Материал: Hrestomatia_2_1

Во всех этих слу­ча­ях мы, по-ви­ди­мо­му, дей­ст­ву­ем без­ос­та­но­воч­но, не ко­леб­лясь при от­сут­ст­вии в на­шем соз­на­нии про­ти­во­дей­ст­вую­ще­го пред­став­ле­ния. В на­шем соз­на­нии или нет ни­че­го, кро­ме ко­неч­но­го по­во­да к дви­же­нию, или есть что-ни­будь, не пре­пят­ст­вую­щее на­шим дей­ст­ви­ям. Мы зна­ем, что та­кое встать с по­сте­ли в мо­роз­ное ут­ро в не­то­п­лен­ной ком­на­те: са­ма на­ту­ра на­ша воз­му­ща­ет­ся про­тив та­ко­го му­чи­тель­но­го ис­пы­та­ния. Мно­гие, ве­ро­ят­но, ле­жат ка­ж­дое ут­ро це­лый час в по­сте­ли, пре­ж­де чем за­ста­вить се­бя под­нять­ся. Мы ду­ма­ем ле­жа, как мы позд­но вста­ем, как от это­го по­стра­да­ют обя­зан­но­сти, ко­то­рые мы долж­ны вы­пол­нить в те­че­ние дня; мы го­во­рим се­бе: «Это черт зна­ет что та­кое! Дол­жен же я на­ко­нец встать!» — и т. д. Но те­п­лая по­стель слиш­ком при­вле­ка­ет нас, и мы сно­ва от­тя­ги­ва­ем на­сту­п­ле­ние не­при­ят­но­го мгно­ве­ния.

Как же мы все-та­ки вста­ем при та­ких ус­ло­ви­ях? Ес­ли мне по­зво­ле­но су­дить о дру­гих по лич­но­му опы­ту, то я ска­жу, что по боль­шей час­ти мы под­ни­ма­ем­ся в по­доб­ных слу­ча­ях без вся­кой внут­рен­ней борь­бы, не при­бе­гая ни к ка­ким ре­ше­ни­ям во­ли. Мы вдруг об­на­ру­жи­ва­ем, что уже под­ня­лись с по­сте­ли; за­быв о те­п­ле и хо­ло­де, мы в по­лу­дре­мо­те вы­зы­ва­ем в сво­ем во­об­ра­же­нии раз­лич­ные пред­став­ле­ния, имею­щие ка­кое-ни­будь от­но­ше­ние к на­сту­паю­ще­му дню; вдруг сре­ди них мельк­ну­ла мысль: «Бас­та, до­воль­но ле­жать!» Ни­ка­ко­го про­ти­во­дей­ст­вую­ще­го со­об­ра­же­ния при этом не воз­ник­ло — и тот­час же мы со­вер­ша­ем со­от­вет­ст­вую­щие на­шей мыс­ли дви­же­ния. Жи­во соз­на­вая про­ти­во­по­лож­ность ощу­ще­ний те­п­ла и хо­ло­да, мы тем са­мым вы­зы­ва­ли в се­бе не­ре­ши­тель­ность, ко­то­рая па­ра­ли­зо­ва­ла на­ши дей­ст­вия, и стрем­ле­ние под­нять­ся с по­сте­ли ос­та­ва­лось в нас про­стым же­ла­ни­ем, не пе­ре­хо­дя в хо­те­ние. Как толь­ко за­дер­жи­ваю­щая дей­ст­вие идея бы­ла уст­ра­не­на, пер­во­на­чаль­ная идея (о не­об­хо­ди­мо­сти вста­вать) тот­час же вы­зва­ла со­от­вет­ст­вую­щие дви­же­ния.

