Материал: Hrestomatia_2_1

Каким образом одна и та же реакция может вызывать разные поражения?

Окончательное формулирование концепции о целостной сте­реотипной реакции на стресс наталкивалось на два, на первый взгляд, необъяснимых факта: во-первых, качественно разные агенты равной токсичности (или, как мы сказали бы теперь, «стрессорной активности») вызывают неодинаковую реакцию; во-вторых, одна и та же степень стресса, вызванного одним и тем же агентом, может иметь разные проявления у разных индивидов.

Понадобились многие годы для того, чтобы показать, что качественно разные агенты различаются только по специфическо­му действию (например, адреналин повышает, а инсулин понижа­ет содержание сахара в крови; холод вызывает озноб, а жара — потоотделение), в то время как их неспецифические стрессорные эффекты (секреция АКГТ⁴³ или кортикоидов, эозинопения, обрат­ное развитие тимико-лимфатической системы) по существу совершенно одинаковы. Взаимоотношение стресса и болезни может быть двояким: болезнь может вызвать стресс и стресс может вызвать болезнь. Поскольку любой агент, требующий адаптации, вызывает стресс, то и любая болезнь связана с неко­торыми проявлениями стресса, ибо все болезни влекут за собой те или иные адаптативные реакции. Однако степень выражен­ности этого «побочного продукта» болезни зависит от многих об­стоятельств. При ограниченном, локальном поражении, например при травме пальца, общая адаптативная реакция всего организ­ма играет весьма незначительную роль в сравнении с местными процессами заживления раны.

При остром отравлении цианистым калием поражается орга­низм в целом, однако смерть наступает так быстро, что прояв­ление стресса практически не успевает развиться. С другой сто­роны, тяжелое эмоциональное потрясение приводит к заболева­нию почти исключительно благодаря своему стрессорному дейст­вию. В данном случае истинной причиной заболевания являются избыточные или неадекватные адаптативные реакции. Если кто-нибудь говорит с вами в оскорбительном тоне, но вы не принима­ете это близко к сердцу, то ничего не случится; однако если вы реагируете слишком сильно и чувствуете себя глубоко оскорблен­ным, то могут развиться тяжелые физические нарушения. Если у человека на работе чрезвычайно неприятный начальник, кото­рый без конца ругает его и придирается к мелочам, то служащий будет страдать только в том случае, если он слишком сильно пе­реживает эти придирки; решающую роль играет здесь не обида сама по себе, а реакция человека на эту обиду. Для болезней, возникающих в основном вследствие дефектов адаптации (не­правильное протекание синдрома стресса), я предложил назва­ние «болезни адаптации», поскольку они значительно меньше зависят от природы патогенного фактора, чем от адаптативной реакции организма на неспецифические стрессорные эффекты. Болезнь адаптации может быть вызвана, например, избыточной продукцией так называемых адаптативных гормонов гипофиза и надпочечников или секрецией в кровь необычного сочетания этих гормонов. <...>

Поскольку адаптативные гормоны существенным образом влияют на воспаление, а целый ряд заболеваний сопровождается воспалительными процессами, то совершенно очевидно, что стресс может изменять течение очень многих болезней. Продолжитель­ный стресс может сам по себе играть роль очень сильного пато­генного фактора, но и в этом случае определяющим моментом явится индивидуальная чувствительность к стрессу. В ответ на воздействие одного и того же стрессора болезнь разовьется не у каждого.

Вначале многим врачам было очень трудно принять идею, что огромное количество заболеваний имеет одинаковую причину (а именно стресс). Еще менее понятным казалось то, что какое-то определенное, строго выраженное поражение может быть вызва­но бесчисленным множеством агентов только потому, что все они обладают стрессорным действием. По существу это означало, что язва желудка может развиться вследствие и эмоционального рас­стройства, и кровотечения, и ожога, и отравления, и переохлаж­дения или перегрева. Это казалось весьма неправдоподобным. Тем не менее все это действительно так. Можно легко показать не только при наблюдении за больными, когда суть дела зача­стую трудно выявить из-за большого количества различных наслаивающихся патогенных факторов, но и в прямых опытах на стандартизованных здоровых животных, что все перечисленные агенты могут привести к появлению язв желудочно-кишечного тракта. Более того, можно показать, что эти язвы будут более тяжелыми, если предварительно удалить надпочечники и тем са­мым лишить организм возможности продуцировать защитные кортикоиды.

