Дипломная работа: Актуальные проблемы уголовной ответственности за хищения
Внимание! Если размещение файла нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам
62
художественной или культурной ценности, вообще не является
преступлением.
Можно согласиться с позицией Пленума Верховного Суда Российской
Федерации в той части, где говорится, что в таких случаях в действиях лица,
которое завладело имуществом, отсутствует состав мошенничества. Ведь для
мошенничества характерно то, что потерпевший «добровольно» (во всяком
случае, действуя по собственной воле, хоть и под влиянием вызванной
виновным ошибки) передает виновному имущество или право на имущество,
осознавая его количество, стоимость и другие необходимые признаки.
То есть в сознании потерпевшего лица виновным создается ложное
впечатление о необходимости или выгодности передачи определенного
имущества или права на имущество виновному. При этом потерпевший четко
осознает, какое именно имущество или права на имущество он передает (его
количество, стоимость и т.п.).
Понятно, что в тех случаях, когда лицо не осознает, какое именно
количество имущества или прав на имущество оно передает, можно говорить
даже о так называемой искусственно созданной добровольности передачи.
Кроме того, мошенничество исключается в данном случае и с тех оснований,
что лицо, завладевшее чужим имуществом, не выполняло той части
объективной стороны состава мошенничества, которое видно в обмане или
злоупотреблении доверием. Ведь само лицо никого не обманывало и не
злоупотребляло доверием, а просто, так сказать, воспользовалось чужой
ошибкой.
Однако, по нашему мнению, вряд ли правильно категорически
утверждать, что в таких случаях действия виновного по одному из условий
нельзя рассматривать как хищение. Попробуем рассмотреть эту ситуацию на
конкретном примере. Если продавец в магазине по ошибке отдает покупателю
сдачу в значительно большем размере, например, не заметив лишние купюры
или просто перепутал их номиналы, то можно предположить несколько
вариантов квалификации в случае завладения покупателем такими деньгами,
63
которые связаны, в первую очередь, с субъективным отношением такого
покупателя к факту завладения имуществом в момент его изъятия.
Если покупатель не заметил того, что забирает деньги в большем размере,
а выяснил это лишь после фактического завладения имуществом и все же
решил их себе оставить, в действиях такого лица отсутствует состав
преступления. По-другому будут квалифицированы действия такого
покупателя, если в момент фактического изъятия излишне переданных денег
он уже осознавал ошибку продавца и, изымая деньги (например, забирая их с
прилавка), понимал, что не имеет на них ни действительного, ни
предполагаемого права.
В таких случаях, на наш взгляд, есть все основания утверждать, что имеет
место тайное хищение имущества, то есть обычная кража. Ведь в таких
случаях виновный сознательно использует иллюзию правомерности изъятия.
Тот факт, что он не способствовал возникновению такой иллюзии, не имеет
никакого значения. Если же ошибку, кроме покупателя, заметили посторонние
лица, которые стояли рядом, а виновный, осознавая это, все же завладел
деньгами, его деяния могут быть квалифицированы как грабеж. Кроме того,
если такой покупатель любым способом угрожал лицам, которые заметили
ошибку продавца, с целью помешать им помочь продавцу выявить ошибку, то
в зависимости от характера угроз такие деяния виновного могут быть
квалифицированы как грабеж (ст. 161 УК РФ) или разбой (ст. 162 УК РФ).
Понимание способа совершения преступления как определенной
своеобразной формы выражения преступного деяния не позволяет нам
согласиться с теми учеными, которые предлагают рассматривать такой
квалифицирующий признак хищения как проникновение в жилище,
помещение или иное хранилище как способ хищения
1
. По нашему мнению, в
таких случаях речь идет не о способе совершения хищения, а о еще одном
обязательном действии в пределах объективной стороны соответствующих
1
Кудашев Ш.А. Проблемы дифференциации уголовной ответственности за хищения чужого
имущества (в законе и судебной практике). М.: Юрлитинформ, 2010. С.36
64
составов преступлений. Ведь проникновению всегда предшествует факт
изъятия имущества, в то время как способ совершения преступления
невозможно отделить от самого деяния. В этом отношении мы поддерживаем
позицию тех ученых, которые считают, что указанный квалифицирующий
признак больше указывает на место совершения хищения
1
.
В ст. 158 УК РФ под хранилищем понимаются хозяйственные помещения,
обособленные от жилых построек, участки территории, трубопроводы, иные
сооружения независимо от форм собственности, которые предназначены для
постоянного или временного хранения материальных ценностей. В той или
иной степени отдельные ученые поддерживают такое понимание хранилища
2
.