Этот слу­чай, мне ка­жет­ся, за­клю­ча­ет в се­бе в ми­ниа­тю­ре все ос­нов­ные эле­мен­ты пси­хо­ло­гии хо­те­ния. Ведь все уче­ние о во­ле, раз­ви­вае­мое в на­стоя­щем со­чи­не­нии, в сущ­но­сти, обос­но­ва­но мной на об­су­ж­де­нии фак­тов, по­черп­ну­тых из лич­но­го са­мо­на­блю­де­ния: эти фак­ты убе­ди­ли ме­ня в ис­тин­но­сти мо­их вы­во­дов, и по­то­му ил­лю­ст­ри­ро­вать вы­ше­при­ве­ден­ные по­ло­же­ния ка­ки­ми-ли­бо дру­ги­ми при­ме­ра­ми я счи­таю из­лиш­ним. Оче­вид­ность мо­их вы­во­дов под­ры­ва­ет­ся, по-ви­ди­мо­му, толь­ко тем об­стоя­тель­ст­вом, что мно­гие мо­тор­ные идеи не со­про­во­ж­да­ют­ся со­от­вет­ст­вую­щи­ми дей­ст­вия­ми. Но, как мы уви­дим ни­же, во всех, без ис­клю­че­ния, по­доб­ных слу­ча­ях од­но­вре­мен­но с дан­ной мо­тор­ной иде­ей в соз­на­нии име­ет­ся ка­кая-ни­будь дру­гая идея, ко­то­рая па­ра­ли­зу­ет ак­тив­ность пер­вой. Но да­же и то­гда, ко­гда дей­ст­вие вслед­ст­вие за­держ­ки не со­вер­ша­ет­ся впол­не, оно все-та­ки со­вер­ша­ет­ся от­час­ти. Вот что го­во­рит Лот­це по это­му по­во­ду: «Сле­дя за иг­раю­щи­ми на бильярде или гля­дя на фех­тую­щих, мы про­из­во­дим ру­ка­ми сла­бые ана­ло­гич­ные дви­же­ния; лю­ди ма­ло­вос­пи­тан­ные, рас­ска­зы­вая о чем-ни­будь, не­пре­рыв­но жес­ти­ку­ли­ру­ют; чи­тая с ин­те­ре­сом жи­вое опи­са­ние ка­ко­го-ни­будь сра­же­ния, мы чув­ст­ву­ем лег­кую дрожь во всей мы­шеч­ной сис­те­ме, как буд­то мы при­сут­ст­во­ва­ли при опи­сы­вае­мых со­бы­ти­ях. Чем жи­вее мы на­чи­на­ем пред­став­лять се­бе дви­же­ния, тем за­мет­нее на­чи­на­ет об­на­ру­жи­вать­ся влия­ние мо­тор­ных идей на на­шу мы­шеч­ную сис­те­му; оно ос­ла­бе­ва­ет по ме­ре то­го, как слож­ный ком­плекс по­сто­рон­них пред­став­ле­ний, за­пол­няя об­ласть на­ше­го соз­на­ния, вы­тес­ня­ет из не­го те мо­тор­ные об­ра­зы, ко­то­рые на­чи­на­ли пе­ре­хо­дить во внеш­ние ак­ты». «Чте­ние мыс­лей», так во­шед­шее в мо­ду в по­след­нее вре­мя, есть в сущ­но­сти от­га­ды­ва­ние мыс­лей по мы­шеч­ным со­кра­ще­ни­ям. под влия­ни­ем мо­тор­ных идей мы про­из­во­дим ино­гда про­тив на­шей во­ли со­от­вет­ст­вую­щие мы­шеч­ные со­кра­ще­ния».

Итак, мы мо­жем счи­тать впол­не дос­то­вер­ным сле­дую­щее по­ло­же­ние. Вся­кое пред­став­ле­ние дви­же­ния вы­зы­ва­ет в из­вест­ной сте­пе­ни со­от­вет­ст­вую­щее дви­же­ние, ко­то­рое все­го рез­че про­яв­ля­ет­ся то­гда, ко­гда его не за­дер­жи­ва­ет ни­ка­кое дру­гое пред­став­ле­ние, на­хо­дя­щее­ся од­но­вре­мен­но с пер­вым в об­лас­ти на­ше­го соз­на­ния.

Осо­бое ре­ше­ние во­ли, ее со­гла­сие на то, что­бы дви­же­ние бы­ло про­из­ве­де­но, яв­ля­ет­ся в том слу­чае, ко­гда не­об­хо­ди­мо уст­ра­нить за­дер­жи­ваю­щее влия­ние это­го по­след­не­го пред­став­ле­ния. Но чи­та­тель мо­жет те­перь убе­дить­ся, что во всех бо­лее про­стых слу­ча­ях в этом ре­ше­нии нет ни­ка­кой на­доб­но­сти. <...>

Дви­же­ние не есть не­ко­то­рый осо­бый ди­на­ми­че­ский эле­мент, ко­то­рый дол­жен быть при­бав­лен к воз­ник­ше­му в на­шем соз­на­нии ощу­ще­нию или мыс­ли. Ка­ж­дое вос­при­ни­мае­мое на­ми чув­ст­вен­ное впе­чат­ле­ние свя­за­но с не­ко­то­рым воз­бу­ж­де­ни­ем нерв­ной дея­тель­но­сти, за ко­то­рым не­ми­нуе­мо долж­но по­сле­до­вать из­вест­ное дви­же­ние. На­ши ощу­ще­ния и мыс­ли пред­став­ля­ют со­бой, ес­ли так мож­но вы­ра­зить­ся, пунк­ты пе­ре­се­че­ния нерв­ных то­ков, ко­неч­ным ре­зуль­та­том ко­то­рых яв­ля­ет­ся дви­же­ние и ко­то­рые, ед­ва ус­пев воз­ник­нуть в од­ном нер­ве, уже пе­ре­бе­га­ют в дру­гой. Хо­дя­чее мне­ние, буд­то соз­на­ние не есть по су­ще­ст­ву сво­ему пред­ва­ре­ние дей­ст­вия, но буд­то по­след­нее долж­но быть ре­зуль­та­том на­шей «си­лы во­ли», пред­став­ля­ет со­бой ес­те­ст­вен­ную ха­рак­те­ри­сти­ку то­го ча­ст­но­го слу­чая, ко­гда мы ду­ма­ем об из­вест­ном ак­те не­оп­ре­де­лен­но дол­гий про­ме­жу­ток вре­ме­ни, не при­во­дя его и ис­пол­не­ние. Но этот ча­ст­ный слу­чай не есть об­щая нор­ма; здесь за­дер­жа­ние ак­та про­ти­во­дей­ст­вую­щим те­че­ни­ем мыс­лей.

