Материал: Hrestomatia_2_1

Джемс у. Во­ля. *

Во­ле­вые ак­ты. Же­ла­ние, хо­те­ние, во­ля суть со­стоя­ния соз­на­ния, хо­ро­шо зна­ко­мые вся­ко­му, но не под­даю­щие­ся ка­ко­му-ли­бо оп­ре­де­ле­нию. Мы же­ла­ем ис­пы­ты­вать, иметь, де­лать все­воз­мож­ные ве­щи, ко­то­рых в дан­ную ми­ну­ту мы не ис­пы­ты­ва­ем, не име­ем, не де­ла­ем. Ес­ли с же­ла­ни­ем че­го-ни­будь у нас свя­за­но осоз­на­ние то­го, что пред­мет на­ших же­ла­ний не­дос­ти­жим, то мы про­сто же­ла­ем; ес­ли же мы уве­ре­ны, что цель на­ших же­ла­ний дос­ти­жи­ма, то мы хо­тим, что­бы она осу­ще­ст­ви­лась, и она осу­ще­ст­в­ля­ет­ся или не­мед­лен­но, или по­сле то­го, как мы со­вер­шим не­ко­то­рые пред­ва­ри­тель­ные дей­ст­вия.

Един­ст­вен­ные це­ли на­ших хо­те­ний, ко­то­рые мы осу­ще­ст­в­ля­ем тот­час же, не­по­сред­ст­вен­но, — это дви­же­ние на­ше­го те­ла. Ка­кие бы чув­ст­во­ва­ния мы ни же­ла­ли ис­пы­тать, к ка­ким бы об­ла­да­ни­ям мы ни стре­ми­лись, мы мо­жем дос­тиг­нуть их не ина­че, как со­вер­шив для на­шей це­ли не­сколь­ко пред­ва­ри­тель­ных дви­же­ний. Этот факт слиш­ком оче­ви­ден и по­то­му не ну­ж­да­ет­ся в при­ме­рах: по­это­му мы мо­жем при­нять за ис­ход­ный пункт на­ше­го ис­сле­до­ва­ния во­ли то по­ло­же­ние, что един­ст­вен­ные не­по­сред­ст­вен­ные внеш­ние про­яв­ле­ния — те­лес­ные дви­же­ния. Нам пред­сто­ит те­перь рас­смот­реть ме­ха­низм, с по­мо­щью ко­то­ро­го со­вер­ша­ют­ся во­ле­вые дви­же­ния.

Во­ле­вые ак­ты суть про­из­воль­ные функ­ции на­ше­го ор­га­низ­ма. Дви­же­ния, ко­то­рые мы до сих пор рас­смат­ри­ва­ли, при­над­ле­жа­ли к ти­пу ав­то­ма­ти­че­ских, или реф­лек­тор­ных, ак­тов, и при­том ак­тов, зна­че­ние ко­то­рых не пред­ви­дит­ся вы­пол­няю­щим их ли­цом (по край­ней ме­ре ли­цом, вы­пол­няю­щим их пер­вый раз в жиз­ни). Дви­же­ния, к изу­че­нию ко­то­рых мы те­перь при­сту­па­ем, бу­ду­чи пред­на­ме­рен­ны­ми и со­став­ляя за­ве­до­мо объ­ект же­ла­ний, ко­неч­но, со­вер­ша­ют­ся с пол­ным осоз­на­ни­ем то­го, ка­ко­вы они долж­ны быть. От­сю­да сле­ду­ет, что во­ле­вые дви­же­ния пред­став­ля­ют про­из­вод­ную, а не пер­вич­ную функ­цию ор­га­низ­ма. Это — пер­вое по­ло­же­ние, ко­то­рое сле­ду­ет иметь в ви­ду для по­ни­ма­ния пси­хо­ло­гии во­ли. И реф­лекс, и ин­стинк­тив­ное дви­же­ние, и эмо­цио­наль­ное суть пер­вич­ные функ­ции. Нерв­ные цен­тры так уст­рое­ны, что оп­ре­де­лен­ные сти­му­лы вы­зы­ва­ют в из­вест­ных час­тях их раз­ряд, и су­ще­ст­во, впер­вые ис­пы­ты­ваю­щее по­доб­ный раз­ряд, пе­ре­жи­ва­ет со­вер­шен­но но­вое яв­ле­ние опы­та.

Как-то раз я на­хо­дил­ся на плат­фор­ме с ма­лень­ким сы­ном в то вре­мя, ко­гда к стан­ции с гро­хо­том подъ­е­хал курь­ер­ский по­езд. Мой маль­чик, сто­яв­ший не­да­ле­ко от края плат­фор­мы, при шум­ном по­яв­ле­нии по­ез­да ис­пу­гал­ся, за­дро­жал, стал пре­ры­ви­сто ды­шать, по­блед­нел, за­пла­кал, на­ко­нец, бро­сил­ся ко мне и спря­тал свое ли­цо. Я не со­мне­ва­юсь, что ре­бе­нок был поч­ти столь же удив­лен соб­ст­вен­ным по­ве­де­ни­ем, как и дви­же­ни­ем по­ез­да, и во вся­ком слу­чае бо­лее удив­лен сво­им по­ве­де­ни­ем, чем я, сто­яв­ший воз­ле не­го. Ра­зу­ме­ет­ся, по­сле то­го как мы ис­пы­та­ем на се­бе не­сколь­ко раз по­доб­ную ре­ак­цию, мы са­ми нау­чим­ся ожи­дать ее ре­зуль­та­тов и нач­нем пред­ви­деть свое по­ве­де­ние в та­ких слу­ча­ях, да­же ес­ли дей­ст­вия ос­та­ют­ся при этом столь же не­про­из­воль­ны­ми, как и пре­ж­де. Но ес­ли в во­ле­вом ак­те мы долж­ны пред­ви­деть дей­ст­вие, то от­сю­да сле­ду­ет, что толь­ко су­ще­ст­во, об­ла­даю­щее да­ром пред­ви­де­ния, мо­жет со­вер­шить сра­зу во­ле­вой акт, ни­ко­гда не сде­лав реф­лек­тор­ных или ин­стинк­тив­ных дви­же­ний.