Итак, налицо были неоспоримые факты, и все же их нельзя было с исчерпывающей четкостью объяснить до тех пор, пока не было обнаружено, что при подборе соответствующих условий можно заставить стресс действовать по нашей воле, избирательно поражая тот или иной орган. Такая индукция особой «готовности» или предрасположенности к заболеванию была названа нами «гуморальным обусловливанием». Термином гуморальное обус­ловливание подчеркивается то обстоятельство, что индукция сверхчувствительности осуществляется через кровь химическими агентами в отличие от павловского типа обусловливания через нервную систему. <...>

Другими словами, при помощи гуморального обусловливания можно создать «слабое место» в том или ином органе (то, что старые врачи называли «locus minoris resistentiae»⁴⁴, так что по­том под влиянием реакции всего организма на любой вид стресса этот орган первым выйдет из строя.

Итак, стресс может вызывать разные поражения у разных индивидов. Этот факт был связан нами с действием «обусло­вливающих факторов», способных избирательно усиливать или ослаблять тот или иной эффект стресса. Обусловливание может быть эндогенным (например, генетическая пред­расположенность, возраст, пол) или экзогенным (лечение различными гормонами, лекарственными препаратами и т. д.). Под влиянием обусловли­вающих факторов хорошо переносимая в норме степень стресса может оказаться патогенной и вызвать «болезнь адаптации», избирательно поражающую предрасположенную область-мишень.

Тема 11 внутренняя регуляция деятельности: психология воли

Оп­ре­де­ле­ние во­ли, кри­те­рии во­ле­во­го по­ве­де­ния. Про­бле­ма сво­бо­ды во­ли в фи­ло­со­фии и пси­хо­ло­гии. Пред­став­ле­ние о во­ле­вом про­цес­се в пси­хо­ло­гии соз­на­ния. Струк­ту­ра во­ле­во­го ак­та. Об­щие си­туа­ции, в ко­то­рых не­об­хо­ди­ма (или нет) во­ля. Про­из­воль­ность по­ве­де­ния как пред­по­сыл­ка во­ле­вой ре­гу­ля­ции. Борь­ба мо­ти­вов и при­ня­тие ре­ше­ний, про­бле­ма вы­бо­ра. Мо­ти­ва­ци­он­ный кон­фликт как ус­ло­вие во­ле­во­го дей­ст­вия.

Об­щая ха­рак­те­ри­сти­ка по­зна­ва­тель­ной сфе­ры лич­но­сти. Ког­ни­тив­ная слож­ность и при­ня­тие ре­ше­ний. Ког­ни­тив­ный дис­со­нанс.

Во­ле­вая ре­гу­ля­ция как пре­об­ра­зо­ва­ние (пе­ре­ос­мыс­ле­ние) про­блем­ных си­туа­ций. Об­щее пред­став­ле­ние о раз­ви­тии во­ли. Во­ля и лич­ность.

Вопросы для семинарских занятий.

1. Оп­ре­де­ле­ние во­ли. Про­бле­ма сво­бо­ды во­ли. Про­из­воль­ная и во­ле­вая ре­гу­ля­ция.

2. Струк­ту­ра и ви­ды во­ле­вых про­цес­сов.

3. Мо­ти­ва­ци­он­ные кон­флик­ты, спо­со­бы их раз­ре­ше­ния. Ког­ни­тив­ный дис­со­нанс и его ис­сле­до­ва­ния.

Вундт в. Во­ле­вые про­цес­сы.*

Ка­ж­дый аф­фект пред­став­ля­ет со­бой связ­ное пре­ем­ст­во чувств, от­ме­чен­ное ха­рак­те­ром цель­но­сти. Та­кой про­цесс мо­жет иметь двоя­кий ис­ход. Или аф­фект ус­ту­па­ет ме­сто обыч­но­му, бо­лее или ме­нее из­мен­чи­во­му и срав­ни­тель­но ли­шен­но­му аф­фек­тив­ной ок­ра­ски те­че­нию чувств — та­кие ду­шев­ные вол­не­ния, за­ми­раю­щие без ка­ко­го-ни­будь окон­ча­тель­но­го ре­зуль­та­та, об­ра­зу­ют класс под­лин­ных аф­фек­тов... Или же аф­фект за­вер­ша­ет­ся тем, что со­став пред­став­ле­ния и чув­ст­ва вне­зап­но из­ме­ня­ет­ся, и это ве­дет к не­по­сред­ст­вен­но­му пре­кра­ще­нию аф­фек­та. Та­кие из­ме­не­ния об­ще­го со­стоя­ния пред­став­ле­ний и чувств, под­го­тов­ляе­мые ка­ким-ни­будь аф­фек­том и мгно­вен­но пре­кра­щаю­щие его, мы на­зы­ва­ем во­ле­вы­ми дей­ст­вия­ми. Аф­фект сам по се­бе вме­сте с этим про­ис­те­каю­щим из не­го ко­неч­ным дей­ст­ви­ем есть во­ле­вой про­цесс.

