Наиболее подробно и философично взгляды Никифора на княжескую власть изложены в послании Владимиру Мономаху о посте, цель которого состоит в даче душеполезного совета князю, потому что «большим властям нужны и большие советы, а они тоже могут как большую пользу приносить, так и сильно вредить»49. Автор видит каноническую основу подобного обращения к носителю княжеской власти, поскольку «есть устав церковный и правило -- во время это говорить князьям что-либо полезное»50. В этом, по всей вероятности, Никифор и видит установленный порядок взаимодействия двух властей -- митрополит не участвует в процессе реализации князем своих государственно-властных функций, но представитель духовной власти не отказывается от своего прямого влияния на носителя верховной государственной власти.
Послание Никифора насыщено философскими мотивами, и в этой связи в исследовательской литературе отмечается, что, «желая преподать Мономаху полезные наставления, Святитель излагает сущность христианской нравственности и между прочим входит в метафизические исследования»51. Автор ставит вопрос о происхождении добра и зла в человеке и решает его путем рассмотрения трех «составов» души, имеющей божественное происхождение, -- разума, чувства и воли (в оригинале -- словесного, яростного и желанного52), что определенным образом соответствует взглядам Платона и является, по мнению исследователей, исторически допустимым и связанным с самостоятельным осмыслением Никифором платоновской традиции, так как Никифор, получивший образование в период возрождения Михаилом Пселлом и Иоанном Италом в Византии платоновской традиции, мог осмыслить идеи Платона самостоятельно. Также отмечается, что идеи Никифора о справедливом правителе в рассматриваемом Послании основаны как на псалме Давида, так и на Платоне53. Допуская влияние платонизма на построения Никифора, следует отметить, что у последнего отсутствует платоновский этатизм, являющийся сутью государственных воззрений древнегреческого философа. С другой стороны, преемственность к Платону опровергает идею о приверженности Никифора к дуализму, даже к материализму, высказанную несмотря на то, что христианство, являясь исключительно монотеистической религией, отвергает равномощность добра и зла. С точки зрения данной позиции Никифор признает значение материального фактора (тела) вплоть до того, что преобладание над ним идеального фактора (духа) возможно только тогда, когда тело усмиряется постом54. Подобное утверждение не представляется правильным. Никифор не полагает первичности материи над сознанием или равенства идеальных и материальных начал в человеке. «Разумное», божественное начало, преобладает над «неразумным», телесным. Последнее, путем осознанного направления волевых усилий, и в частности поста, подлежит подчинению первому, которое онтологически никогда не будет равным ему или выше его. Личность приобретает качество праведности при свободном богоугодном употреблении этих составов души и, напротив, при противоборстве Богу становится демонической, отверженной.
Душа, по Никифору, имеет своих «воевод и советников» -- зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. Философия власти великого князя связана с уподоблением его душе: «…Ты узнал, человеколюбивый и кроткий княже, о трех составах души, узнай же и о слугах ее, и о ее воеводах, и о советниках, которые ей, бесплотной, служат и от которых получает она советы. А сидит та душа в голове, имея ум, словно светлое око, в себе, и наполняя все тело своею силою. Так же как ты, княже, сидя здесь, в этом месте своей земли, управляешь через своих воевод и слуг всею землею, так и душа управляет всем телом через пять своих слуг, то есть пять чувств: глаза, слух, обоняние, то, что ноздрями, вкус и осязание, то, что руками»55. Такое направление мысли дает основание считать Никифора сторонником идеи полновластия великого князя, в том числе и в политических условиях Древней Руси. И.С. Чичуров, полагая взгляды митрополита Никифора как представителя греческой церкви модифицированными под влиянием новой для него социально-политической и социально-психологической среды, считает, что в его произведениях не находят своего места характерные для византийской государственной и правовой идеологии представления о власти великого князя как о власти самодержавной, монархической (такие представления встречались, например, у русского митрополита Илариона в «Слове о законе и благодати»). В этой связи указанным исследователем отмечается: «Ближайшее рассмотрение идеологических выкладок Никифора, однако, обнаруживает весьма знаменательный для воспитанного на византийской политической действительности и идеологии митрополита пробел. В построениях Никифора недостает конституирующего элемента византийской политической идеологии: теократические представления о православной императорской власти обретали силу лишь в сочетании с монархизмом»56. Представляется, что в произведениях Никифора мысль о полновластии великого князя имеется, но она выражена несколько своеобразным, аллегорическим путем, при помощи уподобления князя душе, главенствующей над телом. Душа управляет телом с помощью чувств, что является изначально нормальным иерархическим единством идеального и материального в человеке. Князь, уподобленный душе, управляет собственным княжением с помощью слуг и воевод, и это также, очевидно, является в представлениях Никифора нормальным устройством государственного организма, связанным с непосредственным полновластием князя, причем нарушение данного порядка, по логике мысли Никифора, не может быть признано естественным.
