Сказанное свидетельствует о растерянности феодальных верхов Киева, боявшихся разделить судьбу Путяты и ростовщиков. Они рассчитывали, что именно Мономах сумеет подавить это движение, и их надежды не были напрасны. «Народный избранник», как нередко изображают Мономаха, действительно усмирил восставших.
20 апреля 1113 года Владимир Мономах прибыл в столицу Руси и занял великокняжеский стол. Это было прямым нарушением вотчинного принципа Любечского съезда, согласно которому Киев закреплялся за Изяславичами, Чернигов -- за Святославичами, а Переяславль -- за Всеволодовичами. По отношению к Киеву этот принцип не будет соблюдаться и впоследствии, но Мономах все сделал, чтобы не прослыть инициатором его нарушения. В Киев он пришел не по собственной воле, а по настоянию киевского боярства. На этот раз их выбор был вполне оправдан.
Владимир Мономах был опытнейшим государственным деятелем Руси последней четверти XI - первой четверти XII века. Он прошел хорошую школу подручничества у своего отца Всеволода. Живя долгие годы в Переяславле, он больше чем кто-либо из его современников понимал губительность половецких вторжений. Ему было 15 лет, когда в 1068 году половецкий хан Шарукан нанес сокрушительное поражение русским дружинам, водимым его отцом и дядьями. 16 лет (1078-1094) Мономах правил одним из крупнейших княжеств Руси -- Черниговским, 20 лет (1094-1113) занимал переяславльский стол. За эти годы он познал радость побед и горечь поражений, смог оценить силу крупного землевладельческого боярства, в чьей воле, нередко, находились судьбы княжеских столов.
Владимир Всеволодович родился в Киеве в 1053 году. Его матерью была дочь византийского императора Константина IX Мономаха Мария. Отец принадлежал к числу образованнейших людей Руси, знал иностранные языки. Б.А. Рыбаков считает, что это были греческий, половецкий, латинский и английский. Не удивительно, что Владимир получил хорошее воспитание и высокое образование. Знаменитое «Поучение» свидетельствует о незаурядном писательском таланте Мономаха. У нас есть все основания предположить и знание им нескольких иностранных языков, в числе которых, несомненно, были греческий -- язык матери и английский -- язык жены Гиты Гарольдовны. Все это позволяло Мономаху широко использовать в утверждении идеи единства Руси не только меч, но и слово.
Из трех старых центров Руси, с которыми была связана его княжеская судьба, в Киеве Мономах правил наименьшее количество лет -- двенадцать, но именно здесь он добился наибольших успехов. На киевском столе в полной мере проявился его незаурядный талант крупного государственного деятеля. Он не только сознавал необходимость единения русских земель перед лицом внешней угрозы, но и умел найти пути к достижению этой далеко не простой цели. Начал Владимир с укрепления стратегических позиций. С этой целью он оставил в своих руках Переяславльское княжество (в том числе и Ростово-Суздальскую землю), распространил власть на Туровщину и, таким образом, значительно расширил великокняжеский домен. В Смоленске Мономах посадил сына Вячеслава; старший сын Мстислав оставался новгородским князем. Чтобы нейтрализовать претензии Ярослава Святополковича, который рано или поздно должен был осознать себя обделенным, Владимир путем брачных связей установил родственные отношения с его непосредственными соседями -- Володарем Ростиславичем и Всеволодом Городенским. Черниговское княжество, особенно во время единоличного правления Давида Святославича, также находилось под непосредственным влиянием Киева.
В течение непродолжительного времени Мономах достиг признания своей великокняжеской власти практически всеми князьями. Не нарушая принципа, выработанного Любечским съездом «каждо да держить отчину свою», Владимир Мономах прибрал к рукам феодальных владетелей и создал для них обстановку, обязывающую их к повиновению». Греков Б.Д. Киевская Русь. С. 504. Отдельные попытки неповиновения решительно пресекались. Так, в 1116 году против минского князя Глеба Всеславича, который напал на Туровщнну и сжег Слуцк, Владимир предпринял значительный военный поход, в котором приняли участие дружины Давида Святославича, сыновей его брата Олега, смоленского князя Вячеслава и других сыновей Мономаха. Глеб запросил мира и пообещал в дальнейшем быть во всепослушании великого князя. Когда же в 1119 году Глеб нарушил свое слово, Владимир отобрал у него Минск, а его семью перевел в Киев. Так же решительно повел себя Мономах и в отношении Ярослава Святополковича, высказавшего свое неудовольствие по поводу перевода из Новгорода в Белгород Мстислава Владимировича. Оценив этот акт Мономаха как намерение применить теперь к Киеву право отчины и передать его своему сыну, Ярослав, естественно, не мог не воспротивиться этому. Он и до 1117 года не поддерживал дружественных отношений с Мономахом, который перехватил у него стол, а после прибытия на юг своего тестя открыто заявил протест. Однако лучше бы он этого не делал. Мономах решил воспользоваться случаем и покончить с претензиями Ярослава. Собрав крупные силы, куда вошли полки Давида Святославича, Володаря и Василька Ростиславичей, великий князь подошел ко Владимиру и осадил его. Два месяца Ярослав удерживал город, однако вынужден был в конце концов просить мира и обещать Мономаху впредь не нарушать вассального послушания. Слова своего, как это часто бывало в подобных случаях, Ярослав не сдержал. Более того, в 1118 году он начал даже подготовку к походу на Киев. Понимая, что волынские полки вряд ли справятся с этой задачей, Ярослав отправляется в Польшу и Венгрию просить военной помощи. Эта очередная ошибка стоила Святополковичу и того стола, который он имел. Воспользовавшись его отсутствием, владимирские бояре отступились от Ярослава и пригласили к себе князем сначала Романа, а после его быстрой кончины другого сына Мономаха -- Андрея. Так Волынь оказалась в тесном единстве с киевщиной и другими землями Руси, находившимися под управлением рода Мономаха.
