Поражение на Стугне не только поставило в критическое положение жителей ряда южнорусских крепостей, но и открыло половцам дорогу на Киев. В повторном сражении на Желяни наскоро сформированные дружины Святополка вновь потерпели поражение. Великий князь с остатками войска бежал в Киев. Не надеясь овладеть столицей Руси, половцы повернули на юг, где после девятинедельной осады взяли Торческ на р. Роси. Город был сожжен, а его жители угнаны в плен.
События 1093 года со всей очевидностью показали, что для успешной борьбы с половцами нужны объединенные усилия древнерусских княжеств. Согласия между князьями, однако, не было. В то время как Мономах и Святополк пытались организовать оборону Руси, Олег Святославич нашел этот момент удобным лишь для сведения личных и династических счетов. Не считаясь с интересами русского населения, он выступил из Тмуторокани во главе половецких полчищ на Чернигов. После непродолжительной осады, в результате которой были сожжены предместье и монастыри, Олег Святославич овладел городом. Его союзники половцы получили право на разграбление Черниговской земли.
Корыстные действия Олега, приводившие к бесчисленным страданиям русских людей, осуждались современниками. Очень образно это время отражено в «Слове о полку Игореве»: «Тогда при Олзъ Гориславличи, съешется и растяшетъ усобицами, погибашеть жизнь Даждь-Божа внука, въ княжихъ крамолахъ въци человЪкомъ скратишась. Тогда по Руской земли рътко ратаевЪ кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себъ дъляче». Слово о полку Игореве // Изборник. С. 200.
Ориентация Олега «Гориславича» на половцев продолжалась и после достижения им заветной цели -- утверждения на черниговском столе. Все попытки вовлечь его в совместную борьбу с половецкими ханами не приносили успеха. На приглашение прибыть в Киев для обсуждения системы мероприятий, связанных с обороной Руси, черниговский князь ответил высокомерным отказом. Исчерпав все мирные средства, Святополк и Мономах приняли решение применить силу. Они выступили на Чернигов и изгнали оттуда Олега Святославича. Он бежал в Рязань и Муром, где начал борьбу с сыновьями Мономаха. Разбив в одном из сражений дружину князя Ростово-Суздальской земли Изяслава Владимировича, он на короткое время захватил Муромскую и Ростовскую земли, посадил по городам своих наместников и начал собирать дань.
Столь неожиданное усиление черниговского князя за счет волостей сына вызвало раздражение Мономаха и он приказал второму сыну Мстиславу выступить с новгородцами против Олега. На р. Коломне Мстислав настиг отступающие дружины Олега и нанес им поражение. Победа 20-летнего Мономаховича над Олегом Святославичем имела чрезвычайно важное политическое значение, поскольку давала возможность Святополку и Владимиру собрать, наконец, первый объединительный съезд князей.
В ноябре 1097 году князья Святополк, Владимир, Давид Игоревич, Василько Ростиславич, Давид и Олег Святославичи прибыли в Лю-бечь «на строение мира». Знаменитый призыв любечского съезда,-- «почто губимь Рускую землю, сами на ся котору дъюще? А половци землю нашю несуть роздно, и ради суть оже межи нами рать»,-- кажется, дошел до сознания его участников. Князья единогласно решили: «...отсела имъмься во едино сердце и съблюдъмь Рускую землю, каждо держить очьчину свою». Съезд выработал также мероприятия на случай несоблюдения кем-либо из князей этих решений: «Аще отселъ кто на кого вьстанет, то на того будемь вси». Полное собрание русских летописей. Т. 2. С. 230-231.
Скупые летописные сообщения не раскрывают самого хода работы Любечского съезда, но уже последующие события показали, что среди его участников имелись и серьезные противоречия. Неравномерное распределение волостей, по которому великокняжеские владения сузились до пределов Киевщины и Туровщины, а Давид Игоревич должен был поделиться частью Волыни с галичскими Ростиславичами, безусловно, не могло не иметь отрицательных последствий.
Инициатором новой усобицы на Руси выступил Давид Игоревич. Рассказав великому киевскому князю о якобы имевшемся против него заговоре со стороны Мономаха и Василька Ростиславича, Давид уговорил Святополка расправиться с теребовльским князем. Последний был приглашен в Киев, схвачен во дворце Святополка, а затем отвезен в киевский пригород Звенигород и ослеплен.
Невиданное до этого злодейство вызвало сильный гнев Мономаха и других князей. Против Святополка создался союз Мономаховичей и Святославичей, которые решают лишить его киевского стола. Собрав войско, они немедленно выступили на Киев. Исследователи расценивают активность Мономаха как попытку самому занять великокняжеский стол. Так ли было на самом деле, сказать трудно. Открыто Мономах не высказал своих истинных намерений. Однако, если это было и так, ему пришлось вскоре от них отказаться. Киевское боярство удержало собравшегося было бежать из столицы Святополка, а к Мономаху и Святославичам отправили представительное посольство во главе с митрополитом Николаем и мачехой Владимира Анной с предложением мира.
