кавказского похода русские сошлись с черкесами. Войска выстроились для битвы, но тут Мстислав вызвал на поединок касожского князя Редедю. Поединок закончился тем, что Мстислав «зареза» Редедю «пред полками касожскими», после чего черкесы отступили с поля боя. При князе Игоре Старом Таматарха была резиденцией «царя русов» Хельга. Заполучив Тмутаракань, Мстислав как бы унаследовал от Хельга его «царство». Владея богатыми торговыми городами в Крыму и на Тамани, Мстислав располагал не меньшими средствами, чем киевский князь. До Мстислава новгородские князья по крайней мере трижды завоевывали Киев, имея в своем распоряжении скандинавские отряды и силы Северной Руси. Тмутараканский князь решил повторить их опыт, опираясь на свои крымские владения.
В 1023 году, оставив свой тмутороканский княжеский стол, на Русь выступил Мстислав Владимирович, прославившийся своими победами над косогами. Ярослав находился в Новгороде, когда он с дружиной появился у стен столицы Руси. Расчет Мстислава на овладение Киевом не оправдался. К этому времени позиции Ярослава здесь были достаточно прочными, и киевляне не хотели другого князя. Получив решительный отказ -- «не прияша его кыяне»,-- Мстислав ушел в Чернигов, где и утвердился на княжеском столе. Появление князя в Чернигове, издревле управлявшемся из Киева, не входило в расчеты Ярослава. Собрав большую дружину, в числе которой находились и варяги во главе с воеводой Якуном, он двинулся к Чернигову. Навстречу ему выступил Мстислав. В жестокой сече, состоявшейся в 1024 году под Лиственом, Ярослав потерпел поражение и бежал в Новгород. Почему в Новгород, а не в Киев, где «бъяху мужи Ярославли», остается загадкой.