Во­ле­вой про­цесс при­мы­ка­ет, сле­до­ва­тель­но, к аф­фек­ту, по­доб­но то­му как аф­фект к чув­ст­ву: как про­цесс, стоя­щий на бо­лее вы­со­кой сту­пе­ни. Во­ле­вое дей­ст­вие пред­став­ля­ет со­бой лишь од­ну оп­ре­де­лен­ную часть это­го про­цес­са, имен­но ту ста­дию, ко­то­рая со­став­ля­ет ха­рак­тер­ное от­ли­чие его от аф­фек­та. <...>

При­ми­тив­ные во­ле­вые про­цес­сы воз­ни­ка­ют, по всем ве­роя­ти­ям, все­гда под влия­ни­ем чувств не­удо­воль­ст­вия, вы­зы­ваю­щих раз­лич­ные внеш­ние дви­га­тель­ные ре­ак­ции, в ре­зуль­та­те ко­то­рых по­яв­ля­ют­ся кон­тра­сти­рую­щие чув­ст­ва удо­воль­ст­вия, как их след­ст­вие. Схва­ты­ва­ние пи­щи для уто­ле­ния го­ло­да, борь­ба с вра­гом для удов­ле­тво­ре­ния чув­ст­ва мес­ти — та­ко­вы пер­вич­ные во­ле­вые про­цес­сы по­доб­но­го ро­да. Аф­фек­ты, воз­ни­каю­щие из фи­зи­че­ских чувств, а так­же и бо­лее рас­про­стра­нен­ные со­ци­аль­ные аф­фек­ты, на­при­мер лю­бовь, не­на­висть, гнев, месть, яв­ля­ют­ся та­ким об­ра­зом пер­вич­ны­ми ис­точ­ни­ка­ми во­ли, об­щи­ми че­ло­ве­ку с жи­вот­ны­ми. Во­ле­вой про­цесс от­ли­ча­ет­ся здесь от аф­фек­та тем, что к аф­фек­ту не­по­сред­ст­вен­но при­мы­ка­ет из­вест­ное внеш­нее дей­ст­вие, вы­зы­ваю­щее свои­ми ре­зуль­та­та­ми чув­ст­ва, ко­то­рые бла­го­да­ря кон­тра­сту по от­но­ше­нию к чув­ст­вам, вхо­дя­щим в со­став аф­фек­та, при­ос­та­нав­ли­ва­ют са­мый аф­фект. <...>

Нет та­ко­го чув­ст­ва и та­ко­го аф­фек­та, ко­то­рые не под­го­тов­ля­ли бы так или ина­че ка­кое-ни­будь во­ле­вое дей­ст­вие или по край­ней ме­ре не мог­ли бы при­ни­мать уча­стия в та­ком под­го­тов­ле­нии их. Вся­кие, да­же срав­ни­тель­но без­раз­лич­ные, чув­ст­ва со­дер­жат в се­бе в не­ко­то­рой сте­пе­ни стрем­ле­ние или про­ти­во­дей­ст­вие, на­прав­лен­ное ино­гда лишь на под­дер­жа­ние или уст­ра­не­ние ду­шев­но­го со­стоя­ния дан­но­го мо­мен­та. Ес­ли по­это­му во­ле­вой про­цесс пред­став­ля­ет со­бой наи­бо­лее слож­ную фор­му ду­шев­ных вол­не­ний, ко­то­рая пред­по­ла­га­ет и ка­че­ст­ве сво­их эле­мен­тов на­лич­ность чувств и аф­фек­тов, то, с дру­гой сто­ро­ны, не сле­ду­ет так­же упус­кать из ви­да, что, хо­тя в от­дель­ных слу­ча­ях и встре­ча­ют­ся чув­ст­ва, ко­то­рые не объ­е­ди­ня­ют­ся в ка­кие-ли­бо аф­фек­ты, и аф­фек­ты, ко­то­рые не за­кан­чи­ва­ют­ся ка­ки­ми-ни­будь во­ле­вы­ми дей­ст­вия­ми, од­на­ко в об­щей свя­зи пси­хи­че­ских про­цес­сов эти три сту­пе­ни вза­им­но обу­слов­ли­ва­ют друг дру­га, об­ра­зуя вза­им­но свя­зан­ные чле­ны од­но­го, и то­го же про­цес­са, ко­то­рый дос­ти­га­ет выс­шей сту­пе­ни сво­его раз­ви­тия в фор­ме во­ле­во­го про­цес­са. В этом смыс­ле чув­ст­во мо­жет быть рас­смат­ри­вае­мо как на­ча­ло во­ле­во­го дей­ст­вия с тем же пра­вом, как и, на­обо­рот, во­ля мо­жет рас­смат­ри­вать­ся как слож­ный про­цесс чув­ст­ва, а аф­фект — как пе­ре­ход­ная сту­пень ме­ж­ду тем и дру­гим.