Ко­гда за­держ­ка уст­ра­не­на, мы чув­ст­ву­ем внут­рен­нее об­лег­че­ние — это и есть тот до­ба­воч­ный им­пульс, то ре­ше­ние во­ли, бла­го­да­ря ко­то­ро­му и со­вер­ша­ет­ся во­ле­вой акт. В мыш­ле­нии выс­ше­го по­ряд­ка по­доб­ные про­цес­сы со­вер­ша­ют­ся по­сто­ян­но. Где нет это­го про­цес­са, там обык­но­вен­но мысль и дви­га­тель­ный раз­ряд не­пре­рыв­но сле­ду­ют друг за дру­гом, без вся­ко­го про­ме­жу­точ­но­го пси­хи­че­ско­го ак­та. Дви­же­ние есть ес­те­ст­вен­ный ре­зуль­тат чув­ст­вен­но­го про­цес­са, не­за­ви­си­мо от его ка­че­ст­вен­но­го со­дер­жа­ния и при реф­лек­се, и при внеш­нем про­яв­ле­нии эмо­ции, и при во­ле­вой дея­тель­но­сти.

Та­ким об­ра­зом, иде­о­мо­тор­ное дей­ст­вие не ис­клю­чи­тель­ное яв­ле­ние, зна­че­ние ко­то­ро­го при­хо­ди­лось бы ума­лять и для ко­то­ро­го на­до по­дыс­ки­вать осо­бое объ­яс­не­ние. Оно под­хо­дит под об­щий тип соз­на­тель­ных дей­ст­вий, и мы долж­ны при­ни­мать его за ис­ход­ный пункт для объ­яс­не­ния тех дей­ст­вий, ко­то­рым пред­ше­ст­ву­ет осо­бое ре­ше­ние во­ли. За­ме­чу, что за­дер­жа­ние дви­же­ния, так же как и вы­пол­не­ние, не тре­бу­ет осо­бо­го уси­лия или по­ве­ле­ния во­ли. Но по­рой и для за­дер­жа­ния, и для вы­пол­не­ния дей­ст­вия не­об­хо­ди­мо осо­бое во­ле­вое уси­лие. В про­стей­ших слу­ча­ях на­ли­чие в соз­на­нии из­вест­ной идеи мо­жет вы­звать дви­же­ние, на­ли­чие дру­гой идеи — за­дер­жать его. Вы­пря­ми­те па­лец и в то же вре­мя ста­рай­тесь ду­мать, буд­то вы сги­бае­те его. Че­рез ми­ну­ту вам по­чу­дит­ся, буд­то он чуть-чуть со­гнул­ся, хо­тя в нем и не об­на­ру­жи­лось за­мет­ным об­ра­зом ни­ка­ко­го дви­же­ния, так как мысль о том, что он на са­мом де­ле не­под­ви­жен, так­же вхо­ди­ла при этом в со­став ва­ше­го соз­на­ния. Вы­кинь­те ее из го­ло­вы, по­ду­май­те толь­ко о дви­же­нии паль­ца — мгно­вен­но без вся­ко­го уси­лия оно уже сде­ла­но ва­ми.

Та­ким об­ра­зом, по­ве­де­ние че­ло­ве­ка во вре­мя бодр­ст­во­ва­ния — ре­зуль­тат двух про­ти­во­по­лож­ных нерв­ных сил. Од­ни не­во­об­ра­зи­мо сла­бые нерв­ные то­ки, про­бе­гая по моз­го­вым клет­кам и во­лок­нам, воз­бу­ж­да­ют дви­га­тель­ные цен­тры; дру­гие столь же сла­бые то­ки вме­ши­ва­ют­ся в дея­тель­ность пер­вых: то за­дер­жи­ва­ют, то уси­ли­ва­ют их, из­ме­няя их ско­рость и на­прав­ле­ние. В кон­це кон­цов все эти то­ки ра­но или позд­но долж­ны быть про­пу­ще­ны че­рез из­вест­ные дви­га­тель­ные цен­тры, и весь во­прос в том, че­рез ка­кие имен­но: в од­ном слу­чае они про­хо­дят че­рез од­ни, в дру­гом — че­рез дру­гие дви­га­тель­ные цен­тры, в треть­ем они так дол­го урав­но­ве­ши­ва­ют друг дру­га, что по­сто­рон­не­му на­блю­да­те­лю ка­жет­ся, буд­то они во­все не про­хо­дят че­рез дви­га­тель­ные цен­тры. Од­на­ко нель­зя за­бы­вать, что с точ­ки зре­ния фи­зио­ло­гии жест, сдви­га­ние бро­вей, вздох — та­кие же дви­же­ния, как и пе­ре­ме­ще­ние те­ла. Пе­ре­ме­на в вы­ра­же­нии ли­ца ко­ро­ля мо­жет про­из­во­дить ино­гда на под­дан­но­го та­кое же по­тря­саю­щее дей­ст­вие, как смер­тель­ный удар; и на­руж­ные на­ши дви­же­ния, яв­ляю­щие­ся ре­зуль­та­том нерв­ных то­ков, ко­то­рые со­про­во­ж­да­ют уди­ви­тель­ный не­ве­со­мый по­ток на­ших идей, не долж­ны не­пре­мен­на быть рез­ки и по­ры­ви­сты, не долж­ны бро­сать­ся в гла­за сво­им гру­бым ха­рак­те­ром.