«Умоляем, князь, тебя и братьев твоих, не губите Русской земли. Ибо если начнете войну между собою, поганые возрадуются и завладеют нашей землей, которую приобрели отцы ваши и дед ваши трудом великим и храбростью, обороняя Русскую землю и другие земли приискивая, а вы хотите погубить землю Русскую. Всеволодова же вдова и митрополит пришли к Владимиру и молили его, и поведали о мольбе киевлян -- заключить мир и блюсти землю Русскую и биться с погаными... И внял Владимир мольбе княгининой... и послушался он ее как мать, и митрополита также чтил за сан святительский, не пренебрег мольбой его». Повесть временных лет. Ч. 1. С. 376-377.
Святополк был избавлен от изгойства. По условиям мирного договора между Владимиром и Святополком единственным нарушителем любечских решений признавался Давид Игоревич, который, в конце концов, был лишен за это Владимира.
Такое решение принял новый съезд князей, собравшийся под Киевом в Уветичах 14 августа 1100 года. Он явился, по существу, продолжением Любечского съезда. Аналогичными были и вопросы, подлежавшие рассмотрению. В центре внимания, как и прежде, стояла проблема единства. Принятое решение Уветичского съезда, непосредственно вытекавшее из постановлений Любечского, свидетельствовало о победе на Руси объединительных тенденций, о стабилизации ее внутреннего положения.
В княжеских спорах клирикам приходилось выступать в качестве, если можно так выразиться, третейских судей. В 1096 году Святополк и Владимир послали к Олегу с такими словами: «Приходи в Киев заключить с нами договор о Русской земле перед епископами и перед игуменами и перед мужами отцов наших и перед горожанами, чтобы оборонить Русскую землю от поганых». Олег же, исполнившись разума дерзкого и высокомерных слов, сказал так: «Не вместно меня судить епископу, или игуменам, или смердам». И не захотел идти к братьям своим, послушав злых советников». Там же. С. 351.22. Приведенный летописный текст дает понять, что Олег приглашался в «старейший град» не только для межкняжеского «поряда» о борьбе с «погаными» (половцами), но и для разрешения взаимных обид, где епископам и игуменам наряду с боярами и массой горожан надлежало быть арбитрами. Участие иерархов в выработке межкняжеских соглашений вместе с представителями светской знати и народа -- яркий штрих к политическому портрету древнерусского духовенства, увлекаемого потоком мирской жизни. И не столь важно, что в данном конкретном случае предполагаемая встреча князей в присутствии епископов и игуменов не состоялась. Весь смысл летописного повествования указывает на то, что подобные встречи -- обычные явления в политической практике Древней Руси.
Покончив с межкняжескими распрями, Святополк совместно с Владимиром Мономахом начинает подготовку к наступлению на половцев. В 1101 году в Киеве, на Золоче, они созывают следующий съезд князей. Главным вопросом на нем было обсуждение предложения половецких ханов о мире. В том же году в заднепровском городке Сакове мир с половцами был заключен, однако он лишь на некоторое время отсрочил военные действия. Спустя два года, собрав силы семи князей, Святополк с Мономахом выступили на половцев. В битве на р. Сутине (Самаре) русские объединенные дружины одержали блестящую победу: 20 половецких ханов было убито, один (хан Белдуя) -- схвачен в плен и казнен. Князьям достались огромные табуны коней, кибитки с различным добром, много пленных. Пожалуй, самым важным результатом победы русских над половцами в 1103 году было то, что она дала возможность вывести из степи печенегов и торков и расселить их вдоль южных рубежей Руси. В будущем они станут тем щитом, который первым будет принимать на себя удары половцев. Видимо, после этой победы была восстановлена и Поросская оборонительная линия, прорванная половцами в конце XI века.
Успешный поход 1103 года положил начало целой серии блестящих побед русских дружин, в результате которых правобережные половцы были отброшены далеко к югу и значительно ослаблены. На очереди стала задача активизации борьбы с левобережными половцами, которые, прорывая Посульский оборонительный рубеж, осуществляли стремительные набеги на Переяславльское и Черниговское княжества. В 1107 году под Лубнами русские полки, возглавляемые Мономахом и Святополком, нанесли сильное поражение ордам Боняка и Шарукана. Половцы запросили мира, однако и после этого продолжали нападать на юго-восточные границы Руси. Это вынудило Мономаха начать подготовку к новому походу в степь, в котором должны были принять участие объединенные силы многих княжеств.