В аф­фек­те, за­вер­шаю­щем­ся ка­ким-ни­будь во­ле­вым дей­ст­ви­ем, от­дель­ные чув­ст­ва, вхо­дя­щие в со­став его, име­ют обык­но­вен­но раз­лич­ное зна­че­ние и смысл; не­ко­то­рые из этих чувств вме­сте со свя­зан­ны­ми с ни­ми пред­став­ле­ния­ми вы­де­ля­ют­ся из чис­ла про­чих как те, ко­то­рые пред­поч­ти­тель­но под­го­тов­ля­ют во­ле­вой акт. Эти свя­зи пред­став­ле­ния и чув­ст­ва, не­по­сред­ст­вен­но под­го­тов­ляю­щие по на­ше­му субъ­ек­тив­но­му вос­при­ятию ка­кое-ни­будь дей­ст­вие, на­зы­ва­ют­ся обык­но­вен­но во­ле­вы­ми мо­ти­ва­ми. Но вся­кий мо­тив рас­чле­ня­ет­ся, в свою оче­редь, на эле­мент пред­став­ле­ния и эле­мент чув­ст­ва, из ко­то­рых пер­вый мож­но на­звать ос­но­ва­ни­ем, а вто­рой — по­бу­ди­тель­ной при­чи­ной во­ли. Ко­гда хищ­ное жи­вот­ное схва­ты­ва­ет свою до­бы­чу, то ос­но­ва­ни­ем слу­жит вид до­бы­чи, а по­бу­ди­тель­ной при­чи­ной мо­жет быть не­при­ят­ное чув­ст­во го­ло­да или ро­до­вая не­на­висть, вы­зы­вае­мая ви­дом до­бы­чи. Ос­но­ва­ни­ем пре­ступ­но­го убий­ст­ва мо­гут быть при­свое­ние чу­жих де­нег, уст­ра­не­ние вра­га и т. п., а по­бу­ди­тель­ны­ми при­чи­на­ми — чув­ст­во не­дос­тат­ка, не­на­висть, месть, за­висть и т. п. <...>

Про­стей­ший слу­чай во­ле­во­го про­цес­са мы име­ем то­гда, ко­гда в ка­ком-ни­будь аф­фек­те под­хо­дя­ще­го строе­ния от­дель­ное чув­ст­во с со­про­во­ж­даю­щим его пред­став­ле­ни­ем по­лу­ча­ет зна­че­ние мо­ти­ва и за­вер­ша­ет про­цесс со­от­вет­ст­вую­щим ему внеш­ним дви­же­ни­ем. Та­кие во­ле­вые про­цес­сы, оп­ре­де­ляе­мые од­ним мо­ти­вом, мож­но на­звать про­сты­ми во­ле­вы­ми про­цес­са­ми. Дви­же­ния, ко­то­ры­ми они за­кан­чи­ва­ют­ся, на­зы­ва­ют­ся так­же им­пуль­сив­ны­ми дей­ст­вия­ми. <...>

Ес­ли в ка­ком-ни­будь аф­фек­те не­сколь­ко чувств и пред­став­ле­ний стре­мят­ся вы­звать внеш­нее дей­ст­вие и ес­ли эти эле­мен­ты аф­фек­та, по­лу­чив­шие зна­че­ние мо­ти­вов, вле­кут од­но­вре­мен­но к раз­лич­ным внеш­ним окон­ча­тель­ным дей­ст­ви­ям, от­час­ти род­ст­вен­ным друг дру­гу, от­час­ти про­ти­во­по­лож­ным, из про­сто­го во­ле­во­го дей­ст­вия по­лу­ча­ет­ся слож­ное. В от­ли­чие от про­стых во­ле­вых дей­ст­вий или им­пуль­сив­ных мы бу­дем на­зы­вать этот слож­ный во­ле­вой акт про­из­воль­ным дей­ст­ви­ем. <...>