Об­ду­ман­ные дей­ст­вия. Те­перь мы мо­жем при­сту­пить к вы­яс­не­нию то­го, что про­ис­хо­дит в нас, ко­гда мы дей­ст­ву­ем об­ду­ман­но или ко­гда пе­ред на­шим соз­на­ни­ем име­ет­ся не­сколь­ко объ­ек­тов в ви­де про­ти­во­дей­ст­вую­щих или рав­но бла­го­при­ят­ных аль­тер­на­тив. Один из объ­ек­тов мыс­ли мо­жет быть мо­тор­ной иде­ей. Сам по се­бе он вы­звал бы дви­же­ние, но не­ко­то­рые объ­ек­ты мыс­ли в дан­ную ми­ну­ту за­дер­жи­ва­ют его, а дру­гие, на­обо­рот, со­дей­ст­ву­ют его вы­пол­не­нию. В ре­зуль­та­те по­лу­ча­ет­ся свое­об­раз­ное внут­рен­нее чув­ст­во бес­по­кой­ст­ва, на­зы­вае­мое не­ре­ши­тель­но­стью. К сча­стью, оно слиш­ком хо­ро­шо зна­ко­мо вся­ко­му, опи­сать же его со­вер­шен­но не­воз­мож­но.

По­ка оно про­дол­жа­ет­ся и вни­ма­ние на­ше ко­леб­лет­ся ме­ж­ду не­сколь­ки­ми объ­ек­та­ми мыс­ли, мы, как го­во­рит­ся, об­ду­мы­ва­ем: ко­гда, на­ко­нец, пер­во­на­чаль­ное стрем­ле­ние к дви­же­нию одер­жи­ва­ет верх или окон­ча­тель­но по­дав­ле­но про­ти­во­дей­ст­вую­щи­ми эле­мен­та­ми мыс­ли, то мы ре­ша­ем­ся, при­ни­ма­ем то или дру­гое во­ле­вое ре­ше­ние. Объ­ек­ты мыс­ли, за­дер­жи­ваю­щие окон­ча­тель­ное дей­ст­вие или бла­го­при­ят­ст­вую­щие ему, на­зы­ва­ют­ся ос­но­ва­ния­ми или мо­ти­ва­ми дан­но­го ре­ше­ния.

Про­цесс об­ду­мы­ва­ния бес­ко­неч­но ос­лож­нен. В ка­ж­дое его мгно­ве­ние на­ше соз­на­ние яв­ля­ет­ся чрез­вы­чай­но не­про­стым ком­плек­сом взаи­мо­дей­ст­вую­щих ме­ж­ду со­бой мо­ти­вов. Вся со­во­куп­ность это­го слож­но­го объ­ек­та соз­на­ет­ся на­ми не­сколь­ко смут­но, на пер­вый план вы­сту­па­ют то од­ни, то дру­гие его час­ти в за­ви­си­мо­сти от пе­ре­мен в на­прав­ле­нии на­ше­го вни­ма­ния и от «ас­со­циа­ци­он­но­го по­то­ка» на­ших идей. Но как бы рез­ко ни вы­сту­па­ли пе­ред на­ми гос­под­ствую­щие мо­ти­вы и как бы ни бы­ло близ­ко на­сту­п­ле­ние мо­тор­но­го раз­ря­да под их влия­ни­ем, смут­но соз­на­вае­мые объ­ек­ты мыс­ли, на­хо­дя­щие­ся на зад­нем пла­не и об­ра­зую­щие то, что мы на­зва­ли вы­ше пси­хи­че­ски­ми обер­то­на­ми, за­дер­жи­ва­ют дей­ст­вие все вре­мя, по­ка длит­ся на­ша не­ре­ши­тель­ность. Она мо­жет тя­нуть­ся не­де­ли, да­же ме­ся­цы, по вре­ме­нам ов­ла­де­вая на­шим умом.