Успехи объединительной политики Мономаха положительно сказывались на внутреннем развитии всей страны. Сосредоточение в одних руках великого водного пути от Черного до Балтийского моря содействовало значительному увеличению объемов международной торговли Руси и стимулировало более тесное экономическое единение всех древнерусских земель. Не случайно летопись отмечает рост и застройку именно тех городских центров, которые находились на центральной экономической магистрали Древней Руси: Киева, Новгорода, Смоленска, Ладоги, Переяславля и др. Оживлением внутренних связей и централизирующим значением Киева, вероятно, следует объяснить и сооружение в 1115 году Мономахом моста через Днепр.
В системе мероприятий Мономаха, содействовавших стабилизации внутреннего положения Руси, исключительно важное место занимает его законодательство. Сразу же после утверждения на киевском столе Владимир созвал на Берестове совещание с участием представителей администрации Киева, послов Олега Святославича и разработал знаменитый «Устав», или дополнение к юридическому кодексу «Русская Правда». Новые статьи, хотя и не лишали ростовщиков и землевладельцев привилегий, все же значительно ограничивали их бесконтрольную деятельность, приводившую к разорению и горожан, и крестьян. Были определены единые проценты на занятые суммы денег, срок взымания которых ограничивался тремя годами. Статьи о закупках и холопах, отражавшие тенденцию к ограничению и сокращению источников рабского труда на Руси, свидетельствовали, как считал Б.Д. Греков, о понимании Мономахом новых требований хозяйственного развития страны. Греков Б.Д. Киевская Русь. С. 183, 503. В известном «Поучении» Владимир, несомненно, идеализировал и преувеличивал свои заслуги перед «простым смердом и убогою вдовицею», однако и те полумеры, которые он вынужден был под давлением народных масс провести в жизнь, все же несколько улучшили их положение.
Владимир Мономах продолжал христианизацию страны. Все новые и новые земли подпадали под влияние новой веры. Однако на окраинных территориях влияние язычества было ещё очень сильно. Например, одним из оплотов староверов был древний русский город Муроме. Язычеству благоприятствовала глушь этого края, населенного финно-угорскими племенами муромой и мордвой. После святого Глеба здесь не было князя-христианина до конца XI века, когда на Муромско-Рязанское княжение был поставлен сын Святослава Черниговского Ярослав (в крещении Константин, †1129), родоначальник рязанских князей и просветитель этого края. Он прибыл в Муром с детьми Михаилом и Феодором, с духовенством и целой колонией христиан. Язычники встретили его с оружием в руках. Пришлось силой овладевать городом, при штурме погиб один из сыновей князя -- Михаил. Ярослав, заняв город, велел строить в нем церковь. Однако его усердие только усиливало упорство в язычников.
Однажды раздраженная ревностью князя толпа язычников двинулась к его двору с намерением убить его. Святой князь один неустрашимо вышел ей навстречу с иконою в руках. Мятежники были поражены смелостью Ярослава и просили крещения. В назначенный день на Оке произошло такое же крещение жителей Мурома, как в Киеве при святом Владимире. После этого труды Ярослава по просвещению народа стали успешнее. До самой смерти он занимался обращением язычников к истинной вере и строительством по своему княжеству церквей и монастырей.
Дольше всех славянских племен язычниками оставались вятичи. Просветителем их был в ХII веке преподобный Кукша - печерский инок, принявший от рук язычников мученическую смерть.
Значительно укрепила Древняя Русь времен Мономаха и свои международные позиции. «Слово о погибеле Русской земли» -- литературный памятник XIII века, прославлявший блестящее прошлое Руси, среди ее известнейших героев упоминает и Мономаха. «То все покорено было богом крестиянскому языку поганьскыя страны: великому князю Всеволоду, отцю его Юрию, князю Кыевьскому, дъду его Володимиру Манамаху, которым то половьци дЬти своя полошаху в колыбъли... а Угры твердяху каменыи городы железными вороты, абы на них великий Володимер тамо не възъхал. А нъмци радовахуся, далече будуче за синим морем. Буртаси, черемиси, веда и моръдве борьтничаху на князя великого Володимера; и Кюр Мануил Цесарегородский опас имъя, поне и великыя дары посылаше к нему, абы под ним великый князь Володимер Цесарягорода не взял». Слово о погибели Русской земли // Изборник. - М., 1969. С. 326.
