Таким образом, стиль шинуазри в Швеции носит
несколько отрывочный характер. Несмотря на то, что первые примеры декорирования
интерьеров в китайском стиле появились в Дании во второй половине XVII
в., оно развивалось в незначительных масштабах вплоть до начала правления Луизы
Ульрики. Наибольшее значение для скандинавских стран играло шинуазри как
явление. Находясь в отдалении от центральной Европы, правители Дании и Швеции
стремились соответствовать развивавшейся там культуре, то есть шинуазри носило
скорее политический характер, нежели культурный.
Глава 2. Принципы формирования
коллекций фарфора в первой половине XVIII
в. в России
Увлечение коллекционированием восточного фарфора
в России неразрывно связано со становлением отечественного художественного
рынка. Оно началось несколько позже, чем в Европе, поэтому приобретение первых
образцов фарфора в России совпало с популяризацией стиля шинуазри в Европе и,
тем самым, определило особенности коллекций, степень и характер влияния
китайского и европейского стиля на отечественную культуру.
2.1 Первые коллекции фарфора в России
Отечественные и зарубежные историографы сходятся во мнении, что импульсом к собирательству фарфора в России стало путешествие Петра I в Европу в 1797-1798 гг., именуемое «Великим посольством». Именно тогда будущий российский император впервые познакомился с «порцелиновыми комнатами» европейских монархов, которые с потолка до пола были уставлены консолями с китайским и японским фарфором. Не менее важное впечатление в эти годы произвели на Петра I и верфи Ост-Индских компаний, где царь увидел, помимо торговых кораблей, также многочисленные магазины, предлагавшие покупателям экзотические товары с Востока.
Согласно архивным материалам, многократно рассмотренным в отечественной историографии, Петр I во время «Великого посольства», приобрел «несколько миниатюрных персон, медали, карету, бархатные обои, серебряную посуду, скрытное большое писарское ореховое (то есть бюро - прим. Л.И. Саверкиной), чертежи, инструменты, лекарства, а также чучела крокодила, рыбы «свертфиш», двух обезьян, трех арапов». Помимо различных куриозных вещей, им так же было уплачено «165 ефимок за повоз с Остиндского двора в посольский двор фарфуровых сосудов и в скляницах всяких вещей».
Особенно важно, что не только император пожелал приобрести в свою коллекцию различные «куриозы» (минералы, инструменты и проч.) и фарфоровые вещи. Но и то, что их приобрели его сподвижники, сопровождавшие его во время заграничного путешествия, тем самым, заложив основы частного коллекционирования в России. Среди них были Франц Лефорт (1656-1799), Федор Алексеевич Головин (1650-1706) и Прокофий Богданович Возницын (дата рождения неизвестна-после 1699).
Каждый из членов Великого посольства купил те или иные вещи в свою коллекцию. Так, например, Франц Лефорт отослал в Россию из Голландии 16 ящиков посуды, в составе которой, несомненной, был и восточный фарфор. Все приобретенные Ф. Лефортом за границей предметы, были доставлены в его резиденцию в Москве. Однако, в 1699 г. он умер и особняк, в котором были оборудованы комнаты, якобы, в «китайском стиле» перешел по указу Пера I другому сподвижнику - Александру Даниловичу Меншикову (1673-1729).
По свидетельствам источников, Западная приемная Лефортовского дворца, пожалованного А.Д. Меншикову, была декорирована в китайском стиле. Стены были обшиты китайскими обоями с изображениями характерного восточного пейзажа с горами, реками, пагодами и людьми. В некоторых залах на консолях были выставлены первые образцы дальневосточного фарфора. Так, например, из коллекции происходит серия тарелок с изображениями «цветы-птицы». Схожие образцы представлены также в коллекциях Черкасских-Шереметевых, Юсуповых и др. Помимо тарелок в коллекции находятся и большие горшки - кашпо, чашки, вазы.
А.Д. Меншиков питал особую страсть к декорированию комнат голландскими расписными фаянсовыми плитками, что также является опосредованным проявлением стиля шинуазри. Впервые они появились в России во время правления Петра I. В другой усадьбе А.Д. Меншикова, в Петербурге, также была использована голландская фаянсовая плитка в оформлении четырех комнат. Большая часть данных плиток была изготовлена на разных мануфактурах в Утрехте и Харлингене.
Схожим образом была декорирована комната во дворце другого коллекционера фарфора, Ф.М. Апраксина, расположенном на Адмиралтейском острове в Санкт-Петербурге. Наиболее вероятно, что традиция декорирования помещения фаянсовыми плитками исходит от уже упомянутого Фарфорового Трианона в Версале, который считается одним из первых появлений шинуазри в Европе.