Но мы не об­ла­да­ем про­ро­че­ским да­ром пред­ви­деть, ка­кие дви­же­ния мы мо­жем про­из­ве­сти, точ­но так же, как мы не мо­жем пре­ду­га­дать ощу­ще­ния, ко­то­рые нам пред­сто­ит ис­пы­тать. Мы долж­ны ждать по­яв­ле­ния из­вест­ных ощу­ще­ний; точ­но так же мы долж­ны со­вер­шить ряд не­про­из­воль­ных дви­же­ний, что­бы вы­яс­нить, в чем бу­дут за­клю­чать­ся дви­же­ния на­ше­го те­ла. Воз­мож­но­сти по­зна­ют­ся на­ми по­сред­ст­вом дей­ст­ви­тель­но­го опы­та. По­сле то­го как мы про­из­ве­ли ка­кое-то дви­же­ние слу­чай­ным, реф­лек­тор­ным или ин­стинк­тив­ным пу­тем и оно ос­та­ви­ло след в па­мя­ти, мы мо­жем по­же­лать вновь про­из­ве­сти это дви­же­ние и то­гда про­из­ве­дем его пред­на­ме­рен­но. Но не­воз­мож­но по­нять, ка­ким об­ра­зом мог­ли бы мы же­лать про­из­ве­сти из­вест­ное дви­же­ние, ни­ко­гда пе­ред тем не де­лая его. Итак, пер­вым ус­ло­ви­ем для воз­ник­но­ве­ния во­ле­вых, про­из­воль­ных дви­же­ний яв­ля­ет­ся пред­ва­ри­тель­ное на­ко­п­ле­ние идей, ко­то­рые ос­та­ют­ся в на­шей па­мя­ти по­сле то­го, как мы не­од­но­крат­но про­из­ве­дем со­от­вет­ст­вую­щие им дви­же­ния не­про­из­воль­ным об­ра­зом.

Два раз­лич­ных ро­да идей о дви­же­ни­ях. Идеи о дви­же­ни­ях бы­ва­ют двоя­ко­го ро­да: не­по­сред­ст­вен­ные и опо­сре­до­ван­ные. Ина­че го­во­ря, в нас мо­жет воз­ни­кать или идея о дви­же­нии в са­мих дви­гаю­щих­ся час­тях те­ла, идея, осоз­на­вае­мая на­ми в мо­мент дви­же­ния, или идея о дви­же­нии на­ше­го те­ла, по­сколь­ку это дви­же­ние ви­ди­мо, слы­ши­мо на­ми или по­сколь­ку оно ока­зы­ва­ет из­вест­ное дей­ст­вие (удар, дав­ле­ние, ца­ра­па­нье) на ка­кую-ни­будь дру­гую часть те­ла.

