Государство и церковь в конце X - начале XII века
§ 1. Укрепление государства в правление Владимира (980-1015)
Эпоха княжения в Киеве сына Святослава Владимира (последняя четверть X века - начало XI века) признаётся рядом историков временем наивысшего подъёма Древнерусского государства См. напр.: Греков Б.Д. Киевская Русь… С. 471.. Именно этот период считается эпохой завершения строительства государства на Руси и важных изменений в его социальной сущности и структуре.
Немаловажно, что Русь третьей четверти X века уже обладала определёнными и постоянными признаками государственной организации. Основные восточнославянские земли были инкорпорированы в её состав. При княгине Ольге были регламентированы дани и другие повинности. Работал примитивный государственный аппарат, состоявший из княжеских дружинников. В стране действовало устное обычное право - свод его норм под названием «Закон Русский». В подсознании общества утвердилась мысль о князе как наследственном, следовательно, законном властителе. Святослав оставил своим наследникам и стратегию внешней политики, ориентированную главным образом на Византию.
До 988 года будущий просветитель Руси предстает перед читателем как носитель всевозможных грехов и пороков - он жестокий и лживый, распутник и пьяница, предатель и обманщик, способный на самые мерзостные поступки (например, изнасилование Рогнеды на глазах ее родителей). Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. 1962. Т. 1. 299-300. После 988 года Владимир превращается в мудрого и справедливого государственного мужа, пекущегося о счастьи и процветании подвластной ему страны, заботится о сирых и голодных и к тому же является эталоном добродетельного и совершенного правителя.
Идеологическая направленность политики Владимира в период борьбы за киевский престол была вполне мотивированной и закономерной. Повторялась ситуация «колебания маятника», неоднократно воплощенного в конкретные перипетии борьбы за власть. Неопределенность отношений в самом доме узурпаторов делала этот «маятник» неминуемым: практически каждый из очередных правителей вступал на великокняжеский престол с чувством глубокой обиды на предшественника. Единственным исключением была Ольга, которая вообще не имела юридических прав для политических претензий и оказалась на великокняжеском столе волею трагического случая. Лишь ее восхождение на верхнюю ступень государственной иерархии обошлось без головокружительного поворота в политике и идеологии.
Олег вступил на киевский престол после убийства Аскольда, опираясь на антихристианскую оппозицию на Руси. Игорь, в течение нескольких десятилетий отстраненный от власти, привык ориентироваться на враждебные Олегу прохристианские силы; отсюда его симпатии к «греческой вере». Аналогичным образом отстраненный от правления Святослав должен был опираться на языческие слои, находившиеся в состоянии конфронтации по отношению к властолюбивой и честолюбивой Ольге.
В еще более сложном положении оказался Владимир. Он был бастардом, внебрачным сыном Святослава и Ольгиной ключницы Малуши, дочери Малка Любечанина и сестры известного впоследствии Добрыни Ипатьевская летопись // ПСРЛ. 1962. Т. 2. С. 57.. Это накладывало определенный отпечаток на характер будущего князя и на его поведение в начале государственной карьеры.
По поводу социального происхождения Владимира написано много, в том числе и довольно фантастического. Общественное (и юридическое) положение матери импонировало некоторым исследователям, готовым утверждать «демократическую» родословную «равноапостольного» князя. Рыбаков Б.А. Первые века русской истории. М., 1964. С. 47; См. так же: Членов А.М. На родине Добрыни Никитича // Дружба народов. 1975, № 8. Малушу считали обыкновенной служанкой, даже рабыней, и это наивно провозглашалось едва ли не залогом выдающихся добродетелей и способностей ее сына. Все это, конечно, не более, нежели банальный романтизм, малополезный с точки зрения научного исследования.
Главным в определении принадлежности Малуши к общественным низам является эпитет "робичич", употребленный полоцкой княгиней Рогнедой. Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. 1962. Т. 1. С. 75. Его толковали буквально и с позиции современной терминологии. Между тем, в древней Руси выражения "раб", "раба", "рабыни" (а также "роба", "робыни"), этимологически связанные со словами "работать", "работа", означали прежде всего человека труда, человека при деле (в том числе, конечно, и невольника). Однако они не имели специально сословного содержания. Рабы в современном значении термина (лица, находящиеся в рабстве) на древнерусском языке назывались холопами (когда они были заняты в производстве) или челядью (когда трудились в сфере обслуживания).