Мо­ти­вы к дей­ст­вию, еще вче­ра ка­зав­шие­ся столь яр­ки­ми, убе­ди­тель­ны­ми, се­го­дня уже пред­став­ля­ют­ся блед­ны­ми, ли­шен­ны­ми жи­во­сти. Но ни се­го­дня, ни зав­тра дей­ст­вие не со­вер­ша­ет­ся на­ми. Что-то под­ска­зы­ва­ет нам, что все это не иг­ра­ет ре­шаю­щей ро­ли; что мо­ти­вы, ка­зав­шие­ся сла­бы­ми, уси­лят­ся, а мни­мо­силь­ные по­те­ря­ют вся­кое зна­че­ние; что у нас еще не дос­тиг­ну­то окон­ча­тель­ное рав­но­ве­сие ме­ж­ду мо­ти­ва­ми, что мы в на­стоя­щее вре­мя долж­ны их взве­ши­вать, не от­да­вая пред­поч­те­ния ка­ко­му-ли­бо из них, и по воз­мож­но­сти тер­пе­ли­во ждать, по­ка не со­зре­ет в уме окон­ча­тель­ное ре­ше­ние. Это ко­ле­ба­ние ме­ж­ду дву­мя воз­мож­ны­ми в бу­ду­щем аль­тер­на­ти­ва­ми на­по­ми­на­ет ко­ле­ба­ние ма­те­ри­аль­но­го те­ла в пре­де­лах его уп­ру­го­сти: в те­ле есть внут­рен­нее на­пря­же­ние, но нет на­руж­но­го раз­ры­ва. По­доб­ное со­стоя­ние мо­жет про­дол­жать­ся не­оп­ре­де­лен­ное вре­мя и в фи­зи­че­ском те­ле, и в на­шем соз­на­нии. Ес­ли дей­ст­вие уп­ру­го­сти пре­кра­ти­лось, ес­ли пло­ти­на про­рва­на и нерв­ные то­ки бы­ст­ро про­ни­зы­ва­ют моз­го­вую ко­ру, ко­ле­ба­ния пре­кра­ща­ют­ся и на­сту­па­ет ре­ше­ние.

Ре­ши­мость мо­жет про­яв­лять­ся раз­лич­ным об­ра­зом. Я по­пы­та­юсь дать сжа­тую ха­рак­те­ри­сти­ку наи­бо­лее ти­пич­ных ви­дов ре­ши­мо­сти, но бу­ду опи­сы­вать ду­шев­ные яв­ле­ния, по­черп­ну­тые толь­ко из лич­но­го са­мо­на­блю­де­ния. Во­прос о том, ка­кая при­чин­ность, ду­хов­ная или ма­те­ри­аль­ная, управ­ля­ет эти­ми яв­ле­ния­ми, бу­дет рас­смот­рен ни­же.

Пять глав­ных ти­пов ре­ши­мо­сти. Пер­вый мо­жет быть на­зван ти­пом ра­зум­ной ре­ши­мо­сти. Мы про­яв­ля­ем ее, ко­гда про­ти­во­дей­ст­вую­щие мо­ти­вы на­чи­на­ют по­нем­но­гу сту­ше­вы­вать­ся, ос­тав­ляя ме­сто од­ной аль­тер­на­ти­ве, ко­то­рую мы при­ни­ма­ем без вся­ко­го уси­лия и при­ну­ж­де­ния. До на­сту­п­ле­ния ра­цио­наль­ной оцен­ки мы спо­кой­но осоз­на­ем, что не­об­хо­ди­мость дей­ст­во­вать в из­вест­ном на­прав­ле­нии еще не ста­ла оче­вид­ной, и это удер­жи­ва­ет нас от дей­ст­вия. Но в один пре­крас­ный день мы вдруг на­чи­на­ем осоз­на­вать, что мо­ти­вы для дей­ст­вия ос­но­ва­тель­ны, что ни­ка­ких даль­ней­ших разъ­яс­не­ний здесь не­че­го ожи­дать и что имен­но те­перь по­ра дей­ст­во­вать. В этих слу­ча­ях пе­ре­ход от со­мне­ния к уве­рен­но­сти пе­ре­жи­ва­ет­ся со­вер­шен­но пас­сив­но. Нам ка­жет­ся, что ра­зум­ные ос­но­ва­ния для дей­ст­вия вы­те­ка­ют са­ми со­бой из су­ти де­ла, со­вер­шен­но не­за­ви­си­мо от на­шей во­ли. Впро­чем, мы при этом не ис­пы­ты­ва­ем ни­ка­ко­го чув­ст­ва при­ну­ж­де­ния, соз­на­вая се­бя сво­бод­ны­ми. Ра­зум­ное ос­но­ва­ние, на­хо­ди­мое на­ми для дей­ст­вия, боль­шей ча­стью за­клю­ча­ет­ся в том, что мы по­дыс­ки­ва­ем для на­стоя­ще­го слу­чая под­хо­дя­щий класс слу­ча­ев, при ко­то­рых мы уже при­вык­ли дей­ст­во­вать не ко­леб­лясь, по из­вест­но­му шаб­ло­ну.

