В конце концов Ярославу пришлось смириться с соседством энергичного Мстислава, а тот, в свою очередь, признал право старшего В конце концов Ярославу пришлось смириться с соседством энергичного Мстислава, а тот, в свою очередь, признал право старшего брата на Киев. «И посла Мьстиславъ по Ярослава, глаголя: «сяди с своемъ Кыевъ: ти еси старейшей братъ, а мнъ буди си сторона» Повесть временных лет. Ч. 1. С. 100.. Соглашение братьев закреплено мирным договором 1026 году у Городца, согласно которому Русь поделилась на две сферы влияния: Левобережье Днепра с Черниговом отошло к Мстиславу, Правобережье с Киевом осталось за Ярославом.
«И начаста жити мирно и в братолюбьствъ, и уста усобица и мятежь, и бысть тишина велика в земли» Повесть временных лет. С. 100.,-- так оценил летописец результаты мирного договора у Городца. Из этого и последующих сообщений летописи видно, что раздел Руси 1026 года был формальным, не приведшим к образованию двух государственных структур. Речь может идти, по существу, о первых признаках зарождения на Руси коллективной формы правления, в данном случае системы дуумвирата. Произошло своеобразное рассредоточение политических функций между двумя центрами «Русской земли» -- Киевом и Черниговом, которые теперь вместе управляли огромной страной. Такая децентрализация власти в целом положительно сказалась на внутреннем развитии Киевской Руси. Об этом свидетельствуют бурное строительство Киева, Чернигова, Переяславля, других древнерусских городов, мероприятия по укреплению государственных рубежей.
В области внешней политики Ярослав и Мстислав вместе решали все основные вопросы: в 1031 году они ходили на Польшу и вернули Руси Червенские города.
После смерти Мстислава, наступившей в 1036 году, Ярослав стал единоличным правителем Киевской Руси. Авторитет его в это время был достаточно высок. Об этом, в частности, может свидетельствовать акция заточения в киевский поруб брата Судислава, князя псковского, чем-то не угодившего Ярославу. В начальный период великокняжеского правления он не мог себе позволить столь жестокого обращения с политическими противниками. Последующие действия Ярослава также указывают на особую прочность его положения. Не случайно неизвестный автор, оставивший в центральном нефе Софийского собора в Киеве запись о смерти Ярослава Мудрого, назвал его «царем». Высоцкий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской XI-XIV вв. - Киев, 1966. Вып. 1, с. 39.
Киевские летописцы не без основания называли Ярослава «самовластец Русьстей земли». Повесть временных лет. С. 101. Слово «самовластец» было дословным переводом греческого титула «автократор» (самодержец). Так Русь впервые познакомилась с византийским понятием «самодержавие». После объединения Руси князь Ярослав приступил к выполнению грандиозных строительных проектов, призванных возвеличить его власть. Замысел состоял в том, чтобы перестроить русскую столицу по образу и подобию Царьграда. Софийский собор и крепость с Золотыми воротами были главными достопримечательностями византийской столицы. По приказу Ярослава в 1037 году в Киеве были заложены «город великий» (крепость) с Золотыми воротами и Софийский собор. По словам летописца, князь собрал книжников и писцов многих и «прекладаше (книги -- М.Б.) от грек на словеньское письмо», строил церкви, наказывал священникам учить людей грамоте. Повесть временных лет. С. 102. За это Ярослав получил прозвище Мудрый.
В 1044-1045 годах Владимир «заложи Новъгород (детинец -- М.Б.) и сдела его», а через год основал храм «Святую Софию в Новегороде». Новгородская первая летопись. С. 180-181. Старый деревянный храм Софии имел 13 куполов, как и константинопольская София. Киевская София подражала тому же образцу. Каменный собор Софии в Новгороде венчали пять куполов. В нем отсутствовали мозаики, характерные для византийских храмов.
Длительная война между Киевским и Новгородским княжествами, вспыхнувшая после смерти князя Владимира Святославича, осложнила взаимоотношения между светской властью и церковным руководством. Греческое духовенство, прибывшее на Русь в свите царевны Анны, отстаивало право на киевский престол детей, рожденных в христианском браке. Такая позиция неизбежно вела к конфликту между высшими греческими иерархами и старшими сыновьями Владимира, которые были в глазах греков незаконнорожденными и не могли наследовать власть. Столкновение между Ярославом и Святополком стало новым источником раздора. Митрополит Иоанн I тесно сотрудничал со Святополком, а затем с королем Болеславом, который помог Святополку изгнать Ярослава из Киева. Предположительно в 1020 или 1026 году Иоанн I освятил новопостроенную вышгородскую церковь и перенес в нее мощи князей Бориса и Глеба. Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. - М., 1908. С. 57-59. То было последнее упоминание о пребывании Иоанна на киевской митрополии.