Примененный Рогнедой эпитет, подчеркнуто оскорбительный для Владимира, имел целью досадить княжичу, а поэтому его нельзя считать адекватным отражением действительного социального положения ни самого претендента на руку полоцкой княжны, ни его матери. Базировать на этом термине определенные выводы так же опасно, как и на слове "холоп", которым московские бояре XVI-XVII веков называли себя в челобитных на царское имя.
В литературе существует немало удивительных домыслов по этому поводу. Ссылались на фольклорные свидетельства (былины киевского цикла), согласно которым брат Малуши Добрыня несколько лет был конюшим при великокняжеском дворе. Рыбаков Б.А. Первые века русской истории. С. 47. Отсюда делался вывод о его "невольничьем" положении. Известно, однако, что шталмейстер при дворе феодального властителя - одна из самых высоких придворных синекур, за право занимать которую состязались самые вельможные, родовитые представители высшей аристократии. То же самое - должность ключницы. Это не служанка, носящая на поясе ключи от кладовой с провизией (как наивно думал С. Скляренко), а одна из ведущих фрейлин двора, едва ли не первая среди них - что-то наподобие лорда-хранителя печати.
Таким образом, Малуша была представительницей высших слоев господствующего класса и ближайшей наперсницей княгини. В литературе существует гипотеза, согласно которой ее отцом был древлянский князь Мал. Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. - СПб., 1908. С. 340-378. Имя Малко (Малкъ) - сокращенная форма имени с основой "Мал" - как Иванко от Иван, Степанко от Степан, Юрко от Юрий и т. п. Но, несмотря на филологическую возможность, исследователи отрицают идентичность Малка Любечанина (уроженца города Любеча на Черниговщине) и князя Мала. См., например: Кузьмин А.Г. Начальные этапы древнерусского летописания. - М., 1977. С. 336.
Положение внебрачного ребенка лишало младшего княжича законных перспектив на престол, что в глазах честолюбивой Рогнеды делало его маложелательным претендентом на роль мужа. Она предпочитала Ярополка, вероятно, не столько за его добродетели, сколько за преимущества старшего сына и первого наследника великокняжеского титула. В летописях имеется легенда о приглашении малолетнего Владимира в Новгород. Ипатьевская летопись… С. 57. Предание содержит интересную деталь: новгородцы, подговоренные Добрыней, просят у Святослава его младшего сына в правители. Таким образом, вместе с несовершеннолетним княжичем северная столица получила и его дядю, который стал там реальным хозяином.
Легенда содержит много сомнительного. Прежде всего, упоминание Новгорода в роли северного центра (которым на самом деле была Ладога). Но не подлежит сомнению, что торговая фактория над Волховом в это время быстро росла. В первой половине XI века она превратилась в видный политический центр. Поэтому любая коллизия, связанная с древнерусским Севером, вполне логично проецировалась на этот город. Как бы то ни было, государственная деятельность Владимира началась в этом регионе.
Конфликт между Ярополком и Олегом, окончившийся насильственной смертью последнего, не мог не обеспокоить Владимира и его дядю. По утверждению летописи, именно смерть брата стала причиной бегства Владимира в Швецию. Это дает основание объяснять данный поступок опасениями Владимира за свою жизнь, а отсюда - обвинять Ярополка в братоубийственных замыслах. Греков Б.Д. Киевская Русь // Греков Б.Д. Избранные труды. - М., 1959. Т. 2. С. 372; Мавродин В.В. Образование Древнерусского государства. - Л., 1945. С. 453. Здесь, однако, встречаемся с досадным недоразумением (возможно, даже неосознанным): более поздние события, в которых принимали участие Святополк Окаянный, Борис, Глеб, Святослав и Ярослав Мудрый, проецируются на более древние времена, а отмеченная еще А.А. Шахматовым параллель Ярополк - Святополк тяготеет над сознанием историков. Между тем в гибели Олега Ярополк не был повинен и вовсе не стремился к кровавой развязке. Напротив, он искренне оплакивал смерть брата, укоряя организатора усобицы Свенельда. Ипатьевская летопись… С. 63.