Прибыв в 1111 году в Киев на переговоры со Святополком, Мономах неожиданно обнаружил, что киевское боярство не поддерживает идею немедленного похода против половцев. Под предлогом нецелесообразности отрывать смердов от весенних работ, старшая дружина Святополка предлагала перенести поход на более поздние сроки. Чтобы убедить Святополка, Мономах обратился к нему с такими словами: «Се дивно ми брате, оже смердовъ жалуете и ихъ коний, а сего не помышляюще, оже на весну начнеть смердъ тотъ орати лошадью тою, и приЪхавъ Половчинъ ударить смерда стрелою и поиметь лошадь ту, и жону его и дЬти его, и гумно его зажжеть, то о сЬмъ чему не мыслите?». Полное собрание русских летописей. Т. 2. С. 265 Речь Мономаха произвела на Святополка сильное впечатление, и он не только сам соглашается выступить в поход, но и приказывает принять участие в нем Давиду Святославичу. Объединенные силы русских князей подошли к Донцу и дважды нанёсли сильное поражение половцам. По словам летописи, слава об этих победах дошла «ко всимъ странамъ далнимъ, к Грекомъ, и Угромъ и Ляхомъ, и Чехомъ, дондеже и до Рима пройде». Там же. С. 273.
Поход 1111 года завершил наступательную борьбу русских с половцами в первом десятилетии XII века. После понесенных поражений конца XI века Русь снова укрепила свои позиции на юге, восстановила Посульскую и Поросскую оборонительные линии. Половецкие кочевья, приблизившиеся к рубежам Руси, вынуждены были перебазироваться в глубинные районы степей. В течение последующих 20 лет половцы только трижды будут беспокоить Русь и каждый раз неудачно для себя. В этом, несомненно, заслуга антиполовецкой борьбы 1103-1111 годов, в которой принимали участие многие древнерусские княжества. Возглавляли ее Святополк и Владимир Мономах, являвшийся фактически уже много лет соправителем великого киевского князя. Будучи решительным и последовательным сторонником сильной и единой Руси, Мономах сосредоточил в своих руках едва ли не половину ее территории. Его власть распространялась на Переяславлыцину, Новгород, Смоленск, а также обширную Ростовскую землю, феодальное освоение которой особенно активно проходило в конце XI - начале XII века. Здесь наряду со старыми городами Ростовом, Суздалем, Муромом, Рязанью, Ярославлем возникли новые -- Владимир-на-Клязме, Переяславль Залесский. Переселенцы с киевщины и переяславльщины присваивали на северо-востоке южные названия не только населенных пунктов, но и рек -- Лыбедь, Почайна, Ирпень, Трубеж.
Энергичная деятельность Мономаха по отражению нападений половцев и укреплению единства страны создала ему высокий авторитет, причем не только в среде правящего класса, но и простого народа, на плечи которого тяжким бременем ложились межкняжеские распри и половецкие вторжения. Общерусское единство отвечало его жизненным интересам.
Великий киевский князь Святополк Изяславич не заслужил доброй памяти потомков. Как государственный деятель он ближе стоял к Олегу «Гориславичу», чем к Мономаху. Занимая столь высокое положение в стране, он вынужден был принимать активное участие в борьбе с половцами и даже понуждал к этому своих вассалов, но делал это почти всегда под нажимом переяславльского князя. Во внутренних делах он также был мало инициативен. Единственно, в чем проявлялась изобретательность Святополка, так это в изыскивании все новых налогов. Серебролюбивый и скупой, как характеризует его известие летописи В.Н. Татищева, великий князь проводил политику усиления эксплуатации, поощрения ростовщичества. Он скомпрометировал себя мздоимной связью с киевским купечеством, в пользу которого ввел соляной налог. Этим Святополк вызвал сильное недовольство не только киевских низов, страдавших от хищных повадок новых эксплуататоров, но и феодальных верхов, не желавших уступать своего руководящего положения. Против великого князя и его администрации назревало восстание, однако смерть, наступившая 16 апреля 1113 года, избавила его от народного гнева.
Восстание в Киеве началось после того, как Владимир Мономах в очередной раз отказался от предложения киевского боярства занять великокняжеский стол. Главный удар киевлян был направлен против воеводы Путяты, правой руки Святополка, а также ростовщиков, чья неупорядоченная и бесконтрольная деятельность переполнила чашу терпения народа. На первых порах крупная земельная знать своим молчаливым согласием, по существу, способствовала восставшим, однако в расширении движения, которое могло угрожать и их благополучию, заинтересована не была. К Мономаху срочно направляется еще одна делегация с повторным приглашением в Киев. Опасаясь нового отказа, представители феодальной верхушки указывают Мономаху на возможное расширение народного восстания. «Поиди, княже, Киеву: аще ли не поидеши, то въси, яко много зла уздвигнеться, то ти не Путятинъ дворъ, ни соцкихъ, но и жиды грабити, и паки ти поидуть на ятровь твою и на бояры и на монастырь, и будеши отвЪтъ имЪлъ, княже, аже ти манастыръ разъграбять». Полное собрание русских летописей. Т. 2. С. 276.