Не­по­сред­ст­вен­ные ощу­ще­ния дви­же­ния в дви­гаю­щих­ся час­тях на­зы­ва­ют­ся ки­не­сте­ти­че­ски­ми, вос­по­ми­на­ния о них — ки­не­сте­ти­че­ски­ми идея­ми. При по­мо­щи ки­не­сте­ти­че­ских идей мы соз­на­ем пас­сив­ные дви­же­ния, ко­то­рые со­об­ща­ют чле­ны на­ше­го те­ла друг дру­гу. Ес­ли вы ле­жи­те с за­кры­ты­ми гла­за­ми, а кто-то ти­хонь­ко из­ме­ня­ет по­ло­же­ние ва­шей ру­ки или но­ги, то вы осоз­нае­те, ка­кое по­ло­же­ние при­да­но ва­шей ко­неч­но­сти, и мо­же­те за­тем дру­гой ру­кой или но­гой вос­про­из­ве­сти сде­лан­ное дви­же­ние. По­доб­ным же об­ра­зом че­ло­век, про­снув­ший­ся вне­зап­но но­чью, ле­жа в тем­но­те, осоз­на­ет, в ка­ком по­ло­же­нии на­хо­дит­ся его те­ло. Так бы­ва­ет по край­ней ме­ре в нор­маль­ных слу­ча­ях. Но ко­гда ощу­ще­ния пас­сив­ных дви­же­ний и все дру­гие ощу­ще­ния в чле­нах на­ше­го те­ла ут­ра­че­ны, то пе­ред на­ми па­то­ло­ги­че­ское яв­ле­ние, опи­сан­ное Штрюм­пел­лем на при­ме­ре маль­чи­ка, у ко­то­ро­го со­хра­ни­лись толь­ко зри­тель­ные ощу­ще­ния в пра­вом гла­зу и слу­хо­вые в ле­вом ухе (in: Deutsches Archiv fur Klin. Medicin, ХХII). «Ко­неч­но­стя­ми боль­но­го мож­но бы­ло дви­гать са­мым энер­гич­ным об­ра­зом, не при­вле­кая его вни­ма­ния. Толь­ко при ис­клю­чи­тель­но силь­ном не­нор­маль­ном рас­тя­же­нии со­чле­не­ний, в осо­бен­но­сти ко­лен, у боль­но­го воз­ни­ка­ло не­яс­ное ту­пое чув­ст­во на­пря­же­ния, но и оно ред­ко ло­ка­ли­зо­ва­лось точ­ным об­ра­зом. Не­ред­ко, за­вя­зав гла­за боль­но­го, мы но­си­ли его по ком­на­те, кла­ли на стол, при­да­ва­ли его ру­кам и но­гам са­мые фан­та­сти­че­ские и, по-ви­ди­мо­му, край­не не­удоб­ные по­зы, но па­ци­ент ни­че­го это­го да­же не по­доз­ре­вал. Труд­но опи­сать изум­ле­ние на его ли­це, ко­гда, сняв с его глаз пла­ток, мы по­ка­зы­ва­ли ему ту по­зу, в ко­то­рую бы­ло при­ве­де­но его те­ло. Толь­ко ко­гда го­ло­ва его во вре­мя опы­та све­ши­ва­лась вниз, он на­чи­нал жа­ло­вать­ся на го­ло­во­кру­же­ние, но не мог объ­яс­нить его при­чи­ну.

Впо­след­ст­вии по зву­кам, свя­зан­ным с не­ко­то­ры­ми на­ши­ми ма­ни­пу­ля­ция­ми, он ино­гда на­чи­нал до­га­ды­вать­ся, что мы над ним про­де­лы­ва­ем что-то осо­бен­ное... Чув­ст­во утом­ле­ния мышц бы­ло со­вер­шен­но не­из­вест­но ему. Ко­гда мы, за­вя­зав ему гла­за, по­про­си­ли под­нять вверх ру­ки и дер­жать их в та­ком по­ло­же­нии, он без тру­да вы­пол­нил это. Но че­рез ми­ну­ту или две его ру­ки на­ча­ли дро­жать и не­за­мет­но для не­го са­мо­го опус­ти­лись, при­чем он про­дол­жал ут­вер­ждать, что дер­жит их в том же по­ло­же­нии. На­хо­дят­ся ли паль­цы его в пас­сив­но-не­под­виж­ном со­стоя­нии или нет — это­го он не мог за­ме­тить. Он по­сто­ян­но во­об­ра­жал, что сжи­ма­ет и раз­жи­ма­ет ру­ку, ме­ж­ду тем как на са­мом де­ле она бы­ла со­вер­шен­но не­под­виж­на».

Нет ос­но­ва­ний пред­по­ла­гать су­ще­ст­во­ва­ние ка­ко­го-ли­бо третье­го ро­да мо­тор­ных идей. Итак, что­бы со­вер­шить про­из­воль­ное дви­же­ние, нам нуж­но вы­звать в соз­на­нии или не­по­сред­ст­вен­ную (ки­не­сте­ти­че­скую), или опо­сре­до­ван­ную идею, со­от­вет­ст­вую­щую пред­стоя­ще­му дви­же­нию. Не­ко­то­рые пси­хо­ло­ги пред­по­ла­га­ли, что, сверх то­го, в дан­ном слу­чае нуж­на идея о сте­пе­ни ин­нер­ва­ции, не­об­хо­ди­мой для со­кра­ще­ния мышц. По их мне­нию, нерв­ный ток, иду­щий при раз­ря­де из дви­га­тель­но­го цен­тра в дви­га­тель­ный нерв, по­ро­ж­да­ет ощу­ще­ние sui generis (свое­об­раз­ное), от­ли­чаю­щее­ся от всех дру­гих ощу­ще­ний. По­след­ние свя­за­ны с дви­же­ния­ми цен­тро­ст­ре­ми­тель­ных то­ков, ме­ж­ду тем как с цен­тро­беж­ны­ми то­ка­ми свя­за­но чув­ст­во ин­нер­ва­ции и ни од­но дви­же­ние не пред­ва­ря­ет­ся на­ми мыс­лен­но без то­го, что­бы это чув­ст­во не пред­ше­ст­во­ва­ло ему. Ин­нер­ва­ци­он­ное чув­ст­во ука­зы­ва­ет буд­то бы на сте­пень си­лы, с ка­кой долж­но быть про­из­ве­де­но дан­ное дви­же­ние, и на то уси­лие, при по­мо­щи ко­то­ро­го его все­го удоб­нее вы­пол­нить. Но мно­гие пси­хо­ло­ги от­вер­га­ют су­ще­ст­во­ва­ние ин­нер­ва­ци­он­но­го чув­ст­ва, и, ко­неч­но, они пра­вы, так как нель­зя при­вес­ти проч­ных до­во­дов в поль­зу его су­ще­ст­во­ва­ния.