Вместе с тем, некоторые ученые идут еще дальше и, развивая эту
позицию, отмечают, что признак стационарности не характерен для понятия
хранилища, поскольку они могут быть и подвижными (переносными). При
этом приводится довольно неоднозначный пример о том, что хищение самого
подвижного (переносного) хранилища нельзя квалифицировать как хищение с
проникновением – ведь в данном случае именно хранилище также выступает
предметом хищения. Не оспаривая отсутствие в приведенном примере
рассматриваемого квалифицирующего признака, как позиция и является
достаточно небезопасной (ведь проникновение в похищенный сейф рано или
поздно все же произойдет), попробуем на этом примере показать
парадоксальность такого понимания хранилища. Ведь если виновный похитил
деньги из сейфа, то хищение, по мнению автора, следует квалифицировать как
такое, что происходило с проникновением в хранилище, когда же виновный
забрал переносной сейф с собой вместе с деньгами, фактически завладев
имуществом на большую сумму (дополнительно и на стоимость сейфа), то
1
Верина Г.В. Дифференциация уголовной ответственности за преступления против
собственности: проблемы теории и практики: дисс. ... докт. юрид. наук. Саратов, 2003. 510
с. 322
2
Энциклопедия уголовного права. - Т. 18. Преступления против собственности. СПб.: ГКА,
2011. С.207
65
указанный квалифицирующий признак будет отсутствовать, а уголовная
ответственность виновного будет более мягкой.
Такое понимание понятия хранилища является спорным и по другим
причинам. Ведь возникает вопрос, к каким признакам объективной стороны
состава преступления относится понятие хранилища. Думается, что среди
девяти известных в теории уголовного права признаков объективной стороны
состава преступления, указание на жилище, помещение или иное хранилище
можно отнести только к месту совершения преступления. Вполне справедливо
по этому поводу отмечается в литературе, что под местом совершения
преступления как одним из признаков объективной стороны состава понимают
определенную территорию, на которой было совершено общественно опасное
деяние.
При таком подходе к пониманию этого признака объективной стороны
состава преступления вряд ли можно отнести к месту совершения
преступления разного рода рефрижераторы, цистерны, переносные сейфы и
другие подобного рода хранилища. Ища существенные признаки понятия
хранилища, в отдельных случаях ученые усматривают их в наличии охраны
или других внешних препятствий, которые затрудняют доступ к имуществу.
Такое понимание существенных признаков хранилища действительно
позволяет отнести к объекту этого понятия: переносные сейфы, цистерны,
рефрижераторы, а также кошельки, на которых установлены специальные
замки, затрудняющие доступ к имуществу. Рассмотрим еще один пример.
Лицо похитило чужое имущество из тумбочки, на которой висел замок,
который можно открыть гвоздем.
Максимальное наказание за такое хищение будет в два роза больше по
сравнению с тем, если бы похищенное имущество лежало на тумбочке.
Согласно такой логике, в конечном счете, и детские копилки также надо
отнести к хранилищам. А вот когда лицо решит нанять себе охранника, с
которым будет ходить по улице, то, очевидно, что все карманы лица также
автоматически становятся хранилищами.
66
Очевидным, на наш взгляд, является также то, что при решении вопроса о
том, что именно нужно рассматривать как хранилище, нужно исходить не
только из семантического значения этого слова. Ведь в таких случаях можно
дойти до абсурдных выводов, когда под хранилищем будут понимать кусты,
носки, а также другие предметы быта, в которых прячут свои сбережения
многие лица. На наш взгляд, при решении этого вопроса нельзя избежать
использования системного толкования, а также обращение к истории развития
уголовного законодательства в части возникновения этого квалифицирующего
признака.
Заметим, что на сегодня законодатель в пределах одного
квалифицирующего признака, который характерен для большинства видов
хищения, фактически приравнивает в уголовно-правовом смысле
проникновение в жилище, помещение и иное хранилище. Ошибочность такого
законодательного решения, на наш взгляд, более чем очевидна. Разве можно
приравнять по социальному значению право лица на неприкосновенность его
жилья, которое нарушаются противоправным проникновением к нему, а также
право лица на охрану его хранилищ? Ответ на этот вопрос может быть только
отрицательным.
Отметим также, что при хищении имущества с проникновением в жилище
лицо виновное нарушает одновременно два самостоятельных объекта
уголовно-правовой охраны – отношения собственности и отношения по
поводу охраны жилища лица. Таким образом, в пределах одного
квалифицирующего признака законодатель искусственно и, на наш взгляд,
неправомерно объединил различные по своему правовому значению
материальные объекты, которые учитываются законодателем в механизме
уголовно-правовой охраны, в частности, дифференциации уголовной
ответственности за хищение.
По нашему мнению, на сегодня такое существенное усиление уголовной
ответственности за различные виды хищения возможно только при условии,
когда именно хищение сопровождается нарушением дополнительного объекта
Источник: https://baza.diplomsite.ru/previewfile/2634