Про­из­воль­ные дей­ст­вия от­ли­ча­ют­ся тем, что здесь... ре­шаю­щий мо­тив по­сте­пен­но вы­де­ля­ет­ся из не­сколь­ких мо­ти­вов, раз­лич­ных и про­ти­во­дей­ст­вую­щих друг дру­гу, су­ще­ст­вую­щих на­ря­ду друг с дру­гом. Ко­гда борь­ба та­ких про­ти­во­дей­ст­вую­щих мо­ти­вов пред­ше­ст­ву­ет дей­ст­вию и от­чет­ли­во вос­при­ни­ма­ет­ся на­ми, мы на­зы­ва­ем про­из­воль­ное дей­ст­вие спе­ци­аль­но ак­том вы­бо­ра, а пред­ва­ряю­щий его про­цесс — про­цес­сом вы­бо­ра. <...>

Ес­ли на­чаль­ная ста­дия во­ле­во­го про­цес­са не от­ли­ча­ет­ся оп­ре­де­лен­ным об­ра­зом от обыч­но­го те­че­ния аф­фек­та, то эти ко­неч­ные ста­дии от­ли­ча­ют­ся от аф­фек­та впол­не ха­рак­тер­ны­ми свой­ст­ва­ми. Эти ста­дии от­ме­че­ны со­пут­ст­вую­щи­ми чув­ст­ва­ми, встре­чаю­щи­ми­ся толь­ко в во­ле­вых про­цес­сах и по­это­му спра­вед­ли­во при­чис­ляе­мы­ми к спе­ци­фи­че­ски свое­об­раз­ным эле­мен­там во­ли. К та­ким чув­ст­вам от­но­сят­ся пре­ж­де все­го чув­ст­ва про­сто­го и об­ду­ман­но­го ре­ше­ния, при­чем по­след­нее от­ли­ча­ет­ся от пер­во­го лишь сво­ей боль­шей ин­тен­сив­но­стью. Они от­но­сят­ся к раз­ря­ду чувств воз­бу­ж­де­ния и раз­ре­ше­ния и со­че­та­ют­ся в за­ви­си­мо­сти от тех или иных об­стоя­тельств с удо­воль­ст­ви­ем или не­удо­воль­ст­ви­ем. Срав­ни­тель­но боль­шая си­ла чув­ст­ва об­ду­ман­но­го ре­ше­ния объ­яс­ня­ет­ся, ве­ро­ят­но, его кон­тра­стом по от­но­ше­нию к пред­ше­ст­вую­ще­му чув­ст­ву со­мне­ния, со­про­во­ж­даю­ще­му ко­ле­ба­ние ме­ж­ду раз­лич­ны­ми мо­ти­ва­ми. <...>

Пе­ре­ход про­стых во­ле­вых дей­ст­вий в слож­ные со­про­во­ж­да­ет­ся це­лым ря­дом даль­ней­ших из­ме­не­ний, имею­щих боль­шое зна­че­ние для раз­ви­тия во­ли. Пер­вое из этих из­ме­не­ний со­сто­ит в том, что аф­фек­ты, ко­то­ры­ми вво­дят­ся во­ле­вые про­цес­сы, все бо­лее и бо­лее сла­бе­ют в сво­ей ин­тен­сив­но­сти вслед­ст­вие про­ти­во­дей­ст­вия раз­лич­ных чувств, вза­им­но за­дер­жи­ваю­щих друг дру­га; в кон­це кон­цов во­ле­вые дей­ст­вия про­ис­те­ка­ют как буд­то из та­ко­го чув­ст­ва, ко­то­рое, по-ви­ди­мо­му, со­вер­шен­но ли­ше­но ка­ких-ли­бо эле­мен­тов аф­фек­та. Ко­неч­но, при этом ни­ко­гда не мо­жет быть ре­чи о без­ус­лов­ном от­сут­ст­вии аф­фек­та. Для то­го что­бы тот или иной мо­тив, вы­сту­паю­щий в про­цес­се обыч­но­го те­че­ния чув­ст­ва, мог вы­звать про­стое или об­ду­ман­ное ре­ше­ние, он дол­жен быть все­гда свя­зан до из­вест­ной сте­пе­ни с ка­ким-ни­будь аф­фек­тив­ным воз­бу­ж­де­ни­ем. Но это воз­бу­ж­де­ние мо­жет быть фак­ти­че­ски на­столь­ко сла­бо и пре­хо­дя­ще, что оно ус­коль­за­ет от на­ше­го вни­ма­ния...Это ос­лаб­ле­ние аф­фек­тов вы­зы­ва­ет­ся глав­ным об­ра­зом те­ми свя­зя­ми пси­хи­че­ских про­цес­сов, ко­то­рые мы от­но­сим к об­лас­ти ин­тел­лек­ту­аль­но­го раз­ви­тия.