Раз­лич­ные сте­пе­ни уси­лия, дей­ст­ви­тель­но ис­пы­ты­вае­мые на­ми, ко­гда мы про­из­во­дим то же дви­же­ние, но по от­но­ше­нию к пред­ме­там, ока­зы­ваю­щим не­оди­на­ко­вую си­лу со­про­тив­ле­ния, все обу­слов­ле­ны цен­тро­ст­ре­ми­тель­ны­ми то­ка­ми, иду­щи­ми от на­шей гру­ди, че­лю­стей, брюш­ной по­лос­ти и дру­гих час­тей те­ла, в ко­то­рых про­ис­хо­дят сим­па­ти­че­ские со­кра­ще­ния мышц, ко­гда пред­ла­гае­мое на­ми уси­лие ве­ли­ко. При этом нет ни­ка­кой на­доб­но­сти осоз­на­вать сте­пень ин­нер­ва­ции цен­тро­беж­но­го то­ка. Пу­тем са­мо­на­блю­де­ния мы убе­ж­да­ем­ся толь­ко в том, что в дан­ном слу­чае сте­пень по­треб­но­го на­пря­же­ния все­це­ло оп­ре­де­ля­ет­ся на­ми при по­мо­щи цен­тро­ст­ре­ми­тель­ных то­ков, иду­щих от са­мих мышц, от их при­кре­п­ле­ний, от со­сед­них сус­та­вов и от об­ще­го на­пря­же­ния глот­ки, гру­ди и все­го те­ла. Ко­гда мы пред­став­ля­ем се­бе из­вест­ную сте­пень на­пря­же­ния, то этот слож­ный аг­ре­гат ощу­ще­ний, свя­зан­ных с цен­тро­ст­ре­ми­тель­ны­ми то­ка­ми, со­став­ляя объ­ект на­ше­го соз­на­ния, точ­ным и от­чет­ли­вым об­ра­зом ука­зы­ва­ет нам, с ка­кой имен­но си­лой мы долж­ны про­из­ве­сти дан­ное дви­же­ние и как ве­ли­ко со­про­тив­ле­ние, ко­то­рое нам нуж­но пре­одо­леть.

Пусть чи­та­тель по­про­бу­ет на­пра­вить свою во­лю на оп­ре­де­лен­ное дви­же­ние и по­ста­ра­ет­ся под­ме­тить, в чем со­стоя­ло это на­прав­ле­ние. Вхо­ди­ло ли в не­го что-ли­бо, кро­ме пред­став­ле­ния тех ощу­ще­ний, ко­то­рые он ис­пы­та­ет, ко­гда про­из­ве­дет дан­ное дви­же­ние? Ес­ли мы мыс­лен­но вы­де­лим эти ощу­ще­ния из об­лас­ти на­ше­го соз­на­ния, то ос­та­нет­ся ли в на­шем рас­по­ря­же­нии ка­кой-ни­будь чув­ст­вен­ный знак, при­ем или ру­ко­во­дя­щее сред­ст­во, при по­мо­щи ко­то­рых во­ля мог­ла бы с над­ле­жа­щей сте­пе­нью ин­тен­сив­но­сти ин­нер­ви­ро­вать над­ле­жа­щие мыш­цы, не на­прав­ляя то­ка бес­по­ря­доч­но в ка­кие по­па­ло мыш­цы? Вы­де­ли­те эти ощу­ще­ния, пред­ва­ряю­щие ко­неч­ный ре­зуль­тат дви­же­ния, и, вме­сто то­го что­бы по­лу­чить ряд идей о тех на­прав­ле­ни­ях, по ко­то­рым на­ша во­ля мо­жет на­пра­вить ток, вы по­лу­чи­те в соз­на­нии аб­со­лют­ную пус­то­ту, оно ока­жет­ся не за­пол­нен­ным ни­ка­ким со­дер­жа­ни­ем. Ес­ли я хо­чу на­пи­сать Петр, а не Па­вел, то дви­же­ни­ям мое­го пе­ра пред­ше­ст­ву­ют мыс­ли о не­ко­то­рых ощу­ще­ни­ях в паль­цах, о не­ко­то­рых зву­ках, о не­ко­то­рых знач­ках на бу­ма­ге — и боль­ше ни­че­го. Ес­ли я хо­чу про­из­не­сти Па­вел, а не Петр, то про­из­не­се­нию пред­ше­ст­ву­ют мыс­ли о слы­ши­мых мною зву­ках мое­го го­ло­са и о не­ко­то­рых мы­шеч­ных ощу­ще­ни­ях в язы­ке, гу­бах и глот­ке. Все ука­зан­ные ощу­ще­ния свя­за­ны с цен­тро­ст­ре­ми­тель­ны­ми то­ка­ми; ме­ж­ду мыс­лью об этих ощу­ще­ни­ях, ко­то­рая со­об­ща­ет во­ле­во­му ак­ту воз­мож­ную оп­ре­де­лен­ность и за­кон­чен­ность, и са­мим ак­том нет мес­та для ка­ко­го-ни­будь третье­го ро­да пси­хи­че­ских яв­ле­ний.