Мож­но ска­зать, что об­су­ж­де­ние мо­ти­вов по боль­шей час­ти за­клю­ча­ет­ся в пе­ре­бо­ре всех воз­мож­ных кон­цеп­ций об­раза дей­ст­вия с це­лью оты­скать та­кую, под ко­то­рую мож­но бы­ло бы под­вес­ти наш об­раз дей­ст­вий в дан­ном слу­чае. Со­мне­ния от­но­си­тель­но об­раза дей­ст­вия рас­сеи­ва­ют­ся в ту ми­ну­ту, ко­гда нам уда­ет­ся оты­скать та­кую кон­цеп­цию, ко­то­рая свя­за­на с при­выч­ны­ми спо­со­ба­ми дей­ст­во­вать. Лю­ди с бо­га­тым опы­том, ко­то­рые еже­днев­но при­ни­ма­ют мно­же­ст­во ре­ше­ний, по­сто­ян­но име­ют в го­ло­ве мно­же­ст­во руб­рик, из ко­то­рых ка­ж­дая свя­за­на с из­вест­ны­ми во­ле­вы­ми ак­та­ми, и ка­ж­дый но­вый по­вод к оп­ре­де­лен­но­му ре­ше­нию они ста­ра­ют­ся под­вес­ти под хо­ро­шо зна­ко­мую схе­му. Ес­ли дан­ный слу­чай не под­хо­дит ни под один из преж­них, ес­ли к не­му не­при­ло­жи­мы ста­рые, ру­тин­ные прие­мы, то мы те­ря­ем­ся и не­до­уме­ва­ем, не зная, как взять­ся за де­ло. Как толь­ко нам уда­лось ква­ли­фи­ци­ро­вать дан­ный слу­чай, ре­ши­мость сно­ва воз­вра­ща­ет­ся к нам.

Та­ким об­ра­зом, в дея­тель­но­сти, как и в мыш­ле­нии, важ­но по­дыс­кать со­от­вет­ст­вую­щий дан­но­му слу­чаю кон­цепт. Кон­крет­ные ди­лем­мы, с ко­то­ры­ми нам при­хо­дит­ся стал­ки­вать­ся, не име­ют на се­бе го­то­вых яр­лы­ков с со­от­вет­ст­вую­щи­ми на­зва­ния­ми, и мы мо­жем на­зы­вать их весь­ма раз­лич­но. Ум­ный че­ло­век — тот, кто уме­ет по­дыс­кать для ка­ж­до­го от­дель­но­го слу­чаи наи­бо­лее со­от­вет­ст­вую­щее на­зва­ние. Мы на­зы­ва­ем рас­су­ди­тель­ным та­ко­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый, раз на­ме­тив се­бе дос­той­ные це­ли в жиз­ни, не пред­при­ни­ма­ет ни од­но­го дей­ст­вия без то­го, что­бы пред­ва­ри­тель­но не оп­ре­де­лить, бла­го­при­ят­ст­ву­ет оно дос­ти­же­нию этих це­лей или нет.

В сле­дую­щих двух ти­пах ре­ши­мо­сти ко­неч­ное ре­ше­ние во­ли воз­ни­ка­ет до по­яв­ле­ния уве­рен­но­сти в том, что оно ра­зум­но. Не­ред­ко ни для од­но­го из воз­мож­ных спо­со­бов дей­ст­вия нам не уда­ет­ся по­дыс­кать ра­зум­но­го ос­но­ва­ния, даю­ще­го ему пре­иму­ще­ст­во пе­ред дру­ги­ми. Все спо­со­бы ка­жут­ся хо­ро­ши­ми, и мы ли­ше­ны воз­мож­но­сти вы­брать наи­бо­лее бла­го­при­ят­ный. Ко­ле­ба­ние и не­ре­ши­тель­ность утом­ля­ют нас, и мо­жет на­сту­пить мо­мент, ко­гда мы по­ду­ма­ем, что луч­ше уж при­нять не­удач­ное ре­ше­ние, чем не при­ни­мать ни­ка­ко­го. При та­ких ус­ло­ви­ях не­ред­ко ка­кое-ни­будь слу­чай­ное об­стоя­тель­ст­во на­ру­ша­ет рав­но­ве­сие, со­об­щив од­ной из пер­спек­тив пре­иму­ще­ст­во пе­ред дру­ги­ми, и мы на­чи­на­ем скло­нять­ся в ее сто­ро­ну, хо­тя, под­вер­нись нам на гла­за в эту ми­ну­ту иное слу­чай­ное об­стоя­тель­ст­во, и ко­неч­ный ре­зуль­тат был бы иным. Вто­рой тип ре­ши­мо­сти пред­став­ля­ют те слу­чаи, в ко­то­рых мы как бы пред­на­ме­рен­но под­чи­ня­ем­ся про­из­во­лу судь­бы, под­да­ва­ясь влия­нию внеш­них слу­чай­ных об­стоя­тельств и ду­мая: ко­неч­ный ре­зуль­тат бу­дет до­воль­но бла­го­при­ят­ный.