В этой, несомненно, идеализированной характеристике Мономаха XIII века отразились и действительные успехи внешней политики Руси первой четверти XII столетия. В отличие от последнего десятилетия XI века ее можно квалифицировать как наступательную. В первую очередь это касается русско-половецких отношений. Узнав о смерти Святополка Изяславича, половцы решили воспользоваться этим и напали на Русь. Надежда на очередной длительный «правительственный» кризис в Киеве не оправдалась. Под г. Вырем половцев встретили русские полки, водимые великим киевским князем Мономахом, и вынудили их отступить в степь. Это был последний антиполовецкий поход, возглавленный Владимиром, дальнейшую борьбу со степняками он поручал своим сыновьям. Так, в 1116 году состоялся победный поход Ярополка Владимировича и Всеволода Давидовича на Донец, во время которого были взяты половецкие города Сугров, Шарукань, Балин. Это вынудило половцев откочевать в глубинные районы степей. Когда в 1120 году Ярополк Владимирович вторично пошел на Донец, половцев там уже не было.
Антиполовецкая борьба этого времени облегчалась начавшимися неурядицами в стане степняков. В 1116 году против половцев, главенствовавших над другими племенами, выступили торки и печенеги. В двухдневной битве они потерпели поражение и отошли к границам Руси, попросив помощи и убежища у Владимира Мономаха. Испытывали половцы давление и со стороны волжских болгар, причем потерпевшим оказалось как раз то ханство, с которым Мономах имел родственные связи,-- его сын Андрей был женат на внучке Тугоркана. Победный поход русских дружин под руководством Юрия Владимировича на Волжскую Болгарию в 1120 году, вероятно, был осуществлен по просьбе половцев.
На севере и северо-западе Руси успешную борьбу с беспокойными соседями проводил новгородский князь Мстислав Владимирович. В 1116 году он с новгородцами и псковичами осуществил поход против чуди, во время которого «взя городъ ихъ именемъ Медвъжа Глава (Отепя -- М. Б.) и погость бещисла взяша, и възвратишася въсвояси съ многомъ полономъ». Полное собрание русских летописей. Т. 2. С. 283. Неприкосновенность западных рубежей Руси охранял другой сын Мономаха -- Андрей, которому со временем стал помогать еще и Мстислав.
Сложными были взаимоотношения Руси с Византией. Родственные связи Владимира с императорским домом Романа IV Диогена втянули его в 1116 году в конфликт с императором Алексеем I Комнином. Обделенный новой администрацией зять Мономаха Леон Диогенович предпринимает попытку при помощи тестя вернуть себе придунайскую область. Это ему удается, однако в городе Доростоле он становится жертвой заговора, участниками которого были сторонники императора Алексея I.
Узнав о смерти зятя, Мономах немедленно отправил на Дунай воеводу Ивана Воитишича, который «посажа посадники по Дунаю». Пытаясь укрепиться в дунайских городах и удержать их для внука Василия, Мономах организовал второй поход на Дунай, возглавленный сыном Вячеславом и червенским воеводой Фомой Ратиборовичем. От Днестра, однако, русские полки были отозваны назад. Летопись не раскрывает причин прекращения Мономахом военных действий против Византии. Татищев объясняет это тем, что Алексей I Комнин прислал в Киев посольство и откупился от мономаховых претензий. Леонов сын Василий получил за дунайские владения отца денежную компенсацию. Тогда же произошла и помолвка мономаховой внучки Добродеи с сыном императора Алексея. После смерти Алексея и прихода к власти его сына Иоана II Комнина (1118 г.) русско-византийские отношения еще более улучшились. В 1122 году они скрепились браком дочери Мстислава с самим императором. «Ведена Мьстиславна въ Гръкы за царь»,-- так сообщил об этом событии русский летописец.
Сближение Древней Руси с Византией, безусловно, не могло не наложить отпечатка на ее взаимоотношения с противниками империи. Непонятное на первый взгляд изгнание Мономахом в 1120 году из южных районов Руси печенегов, берендеев и торков, степные колена которых особенно усилили свой нажим на границу империи в 20-х годах XII столетия, вероятно, и может быть объяснено русско-византийским союзом.
Мономах умер в 1125 году на 72-х лет. Летопись дает чрезвычайно содержательную и образную характеристику покойного, выходящую далеко за рамки шаблонов посмертных панегириков князьям: «Преставися благоверный князь, христолюбивый и великий князь всея Руси Володимиръ Мономах, иже просвъти Рускую землю, акы солнце луча пущая; его же слух произиде по всимъ страномъ, наипаче же бъ страшенъ поганым». Полное собрание русских летописей. Т. 2. С. 289.