В со­став во­ле­во­го ак­та вхо­дит не­ко­то­рый эле­мент со­гла­сия на то, что­бы акт со­вер­шил­ся,- ре­ше­ние «да бу­дет!». И для ме­ня, и для чи­та­те­ля, без со­мне­ния, имен­но этот эле­мент и ха­рак­те­ри­зу­ет сущ­ность во­ле­во­го ак­та. Ни­же мы рас­смот­рим под­роб­нее, в чем за­клю­ча­ет­ся ре­ше­ние «да бу­дет!». В дан­ную ми­ну­ту мы мо­жем ос­та­вить его в сто­ро­не, так как оно вхо­дит в со­став всех во­ле­вых ак­тов и по­то­му не ука­зы­ва­ет на раз­ли­чия, ко­то­рые мож­но ус­та­но­вить ме­ж­ду ни­ми. Ни­кто не ста­нет ут­вер­ждать, что при дви­же­нии, на­при­мер, пра­вой ру­кой или ле­вой оно ка­че­ст­вен­но раз­лич­но.

Итак, пу­тем са­мо­на­блю­де­ния мы на­шли, что пред­ше­ст­вую­щее дви­же­нию пси­хи­че­ское со­стоя­ние за­клю­ча­ет­ся толь­ко в пред­ва­ряю­щих дви­же­ние иде­ях о тех ощу­ще­ни­ях, ко­то­рые оно по­вле­чет за со­бой, плюс (в не­ко­то­рых слу­ча­ях) по­ве­ле­ние во­ли, со­глас­но ко­то­ро­му дви­же­ние и свя­зан­ные с ним ощу­ще­ния долж­ны осу­ще­ст­вить­ся; пред­по­ла­гать же су­ще­ст­во­ва­ние осо­бых ощу­ще­ний, свя­зан­ных с цен­тро­беж­ны­ми нерв­ны­ми то­ка­ми, нет ни­ка­ких ос­но­ва­ний.

Та­ким об­ра­зом, все со­дер­жа­ние на­ше­го соз­на­ния, весь со­став­ляю­щий его ма­те­ри­ал — ощу­ще­ния дви­же­ния, рав­но как и все дру­гие ощу­ще­ния, — име­ют, по-ви­ди­мо­му, пе­ри­фе­ри­че­ское про­ис­хо­ж­де­ние и про­ни­ка­ют в об­ласть на­ше­го соз­на­ния пре­ж­де все­го че­рез пе­ри­фе­ри­че­ские нер­вы.

Ко­неч­ный по­вод к дви­же­нию. На­зо­вем ко­неч­ным по­во­дом к дви­же­нию ту идею в на­шем соз­на­нии, ко­то­рая не­по­сред­ст­вен­но пред­ше­ст­ву­ет дви­га­тель­но­му раз­ря­ду. Спра­ши­ва­ет­ся: слу­жат по­во­да­ми к дви­же­нию толь­ко не­по­сред­ст­вен­ные мо­тор­ные идеи или ими мо­гут быть так­же и опо­сре­до­ван­ные мо­тор­ные идеи? Не мо­жет быть со­мне­ния в том, что ко­неч­ным по­во­дом к дви­же­нию мо­гут быть рав­ным об­ра­зом и не­по­сред­ст­вен­ные, и опо­сре­до­ван­ные мо­тор­ные идеи. Хо­тя в на­ча­ле на­ше­го зна­ком­ст­ва с из­вест­ным дви­же­ни­ем, ко­гда мы еще учим­ся про­из­во­дить его, не­по­сред­ст­вен­ные мо­тор­ные идеи и вы­сту­па­ют на пер­вый план в на­шем соз­на­нии, но впо­след­ст­вии это бы­ва­ет не так.

Во­об­ще го­во­ря, мож­но счи­тать за пра­ви­ло, что с те­че­ни­ем вре­ме­ни не­по­сред­ст­вен­ные мо­тор­ные идеи все бо­лее от­сту­па­ют в соз­на­нии на зад­ний план и чем бо­лее мы нау­ча­ем­ся про­из­во­дить ка­кое-то дви­же­ние, тем ча­ще ко­неч­ным по­во­дом к не­му яв­ля­ют­ся опо­сре­до­ван­ные мо­тор­ные идеи. В об­лас­ти на­ше­го соз­на­ния гос­под­ствую­щую роль иг­ра­ют наи­бо­лее ин­те­ре­сую­щие нас идеи, от все­го ос­таль­но­го мы но­ро­вим от­де­лать­ся как мож­но ско­рее. Но, во­об­ще го­во­ря, не­по­сред­ст­вен­ные мо­тор­ные идеи не пред­став­ля­ют ни­ка­ко­го су­ще­ст­вен­но­го ин­те­ре­са. Нас ин­те­ре­су­ют глав­ным об­ра­зом те це­ли, на ко­то­рые на­прав­ле­но на­ше дви­же­ние. Эти це­ли по боль­шей час­ти суть опо­сре­до­ван­ные ощу­ще­ния, свя­зан­ные с те­ми впе­чат­ле­ния­ми, ко­то­рые дан­ное дви­же­ние вы­зы­ва­ет в гла­зу, в ухе, ино­гда на ко­же, в но­су, в не­бе. Ес­ли мы те­перь пред­по­ло­жим, что пред­став­ле­ние од­ной из та­ких це­лей проч­но ас­со­ции­ро­ва­лось с со­от­вет­ст­вую­щим ей нерв­ным раз­ря­дом, то ока­жет­ся, что мысль о не­по­сред­ст­вен­ных дей­ст­ви­ях ин­нер­ва­ции явит­ся эле­мен­том, так же за­дер­жи­ваю­щим вы­пол­не­ние во­ле­во­го ак­та, как и то чув­ст­во ин­нер­ва­ции, о ко­то­ром мы го­во­рим вы­ше. На­ше соз­на­ние не ну­ж­да­ет­ся в этой мыс­ли, для не­го дос­та­точ­но пред­став­ле­ния ко­неч­ной це­ли дви­же­ния.