Киевский летописец сложил панегирик в честь Ярослава, покровителя православной церкви и строителя грандиозного храма Святой Софии. Свидетельство летописца оказало решающее влияние на историографическую традицию, заслонив собой некоторые существенные моменты. Дело в том, что Ярослав в первые семнадцать лет правления не проявлял такого рвения в церковных делах, как его брат Мстислав.
В 1022 году Мстислав построил церковь Святой Богородицы в Тмутаракани, а в 1031-1036 годах выписал мастеров из Византии и воздвиг в Чернигове каменный собор Спаса Преображенья. Историки искусства считают его самым византийским собором Древней Руси. Смерть Мстислава принесла большие перемены. Став «самовластием» Руси, Ярослав должен был позаботиться об упорядочении церковных дел и впервые выделил значительные средства на нужды духовенства. В 1036 году в Чернигове был завершен Спасский собор, а в 1037 году Ярослав заложил «церковь Святые Софья митрополью» и принял в Киеве нового митрополита.
После переезда Ярослава в Новгород в 1024-1026 годах русскую церковь фактически возглавил новгородский епископ Аким Корсунянин, неотлучно находившийся при особе князя. В 1030 году Аким умер, передав кафедру своему ученику Ефрему. Не имея епископского сана, Ефрем не мог руководить русской церковью. В связи с приездом в Киев нового митрополита Ярослав в 1036 году лишил Ефрема его должности и прислал в Новгород епископа Луку Жидяту.
Вероятно, при Луке Жидяте в кругу новгородских книжников была составлена одна из древнейших заметок летописного характера, гласившая: «Аким Корсунянин бе в иепископстве лета 42 и бе в него место ученик его Ефрем, иже нас учил». Новгородская первая летопись. С. 473. Ефрем замещал епископа Акима и «учил» новгородцев между 1030 и 1036 годами. Другой ранней записью можно считать список первых церковных иерархов Руси, предшествующий приведенной выше заметке: «А се русьстии митрополиты: Леонтий, Михаил, Иоан, Феопементъ...». Указание на Иоанна I как предшественника Феопемпта доказывает осведомленность летописца. Характерно, что ни в одном из ранних киевских сводов имя Иоанна не упоминается. Список «А се новгородскыи епископы» не содержит дат, но дает точный расчет времени владычества первых новгородских иерархов. Сведения о Луке Жидяте отличаются наибольшим количеством подробностей и включают сведения о дне и месте его смерти, месте погребения. Епископ Жидята имел склонность к литературному труду. Его «Поучение к братии» было включено в текст новгородской летописи. Епископ умер в 1060 году.
Главным центром летописания в Южной Руси стал Киево-Печерский монастырь. Обитель была основана Антонием из Любича, принявшим пострижение во время путешествия в Византию. Монастырь возник в окрестностях села Берестова, служившего летней резиденцией князя Владимира, а позднее князя Ярослава. Придворным священником в Берестове был Иларион, «муж благ, книжен и постник». Придворная жизнь тяготила его, и он втайне ископал себе «печерку малу двусажену» в песчаном обрыве на берегу Днепра посреди великого леса. После переезда на митрополичий двор в 1051 году Иларион забросил свою печерку, но в ней поселился инок Антоний. По другой версии, Антоний избрал для поселения более поместительную пещеру, «юже беша ископали варязи». Пещера служила складом для всякого рода поклажи и «сосудов латинских», но затем была заброшена варягами.
Обитель располагалась на землях княжого села, и монахи не могли избежать тесного общения с семьей и окружением киевского князя. Изяслав Ярославич приходил с дружиной к печер ским монахам за благословением и молитвой. К великому неудовольствию князя -- печерские иноки постригли и приняли в свою обитель сына знатного боярина Ивана, а также «каженика (скопца) некоего от княжа дома», который был домоуправителем у князя. Постриженный под именем Варлаама, сын боярина стал первым игуменом монастыря. При Варлааме в обители было 20 иноков, при его преемнике Феодосии -- 100. С разрешения Изяслава «пещерники» стали строить здания над обрывом на киевской «горе». Покровительство князя и средства знатных пострижников обеспечили процветание обители. В монастыре был воздвигнут Успенский собор, поставлены «кельи мнози», обитель ограждена «столпьем» (частоколом). Отношения обители с князьями не были безоблачными. Печерские иноки осуждали «которы» -- княжеские усобицы, губившие Русскую землю, не желали мириться с тем, что киевские князья нарушали клятву на кресте. Пастырь монашеской братии и подлинный глава монастыря Никон Великий, учитель Феодосия, неоднократно спасался от княжеского гнева в Тмутаракани. Старец Антоний принужден был бежать из основанного им монастыря и некоторое время провел в изгнании в Чернигове. Феодосию грозили арест и заточение. Печерские иноки предъявляли к монашескому житью более высокие требования, чем киевский митрополичий дом. Минуя митрополита грека, они заимствовали непосредственно из Византии Студийский монастырский устав, отличавшийся суровостью.