Нам неизвестна точная дата гибели Олега и бегства Владимира. Будущий «равноапостольный» князь был малым ребенком, когда в 970 году поехал на Север Лавретьевская летопись… С. 229., но в событиях междоусобной войны он действует как взрослый человек. Добрыня отодвинулся на второй план, освободив поле деятельности для молодого княжича. Думаем, имеются все основания для сомнений в этой распространенной версии. Инициатива второй фазы внутренней борьбы исходила от Владимира, руководимого властолюбивым дядей. Побег за море имел явно провокационный характер, а по сути, вообще не был бегством. Речь шла о подготовке к открытому выступлению против Ярополка и поисках союзников.
В начале своей деятельности Владимир не имел поддержки на Руси. Точнее, в политических событиях того времени его просто не брали в расчет. Человек, лишенный законных прав на престол, не мог быть лидером, на которого та или иная группировка захотела бы сделать ставку. Поэтому Добрыне пришлось приложить немалые усилия, чтобы ввести своего незаконнорожденного племянника в водоворот политических событий.
Ярополк опирался на прохристианские силы, постепенно укреплявшие свои позиции. Следовательно, рассчитывать на поддержку этой части древнерусского боярства и дружины Владимир не мог. Однако и языческая часть феодального класса не была надежной опорой для молодого претендента на престол. Она не представляла собой единства и, наверное, имела собственных лидеров, которые не торопились поддерживать Малушиного сына. Как справедливо подчеркивал Б.Д. Греков, в коллизии 70-х годов какой-нибудь Свенельд мог рассчитывать на замену династии Рюриковичей династией Свенельдичей. Греков Б.Д. Киевская Русь // Греков Б.Д. Избранные труды. - М., 1959. Т. 2. С. 247.
Единственно, на что могли рассчитывать Владимир и Добрыня, - это наемное варяжское войско. Таким образом, шведский вояж младшего Святославича и его опекуна имел целью подыскать военные силы, достаточные для самостоятельного выступления. Через год или два беглецы возвратились с сильной дружиной, нанятой на деньги новгородской торговой элиты.
В этой новой усобице, которая, по летописным свидетельствам, началась в 978 или 980 году Ипатьевская летопись… С. 63-67., Ярополк, несмотря на безусловный перевес сил, действовал на редкость нерешительно. Поставив себя в зависимость от воеводы Блуда, он покинул Киев, где имел наибольшую поддержку, и, в конце концов, погиб от руки своего советчика. Владимир вступил на великокняжеский престол, не имея конкурентов, поскольку оба его брата были убиты.
Владимир пришёл к власти путём победы в братоубийственной войне. Во многом война была следствием нововведений Святослава в управлении страной, а именно - размещения им своих сыновей наместниками в различные земли, предпринятого в 970 году, о чём речь уже шла выше. По всей видимости, именно в разделении управления страной между братьями-князьями лежал корень всех смут и междукняжеских усобиц происходивших впоследствии в течение веков на территории Древней Руси. При этом важно отметить, что сам факт распределения княжений между сыновьями еще не ознаменовал собой начало раздробленности Древнерусского государства на самостоятельные удельные княжества.
Если проанализировать развитие взаимоотношений между великим князем киевским и местными князьями на протяжении X века, то можно говорить о следующем: в начале X века, во время правления Олега, в состав Киевской Руси входили племенные княжения, обладавшие значительной автономией. К середине X века, на момент гибели князя Игоря, значение местных племенных князей стало уменьшаться, при их титуловании уже не используется термин великие, который становится применим только к одному князю киевскому. Реформы Ольги свели власть местных князей к минимуму. Её сын Святослав именует себя уже единственным правителем Руси, в его договоре с греками никакие местные князья уже не упоминаются. При этом не лишено оснований мнение, что ликвидация киевскими князьями в X веке «местных князей и местных династий означала не только введение единого административного и правового режима на всей территории Русского государства, но и должна была содействовать экспроприации всей земли в пользу рода князя Владимира. Отныне земля является собственностью этого рода, княжеским доменом» Юшков С.В. К вопросу о политических формах русского феодального государства до XIX века // «Вопросы истории». 1950. № 1. С. 76-77. .