Та­ким об­раз­ам, идея це­ли стре­мит­ся все бо­лее и бо­лее за­вла­деть об­ла­стью соз­на­ния. Во вся­ком слу­чае ес­ли ки­не­сте­ти­че­ские идеи и воз­ни­ка­ют при этом, то они на­столь­ко по­гло­ще­ны жи­вы­ми ки­не­сте­ти­че­ски­ми ощу­ще­ния­ми, ко­то­рые их не­мед­лен­но на­сти­га­ют, что мы не осоз­на­ем их са­мо­стоя­тель­но­го су­ще­ст­во­ва­ния. Ко­гда я пи­шу, я не осоз­наю пред­ва­ри­тель­но ви­да букв и мы­шеч­но­го на­пря­же­ния в паль­цах как че­го-то обо­соб­лен­но­го от ощу­ще­ний дви­же­ния мое­го пе­ра. Пре­ж­де чем на­пи­сать сло­во, я слы­шу как бы его зву­ча­ние в мо­их ушах, но при этом не воз­ни­ка­ет ни­ка­ко­го со­от­вет­ст­вую­ще­го вос­про­из­ве­ден­но­го зри­тель­но­го или мо­тор­но­го об­раза. Про­ис­хо­дит это вслед­ст­вие бы­ст­ро­ты, с ко­то­рой дви­же­ния сле­ду­ют за их пси­хи­че­ски­ми мо­ти­ва­ми. При­знав из­вест­ную цель под­ле­жа­щей дос­ти­же­нию, мы тот­час же ин­нер­ви­ру­ем центр, свя­зан­ный с пер­вым дви­же­ни­ем, не­об­хо­ди­мым для ее осу­ще­ст­в­ле­ния, и за­тем вся ос­таль­ная цепь дви­же­ний со­вер­ша­ет­ся как бы реф­лек­тор­но (см. с. 47).

Чи­та­тель, ко­неч­но, со­гла­сит­ся, что эти со­об­ра­же­ния впол­не спра­вед­ли­вы от­но­си­тель­но бы­ст­рых и ре­ши­тель­ных во­ле­вых ак­тов. В них толь­ко в са­мом на­ча­ле дей­ст­вия мы при­бе­га­ем к осо­бо­му ре­ше­нию во­ли. Че­ло­век го­во­рит сам се­бе: «На­до пе­ре­одеть­ся» — и тот­час не­про­из­воль­но сни­ма­ет сюр­тук, паль­цы его при­выч­ным об­ра­зом на­чи­на­ют рас­сте­ги­вать пу­го­ви­цы жи­ле­та и т. д.; или, на­при­мер, мы го­во­рим се­бе: «На­до спус­тить­ся вниз» — и сра­зу же вста­ем, идем, бе­рем­ся за руч­ку две­ри и т. д., ру­ко­во­дству­ясь ис­клю­чи­тель­но иде­ей це­ли, свя­зан­ной с ря­дом по­сле­до­ва­тель­но воз­ни­каю­щих ощу­ще­ний, ве­ду­щих пря­мо к ней.

По-ви­ди­мо­му, нуж­но пред­по­ло­жить, что мы, стре­мясь к из­вест­ной це­ли, вно­сим не­точ­ность и не­оп­ре­де­лен­ность в на­ши дви­же­ния, ко­гда со­сре­до­то­чи­ва­ем вни­ма­ние на свя­зан­ных с ни­ми ощу­ще­ни­ях. Мы тем луч­ше мо­жем, на­при­мер, хо­дить по брев­ну, чем мень­ше об­ра­ща­ем вни­ма­ние на по­ло­же­ние на­ших ног. Мы бо­лее мет­ко ки­да­ем, ло­вим, стре­ля­ем и ру­бим, ко­гда в на­шем соз­на­нии пре­об­ла­да­ют зри­тель­ные (опо­сре­до­ван­ные), а не ося­за­тель­ные и мо­тор­ные (не­по­сред­ст­вен­ные) ощу­ще­ния. На­правь­те на цель на­ши гла­за, и ру­ка са­ма дос­та­вит к це­ли ки­дае­мый ва­ми пред­мет, со­сре­до­точь­те вни­ма­ние на дви­же­ни­ях ру­ки — и вы не по­па­де­те в цель. Са­ут­гард на­шел, что он мог бо­лее точ­но оп­ре­де­лять на ощупь кон­чи­ком ка­ран­да­ша по­ло­же­ние не­боль­шо­го пред­ме­та по­сред­ст­вом зри­тель­ных, чем по­сред­ст­вом ося­за­тель­ных мо­ти­вов к дви­же­нию. В пер­вом слу­чае он взгля­ды­вал на не­боль­шой пред­мет и, пе­ред тем как до­тро­нуть­ся до не­го ка­ран­да­шом, за­кры­вал гла­за. Во вто­ром он клал пред­мет на стол с за­кры­ты­ми гла­за­ми и за­тем, от­ве­дя от не­го ру­ку, ста­рал­ся сно­ва при­кос­нуть­ся к не­му. Сред­ние ошиб­ки (ес­ли счи­тать толь­ко опы­ты с наи­бо­лее бла­го­при­ят­ны­ми ре­зуль­та­та­ми) рав­ня­лись 17,13 мм во вто­ром слу­чае и толь­ко 12,37 мм в пер­вом (при зре­нии). Вы­во­ды эти по­лу­че­ны пу­тем са­мо­на­блю­де­ния. При по­мо­щи ка­ко­го фи­зио­ло­ги­че­ско­го ме­ха­низ­ма со­вер­ша­ют­ся опи­сан­ные дей­ст­вия, не­из­вест­но.