Круг образованных людей, причастных к летописанию, был узким. Печерские монахи исполняли различные должности как в столице, так и в провинции. Это создавало возможности для ознакомления с печерским летописанием духовенства в разных концах страны. Древний киевский свод подвергся переработке в Новгороде в 1050 году и был доведен до 1079 года, после чего новгородская летопись попала в Киев и стала одним из главных источников для киевского свода 1093 года. В конце концов русские книжники собрали и свели воедино легенды новгородского и киевского происхождения.
Одной из важнейших забот правительственной деятельности Ярослава, направленной на укрепление централизующего значения Киева, являлась православная церковь. Он хорошо понимал ее место в структуре феодального государства и не жалел средств для того, чтобы оно было как можно более прочным. Еще при Владимире церковь получила специальный устав, определявший ее правовой статус в системе государственного управления. При Ярославе церковные привилегии были еще более расширены. Во всех городских центрах развернулось строительство православных храмов, началось основание монастырей. Крупнейшим из них был Киево-Печерский, являвшийся средоточием не только православия, но и культуры, просвещения.
Церковный устав князя Ярослава Мудрого, составленный при участии митрополита Илариона, много внимания уделяет преступлениям против нравственности, брака и семьи. Если устав Владимира только перечислял злодеяния, не определяя размеров платежей за содеянное, то устав Ярослава фиксирует суммы судебных штрафов. Так, за «умчание девки» виновный платил 5 гривен золота потерпевшей «за срам» и 5 гривен епископу, если «девка» была боярской дочерью. За дочь «менших бояр» выплачивалось соответственно по гривне золота, а за дщерь «добрых» людей -- по 5 гривен серебра Отношение золота к серебру тогда принималось как один к де-сяти. 5 гривен золота, следовательно, равнялись 50 гривнам серебра.. Похищение «девки» бывало, как правило, компанейским предприятием, в котором участвовали товарищи похитителя, именуемые в уставе «умычниками». Так вот эти «умычники» обязаны были уплатить епископу по гривне серебра каждый, а «казнил» (наказывал) их уже сам князь.
Устав Ярослава ставит вне закона древние формы семьи, -- такие, как многоженство. «Если кто, -- гласит одна из статей устава, -- две жены имеет, то епископу 40 гривен, а ту, которая подлегла (вторую, незаконную жену), взять в дом церковный, а первую держать по закону».
Появление монастырей в период княжения Ярослава обусловило наличие в церковном уставе князя узаконений, касающихся монашества. Составителей устава очень тревожили моральные аспекты поведения братьев и сестер во Христе. За «блуд» с «черницею» (монахиней) надо было выложить круглую сумму -- 100 гривен. Относительно же монаха или монахини, «впавших в блуд» епископ по своему усмотрению определял меру пресечения. То же самое грозило попу и попадье, попавшим в сети порока. Обильные возлияния среди духовенства были столь привычным занятием, что провинившимися считали лишь тех попов и «чернецов» (монахов) которые «упивались без времени», то есть в неподходящий момент, например во время службы.
Уход из монашества считался серьезным прегрешением, караемым епископом: «Аще чернець или черница рострижеться, епископу в вине, во что их обрядит».
Церковный устав Ярослава предоставлял епископу право взимания судебного штрафа с поджигателей: «Аже кто зажьжеть двор или гумно, или что иное, епископу 100 гривен, а князь казнить». Общему суду епископа и князя подвергались «тати» (воры), укравшие коноплю, лен, «всякое жито», одежду, исподнюю и верхнюю. Все эти и многие другие правонарушения, отданные уставом Ярослава на суд церкви, приносили ей крупные доходы.
Вырос международный авторитет церкви. В немалой степени этому способствовал акт избрания на киевскую митрополичью кафедру собором русских епископов известного отечественного церковного деятеля и писателя Илариона.
В первые шестьдесят с лишним лет истории Русской митрополии, как мы уже видели выше, предстоятель Русской церкви назначался в Константинополе и был всегда либо болгарского, либо греческого происхождения. Как правило, это были люди необразованные и безнравственные, приобретавшие священный сан за мзду, установленную греческим законодательством. Из двадцати пяти митрополитов-греков в рассматриваемое время только пять или шесть отличились образованностью и благочестием. Во всяком случае, на протяжении всей первой половины XI столетия история не донесла до нас ни одного сколько-нибудь яркого имени русского первоиерарха.
Русская государственная власть, имевшая национальную церковь, естественным образом стремилась иметь возле себя и национального митрополита. И вот, уже на исходе правления Ярослава Мудрого такой случай наконец представился. После смерти митрополита Феопемпта в 1048 году греки три года не присылали нового митрополита. К этому времени закончилась война Ярослава с Византией, в ходе которой греки варварски ослепили 800 русских пленных. И вот в 1051 году «Бог князю вложил в сердце» поставить митрополита из русских. Таковым стал упомянутый выше священник Иларион. Он отличался образованностью и благочестием. Не ограничиваясь исполнением своих обязанностей, он налагал на себя особенные подвиги.