Никифор в соответствии с собственной системой представлений о человеке исследует поступки великого князя в этико-религиозном контексте. Так, он находит, что князь не склонен к роскоши и надевает княжеские одежды лишь по необходимости; «ради княжения и власти» милостив и, располагая к себе своих «рабов», покоряет их собственным аскетизмом; не алчен, но все время готов раздавать добытые им сокровища. В отношении трех сил души Никифор полагает следующее. Разумом князь благоверен по «Божьей благодати» и не уклоняется от Православия. Воля князя содержит «ревность» к Богу и сохранит ее и впредь, если «не дашь волку в стадо Христово войти, и если в виноградник, насаженный Богом, не дашь тернии всадить, но сохранишь предание старое отцов своих»57. В этом очевидно выражается мысль Никифора о праве князя участвовать в борьбе с ересями, что становится и обязанностью последнего ради сохранения необходимой «ревности» к Богу и в соответствии со своим статусом. Следует обратить внимание на то, какие примеры благочестивой ревности ранее приводит митрополит, рассматривая это чувство как одну из сил души. Данные примеры заимствованы им из ветхозаветной истории. Так, Моисей убил египтянина, избивающего еврея, также разбил скрижали закона и наказывал смертью впавших в идолослужение евреев. Другой деятель ветхозаветной истории -- Финеес (Финеос)-- убил соблудивших израильтянина и иноплеменницу, а пророк Илия убил тридцать вааловых жрецов. Очевидно, митрополит Никифор еще до преподобного Иосифа Волоцкого, как последующего основного апологета соответствующих идей, и преподобного Максима Грека, соотечественника Никифора, поддержавшего эту традицию, ставит вопрос о праве князя как носителя верховной государственной власти казнить еретиков и его соответствующей обязанности. Считая Никифора сторонником княжеского единовластия, В.Е. Вальденберг предполагает, что в его сочинениях прослеживается мысль о вручении князю высшей власти над Церковью, причем данный исследователь обосновывает свою мысль указанием Никифора на полномочия князя в сфере борьбы с ересями58. Такой вывод представляется слишком обобщенным: Никифор ничего не говорит о правах княжеской власти в сфере церковного управления, причем очевидно, что еретики, даже будучи представителями церковной иерархии, теряют свою сопричастность Божественной благодати и, соответственно, перестают быть истинными членами Церкви.
Библиография
1. Аксаков К.С. Полное собрание сочинений. В 3-х томах. - М.,1861-1890.
2. Алексеев Л.В. Полоцкая земля. - М., 1966.
3. Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа XII-XVII вв. - М., 1973.
4. Аникин В.П. Тотемизм древних славян. - М., 2000.
5. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. - М., 1982.
6. Артамонов М.И. История хазар. - М., 1962.
7. Багалей Д.И. Русская история. - М., 1914.
8. Бахтин М.В. Богословское осмысление истории. - М., 2006.
9. Бахтин М.В. Эпистемология исторического знания (модели истории и философско-антропологические репрезентации). - М., 2012.
10. Бахтин М.В. Человек и история: очерки философии истории. - М., 2012.
11. Белинский В.Г. Полное собрание сочинений. В 9-ти тт. - М., 1981.
12. Беляев Н.Т. Рорик Ютландский и Рюрик начальной летописи // Seminarium Kondakovianum. Prague, 1929. Вып. III.
13. Бердяев Н.А. Смысл истории. - М.,1990.
14. Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты психологи войны и национальности. - М., 1918.
15. Бестужев-Рюмин К.Н. Современное состояние русской истории как науки // Московское образование. 1859. Кн.1.
16. Бестужев-Рюмин К.Н. Философия истории и московское государство (по поводу статьи г. Дмитриева «Ответ г-ну Бестужеву-Рюмину» // Отечественные записки. 1860. Ч. CXXXIII. № 11.
17. Бестужев-Рюмин К.Н. История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям. Сочинение профессора С.-Петербургской духовной академии М.О. Кояловича. - СПб., 1884 // Журнал министерства народного просвещения. 1855. Январь Ч. CXXXII.
18. Бестужев-Рюмин К.Н. О составе русских летописей до конца XV века. - СПб., 1868.
19. Бестужев-Рюмин К.Н. Русская история. Т.1. - СПб.,1872.
20. Бестужев-Рюмин К.Н. Славянское учение и его судьбы в русской литературе. Статья первая // Отечественные записки. 1862. № 2. Т.CXL.
21. Бестужев-Рюмин К.Н. Теория культурно-исторических типов // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. - СПб., 1995.
22. Бестужев-Рюмин К.Н. Чему учит русская история // Древняя и новая Россия. Исторический иллюстрированный ежемесячный сборник. 1877. Т. I.
23. Библиотека литературы Древней Руси. - СПб., 2001.
24. Болтин И.Н. Примечания на историю древния и нынешния России г-на Леклерка, сочиненные генерал-майором Иваном Болтиным. Б.м., 1788.
25. Болтин И.Н. Критические примечания генерал-майора Болтина на первый том Истории князя Щербатова. - СПб., 1794.
26. Боровский Я.Е., Моця А.П. Концепция язычества и христианства в зарубежной историографии и данные археологии // Славяне и Русь (в зарубежной историографии). Сборник научных трудов. - Киев, 1990.
27. Боханов А.Н. Русская идея. От Владимира Святого до наших дней. - М., 2005.
28. Брайчевский М.Ю. Утверждение христианства на Руси. - М., 1988.
29. Будовниц И.У. Общественно-политическая мысль Древней Руси (XI-XIV вв.). - М., 1960.
30. Вальденберг В.Е. Древнерусские учения о пределах царской власти. Очерки русской политической литературы от Владимира Святого до конца XVII века. - Пг., 1916. С. 115.
31. Васильевский В.Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI-XII веков // Журнал Министерства народного просвещения. 1875, март (№ 3). С. 91.
32. Васильевский В.Г. История церкви в России. - М., 2000.
33. Вацуро В. Э., Гиллельсон М. И. Сквозь «умственные плотины». - М., 1986.