В XIX гла­ве мы ви­де­ли, как ве­ли­ко раз­но­об­ра­зие в спо­со­бах вос­про­из­ве­де­ния у раз­лич­ных ин­ди­ви­дов. У лиц, при­над­ле­жа­щих к «так­тиль­но­му» (со­глас­но вы­ра­же­нию фран­цуз­ских пси­хо­ло­гов) ти­пу вос­про­из­ве­де­ния, ки­не­сте­ти­че­ские идеи, ве­ро­ят­но, иг­ра­ют бо­лее вы­даю­щую­ся роль по срав­не­нию с ука­зан­ной мной. Мы во­об­ще не долж­ны ожи­дать слиш­ком боль­шо­го од­но­об­ра­зия в этом от­но­ше­нии у раз­лич­ных ин­ди­ви­дов и спо­рить о том, ко­то­рый из них ти­пич­ный пред­ста­ви­тель дан­но­го пси­хи­че­ско­го яв­ле­нии.

На­де­юсь, я вы­яс­нил те­перь, в чем за­клю­ча­ет­ся та мо­тор­ная идея, ко­то­рая долж­на пред­ше­ст­во­вать дви­же­нию и обу­слов­ли­вать его про­из­воль­ный ха­рак­тер. Она не есть мысль об ин­нер­ва­ции, не­об­хо­ди­мой для то­го, что­бы про­из­ве­сти дан­ное дви­же­ние. Она есть мыс­лен­ное пред­ва­ре­ние чув­ст­вен­ных впе­чат­ле­ний (не­по­сред­ст­вен­ных или опо­сре­до­ван­ных — ино­гда длин­ным ря­дом дей­ст­вий), ко­то­рые явят­ся ре­зуль­та­том дан­но­го дви­же­ния. Это мыс­лен­ное пред­ва­ре­ние оп­ре­де­ля­ет по край­ней ме­ре, ка­ко­вы они бу­дут. До сих пор я рас­су­ж­дал, как буд­то оно оп­ре­де­ля­ло так­же, что дан­ное дви­же­ние бу­дет сде­ла­но. Без со­мне­ния, мно­гие чи­та­те­ли не со­гла­сят­ся с этим, ибо час­то в во­ле­вых ак­тах, по-ви­ди­мо­му, не­об­хо­ди­мо еще к мыс­лен­но­му пред­ва­ре­нию дви­же­ния при­сое­ди­нить осо­бое ре­ше­ние во­ли, со­гла­сие ее на то, что­бы дви­же­ние бы­ло сде­ла­но. Это ре­ше­ние во­ли я до сих пор ос­тав­лял в сто­ро­не; ана­лиз его со­ста­вит вто­рой важ­ный пункт на­ше­го ис­сле­до­ва­ния.

Иде­о­мо­тор­ное дей­ст­вие. Нам пред­сто­ит от­ве­тить на во­прос, мо­жет ли до на­сту­п­ле­ния дви­же­ния идея о чув­ст­вен­ных его ре­зуль­та­тах са­ма по се­бе слу­жить дос­та­точ­ным к не­му по­во­дом, или дви­же­нию дол­жен еще пред­ше­ст­во­вать не­ко­то­рый до­ба­воч­ный пси­хи­че­ский эле­мент в ви­де ре­ше­ния, со­гла­сия, при­ка­за­ния во­ли или дру­го­го ана­ло­гич­но­го со­стоя­ния соз­на­ния? Я даю на это сле­дую­щий от­вет. Ино­гда та­кой идеи бы­ва­ет дос­та­точ­но, ино­гда же не­об­хо­ди­мо вме­ша­тель­ст­во до­ба­воч­но­го пси­хи­че­ско­го эле­мен­та в ви­де осо­бо­го ре­ше­ния или по­ве­ле­ния во­ли, пред­ва­ряю­ще­го дви­же­ние. В боль­шин­ст­ве слу­ча­ев в про­стей­ших ак­тах это ре­ше­ние во­ли от­сут­ст­ву­ет. Слу­чаи бо­лее слож­но­го ха­рак­те­ра бу­дут об­стоя­тель­но рас­смот­ре­ны на­ми поз­же.