В треть­ем ти­пе ре­ше­ние так­же яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том слу­чай­но­сти, но слу­чай­но­сти, дей­ст­вую­щей не из­вне, а в нас са­мих. Не­ред­ко при от­сут­ст­вии по­бу­ди­тель­ных при­чин дей­ст­во­вать в том или дру­гом на­прав­ле­нии мы, же­лая из­бе­жать не­при­ят­но­го чув­ст­ва сму­ще­ния и не­ре­ши­тель­но­сти, на­чи­на­ем дей­ст­во­вать ав­то­ма­ти­че­ски, как буд­то в на­ших нер­вах раз­ря­ды со­вер­ша­лись са­мо­про­из­воль­но, по­бу­ж­дая нас вы­брать од­ну из пред­став­ляю­щих­ся нам кон­цеп­ций, По­сле то­ми­тель­но­го без­дей­ст­вия стрем­ле­ние к дви­же­нию при­вле­ка­ет нас; мы го­во­рим мыс­лен­но: «Впе­ред! А там будь что бу­дет!» — и жи­во при­ни­ма­ем­ся дей­ст­во­вать. Это бес­печ­ное, ве­се­лое про­яв­ле­ние энер­гии, до то­го не­пре­ду­мыш­лен­ное, что мы в та­ких слу­ча­ях вы­сту­па­ем ско­рее пас­сив­ны­ми зри­те­ля­ми, за­бав­ляю­щи­ми­ся со­зер­ца­ни­ем слу­чай­но дей­ст­вую­щих на нас внеш­них сил, чем ли­ца­ми, дей­ст­вую­щи­ми по соб­ст­вен­но­му про­из­во­лу. Та­кое мя­теж­ное, по­ры­ви­стое про­яв­ле­ние энер­гии ред­ка на­блю­да­ет­ся у лиц вя­лых и хлад­но­кров­ных. На­обо­рот, у лиц с силь­ным, эмо­цио­наль­ным тем­пе­ра­мен­том и в то же вре­мя с не­ре­ши­тель­ным ха­рак­те­ром оно быть ма­жет весь­ма час­то. У ми­ро­вых ге­ни­ев (вро­де На­по­ле­о­на, Лю­те­ра и т. п.), в ко­то­рых упор­ная страсть со­че­та­ет­ся с ки­пу­чим стрем­ле­ни­ем к дея­тель­но­сти, в тех слу­ча­ях, ко­гда ко­ле­ба­ния и пред­ва­ри­тель­ные со­об­ра­же­ния за­дер­жи­ва­ют сво­бод­ное про­яв­ле­ние стра­сти, окон­ча­тель­ная ре­ши­мость дей­ст­во­вать, ве­ро­ят­но, про­ры­ва­ет­ся имен­но та­ким сти­хий­ным об­ра­зом; так струя во­ды не­ожи­дан­но про­ры­ва­ет пло­ти­ну. Что у по­доб­ных лич­но­стей час­то на­блю­да­ет­ся имен­но та­кой спо­соб дей­ст­вия, слу­жит уже дос­та­точ­ным ука­за­ни­ем на их фа­та­ли­сти­че­ский об­раз мыс­лей, А он со­об­ща­ет осо­бен­ную си­лу на­чи­наю­ще­му­ся в мо­тор­ных цен­трах нерв­но­му раз­ря­ду.

Есть еще чет­вер­тый тип ре­ши­мо­сти, ко­то­рый так же не­ожи­дан­но кла­дет ко­нец вся­ким ко­ле­ба­ни­ям, как и тре­тий. К не­му от­но­сят­ся слу­чаи, ко­гда под влия­ни­ем внеш­них об­стоя­тельств или ка­кой-то не­объ­яс­ни­мой внут­рен­ней пе­ре­ме­ны в об­ра­зе мыс­лей мы вне­зап­но из лег­ко­мыс­лен­но­го и без­за­бот­но­го со­стоя­ния ду­ха пе­ре­хо­дим в серь­ез­ное, со­сре­до­то­чен­ное, и зна­че­ние всей шка­лы цен­но­стей на­ших мо­ти­вов и стрем­ле­ний ме­ня­ет­ся, ко­гда мы из­ме­ня­ем на­ше по­ло­же­ние по от­но­ше­нию к плос­ко­сти го­ри­зон­та.

Объ­ек­ты стра­ха и пе­ча­ли дей­ст­ву­ют осо­бен­но от­резв­ляю­ще. Про­ни­кая в об­ласть на­ше­го соз­на­ния, они па­ра­ли­зу­ют влия­ние лег­ко­мыс­лен­ной фан­та­зии и со­об­ща­ют осо­бен­ную си­лу серь­ез­ным мо­ти­вам. В ре­зуль­та­те мы по­ки­да­ем раз­ные по­шлые пла­ны на бу­ду­щее, ко­то­ры­ми те­ши­ли до сих пор свое во­об­ра­же­ние, и не­мед­лен­но про­ни­ка­ем­ся бо­лее серь­ез­ны­ми и важ­ны­ми стрем­ле­ния­ми, до той по­ры не при­вле­кав­ши­ми нас к се­бе. К это­му ти­пу ре­ши­мо­сти сле­ду­ет от­не­сти все слу­чаи так на­зы­вае­мо­го нрав­ст­вен­но­го пе­ре­ро­ж­де­ния, про­бу­ж­де­ния со­вес­ти и т. п., бла­го­да­ря ко­то­рым про­ис­хо­дит ду­хов­ное об­нов­ле­ние мно­гих из нас. В лич­но­сти вдруг из­ме­ня­ет­ся уро­вень и сра­зу по­яв­ля­ет­ся ре­ши­мость дей­ст­во­вать в из­вест­ном на­прав­ле­нии.

В пя­том, и по­след­нем, ти­пе ре­ши­мо­сти для нас мо­жет ка­зать­ся наи­бо­лее ра­цио­наль­ным из­вест­ный об­раз дей­ст­вия, но мы мо­жем и не иметь в поль­зу его ра­зум­ных ос­но­ва­ний. В обо­их слу­ча­ях, на­ме­ре­ва­ясь дей­ст­во­вать оп­ре­де­лен­ным об­ра­зом, мы чув­ст­ву­ем, что окон­ча­тель­ное со­вер­ше­ние дей­ст­вия обу­слов­ле­но про­из­воль­ным ак­том на­шей во­ли; в пер­вом слу­чае мы им­пуль­сом на­шей во­ли со­об­ща­ем си­лу ра­зум­но­му мо­ти­ву, ко­то­рый сам по се­бе был бы не в со­стоя­нии про­из­ве­сти нерв­ный раз­ряд; в по­след­нем слу­чае мы уси­ли­ем во­ли, за­ме­няю­щим здесь санк­цию ра­зу­ма, при­да­ем ка­ко­му-то мо­ти­ву пре­об­ла­даю­щее зна­че­ние. Ощу­щае­мое здесь глу­хое на­пря­же­ние во­ли со­став­ля­ет ха­рак­тер­ную чер­ту пя­то­го ти­па ре­ши­мо­сти, от­ли­чаю­щую его от ос­таль­ных че­ты­рех.

Мы не бу­дем здесь оце­ни­вать зна­че­ния это­го на­пря­же­ния во­ли с ме­та­фи­зи­че­ской точ­ки зре­ния и не бу­дем об­су­ж­дать во­про­са, сле­ду­ет ли обо­соб­лять ука­зан­ные на­пря­же­ния во­ли от мо­ти­вов, ко­то­ры­ми мы ру­ко­во­дству­ем­ся в дей­ст­ви­ях. С субъ­ек­тив­ной и фе­но­ме­но­ло­ги­че­ской то­чек зре­ния здесь на­ли­цо чув­ст­во уси­лия, ко­то­ро­го не бы­ло в пред­ше­ст­вую­щих ти­пах ре­ши­мо­сти. Уси­лие все­гда не­при­ят­ный акт, свя­зан­ный с ка­ким-то соз­на­ни­ем нрав­ст­вен­но­го оди­но­че­ст­ва; так бы­ва­ет и то­гда, ко­гда во имя чис­то­го свя­щен­но­го дол­га мы су­ро­во от­ре­ка­ем­ся от вся­ких зем­ных благ, и то­гда, ко­гда мы твер­до ре­ша­ем­ся счи­тать од­ну из аль­тер­на­тив не­воз­мож­ной для нас, а дру­гую — под­ле­жа­щей осу­ще­ст­в­ле­нию, хо­тя ка­ж­дая из них рав­но при­вле­ка­тель­на и ни­ка­кое внеш­нее об­стоя­тель­ст­во не по­бу­ж­да­ет нас от­дать ко­то­рой-ни­будь из них пред­поч­те­ние. При бо­лее вни­ма­тель­ном ана­ли­зе пя­то­го ти­па ре­ши­мо­сти ока­зы­ва­ет­ся, что он от­ли­ча­ет­ся от пре­ды­ду­щих ти­пов: там в мо­мент вы­бо­ра од­ной аль­тер­на­ти­вы мы упус­ка­ем или поч­ти упус­ка­ем из ви­ду дру­гую, здесь же мы все вре­мя не те­ря­ем из ви­ду ни од­ной аль­тер­на­ти­вы; от­вер­гая од­ну из них, мы де­ла­ем для се­бя яс­ным, что имен­но в эту ми­ну­ту мы те­ря­ем. Мы, так ска­зать, пред­на­ме­рен­но вон­за­ем иг­лу в свое те­ло, и чув­ст­во внут­рен­не­го уси­лия, со­про­во­ж­даю­щее этот акт, пред­став­ля­ет в по­след­нем ти­пе ре­ши­мо­сти та­кой свое­об­раз­ный эле­мент, ко­то­рый рез­ко от­ли­ча­ет его от всех ос­таль­ных ти­пов и де­ла­ет его пси­хи­че­ским яв­ле­ни­ем sui generis. В ог­ром­ном боль­шин­ст­ве слу­ча­ев на­ша ре­ши­мость не со­про­во­ж­да­ет­ся чув­ст­вом уси­лия. Я ду­маю, мы склон­ны счи­тать это чув­ст­во бо­лее час­тым пси­хи­че­ским яв­ле­ни­ем, чем оно есть на са­мом де­ле, вслед­ст­вие то­го что во вре­мя об­ду­мы­ва­ния мы не­ред­ко соз­на­ем, как ве­ли­ко долж­но быть уси­лие, ес­ли бы мы за­хо­те­ли реа­ли­зо­вать из­вест­ное ре­ше­ние. Позд­нее, ко­гда дей­ст­вие со­вер­ше­но без вся­ко­го уси­лия, мы вспо­ми­на­ем о на­шем со­об­ра­же­нии и оши­боч­но за­клю­ча­ем, что уси­лие дей­ст­ви­тель­но бы­ло сде­ла­но на­ми.