Те­перь же об­ра­тим­ся к ти­пич­но­му об­раз­чи­ку во­ле­во­го дей­ст­вия, так на­зы­вае­мо­му иде­о­мо­тор­но­му дей­ст­вию, в ко­то­ром мысль о дви­же­нии вы­зы­ва­ет по­след­нее не­по­сред­ст­вен­но, без осо­бо­го ре­ше­ния во­ли. Вся­кий раз, как мы при мыс­ли о дви­же­нии не­мед­лен­но, не ко­леб­лясь про­из­во­дим его, мы со­вер­ша­ем иде­о­мо­тор­ное дей­ст­вие, В этом слу­чае ме­ж­ду мыс­лью о дви­же­нии и ее осу­ще­ст­в­ле­ни­ем мы не соз­на­ем ни­че­го про­ме­жу­точ­но­го. Ра­зу­ме­ет­ся, в этот про­ме­жу­ток вре­ме­ни про­ис­хо­дят раз­лич­ные фи­зио­ло­ги­че­ские про­цес­сы в нер­вах и мыш­цах, но мы аб­со­лют­но не осоз­на­ем их. Толь­ко что мы ус­пе­ли по­ду­мать о дей­ст­вии, как оно уже со­вер­ше­но на­ми,- вот все, что да­ет нам здесь са­мо­на­блю­де­ние. Кар­пен­тер, впер­вые упот­ре­бив­ший (на­сколь­ко мне из­вест­но) вы­ра­же­ние «иде­о­мо­тор­ное дей­ст­вие», от­но­сил его, ес­ли я не оши­ба­юсь, к чис­лу ред­ких пси­хи­че­ских яв­ле­ний. На са­мом же де­ле это про­сто нор­маль­ный пси­хи­че­ский про­цесс, не за­мас­ки­ро­ван­ный ни­ка­ки­ми по­сто­рон­ни­ми яв­ле­ния­ми. Во вре­мя раз­го­во­ра я за­ме­чаю бу­лав­ку на по­лу или пыль у се­бя на ру­ка­ве. Не пре­ры­вая раз­го­во­ра, я под­ни­маю бу­лав­ку или сти­раю пыль. Во мне не воз­ни­ка­ет ни­ка­ких ре­ше­ний по по­во­ду этих дей­ст­вий, они со­вер­ша­ют­ся про­ста под впе­чат­ле­ни­ем из­вест­но­го вос­при­ятия и про­но­ся­щей­ся в соз­на­нии мо­тор­ной идеи.

По­доб­ным же об­ра­зом я по­сту­паю, ко­гда, си­дя за сто­лом, вре­мя от вре­ме­ни про­тя­ги­ваю ру­ку к стоя­щей пе­ре­до мной та­рел­ке, бе­ру орех или кис­точ­ку ви­но­гра­да и ем. С обе­дом я уже по­кон­чил и в пы­лу по­сле­обе­ден­ной бе­се­ды не соз­наю то­го, что де­лаю, но вид оре­хов или ягод и ми­мо­лет­ная мысль о воз­мож­но­сти взять их, по-ви­ди­мо­му, ро­ко­вым об­ра­зом вы­зы­ва­ют во мне из­вест­ные дей­ст­вия. В этом слу­чае, ко­неч­но, дей­ст­ви­ям не пред­ше­ст­ву­ет ни­ка­ко­го осо­бо­го ре­ше­ния во­ли, так же как и во всех при­выч­ных дей­ст­ви­ях, ко­то­ры­ми по­лон ка­ж­дый час на­шей жиз­ни и ко­то­рые вы­зы­ва­ют­ся в нас при­те­каю­щи­ми из­вне впе­чат­ле­ния­ми с та­кой бы­ст­ро­той, что не­ред­ко нам труд­на бы­ва­ет ре­шить — от­не­сти ли то или дру­гое по­доб­ное дей­ст­вие к чис­лу реф­лек­тор­ных или про­из­воль­ных ак­тов. По сло­вам Лот­це, мы ви­дим, «ко­гда пи­шем или иг­ра­ем на роя­ле, что мно­же­ст­во весь­ма слож­ных дви­же­ний бы­ст­ро сме­ня­ют од­но дру­гое; ка­ж­дый из мо­ти­вов, вы­зы­ваю­щих в нас эти дви­же­ния, осоз­на­ет­ся на­ми не до­лее се­кун­ды; этот про­ме­жу­ток вре­ме­ни слиш­ком мал для то­го, что­бы вы­звать в нас ка­кие-ли­бо во­ле­вые ак­ты, кро­ме об­ще­го стрем­ле­ния про­из­во­дить по­сле­до­ва­тель­но од­но за дру­гим дви­же­ния, со­от­вет­ст­вую­щие тем пси­хи­че­ским по­во­дам для них, ко­то­рые так бы­ст­ро сме­ня­ют друг дру­га в на­шем соз­на­нии. Та­ким пу­тем мы про­из­во­дим все на­ши еже­днев­ные дей­ст­вия. Ко­гда мы сто­им, хо­дим, раз­го­ва­ри­ва­ем, нам не тре­бу­ет­ся ни­ка­ко­го осо­бо­го ре­ше­ния во­ли для ка­ж­до­го от­дель­но­го дей­ст­вия: мы со­вер­ша­ем их, ру­ко­во­дству­ясь од­ним толь­ко те­че­ни­ем на­ших мыс­лей» («Medizinische psychologie»).