Обширная коллекция дальневосточного фарфора, приобретенная А.Д. Меншиковым, была частью и другого его дворца, в Ораниенбауме. «Собрание было весьма разнообразным - это изделия так называемого «желтого» и «зеленого» семейств, экземпляры, расписанные кобальтом, а также выполненные в технике «пудреного кобальта» с росписью золотом». В каталоге музея отмечается, что коллекция А.Д. Меншикова, после его отстранения от власти, была отправлена в Москву. Согласно архивным документам, коллекция А.Д. Меншикова была весьма значительной. «Не просто приобретателем фарфора был А.Д. Меншиков, который обладал единственным частным в России фарфоровым кабинетом в Ораниенбауме, азартно скупив 2000 фарфоровых вещей». В настоящий момент неизвестно, в каком собрании находятся эти предметы.
Можно предположить, что часть коллекции могла быть унаследована другим сподвижником Петра I - Григорием Дмитриевичем Юсуповым (1676-1730). «После смерти Екатерины I Григорий Дмитриевич пользовался расположением Петра II, так как поддержал заговор против князя А.Д. Меншикова. За это он получил обширные владения Меншикова». В соответствии с указом 1729 г. императора Петра II, князю Григорию Юсупову был пожалован дом в Харитоньевском переулке (Москва), который ранее принадлежал боярину А. Волкову - близкому другу А.Д. Меншикова. Вполне возможно, что часть коллекции китайского фарфора опального А.Д. Меншикова была перевезена именно сюда. Однако проверить данное предположение в настоящий момент не представляется возможным. Большая часть коллекции Юсуповых, находящаяся в фондах музея-усадьбы Архангельское не оцифрована и не каталогизирована. Другую сложность вызывает и то, что описи имущества А.Д. Меншикова, в которых была информация, касательно состава коллекции, в настоящий момент не найдены. Возможен и тот факт, что описи были уничтожены пожаром 1812 г. Соответственно, доказать факт передачи коллекции в настоящее время крайне затруднительно.
Важным отечественным памятником, обустроенным под непосредственным влиянием европейского шинуазри, стал Лаковый кабинет дворца Монплезир в Петергофе. Дворец на протяжении некоторого времени был летней резиденцией Петра I. Он был возведен в 1714-1722 гг., архитекторами Андреасом Шлютером (1660-1714), его учеником Иоганном Фридрихом Браунштейном (годы жизни неизвестны), а также Жаном-Батистом Леблоном (1679-1719) и Николо Микетти (1675-1759). Кабинет получил свое название благодаря черным лаковым панно, на фоне которых располагались консоли с фарфором (Илл. 6).. Декоратором был приглашенный Н.Г. Брумкорст, который работал вместе со своими подмастерьями, нанятыми в России И. Тихоновым, П. Федоровым и учениками И. Поляковым, И. Никифоровым.
Интересна деятельность французского архитектора Ж.-Б. Леблона в России. По мнению исследователей, именно он сыграл непосредственную роль в распространении моды на Восток в среде российской знати. По свидетельствам, его учителем был французский архитектор Андре Ленотр (1613-1700), который с 1661 г. работал над проектом обустройства парка в Версале (время создания фарфорового Трианона), а в 1690-е гг. консультировал архитекторов Шарлоттенбурга по обустройству регулярного парка.
Другим примером комнаты в стиле шинуазри в России в первой половине XVIII столетия, стала Китайская комната Царскосельского дворца, обустроенная в период правления Елизаветы Петровны. По архивным описям, которые в своей работе использует научный сотрудник музея О.А. Федосеева, следует, что в 1743 г. были начаты работы по устройству лаковых панно на стенах одной из комнат дворца. Их поручили сделать лаковому мастеру Я. Неймеру, который в то время был при дворе. В 1744 г. он потребовал от «Конторы строений села Царского прислать крестьян из Кузминской слободы «для тирки красок к делу <...> лаковых шпалер»». Созданная в 1744-1745 гг. лаковая комната просуществовала всего несколько лет. В 1752 г. она была переустроена по повелению Елизаветы Петровны, под руководством Ф.-Б. Растрелли. В 1754 г. был учрежден новый проект декорирования «фарфорового и китайскому убору», в который была включена экспозиция значительной части императорской коллекции дальневосточного фарфора.
Однако в России «следование моде» проявилось не только в обустройстве специальных китайских комнат. После возвращения из Великого посольства, Петр I повелел создать в Российской империи, в новой столице империи Санкт-Петербурге, музей редкостей - Кунсткамеру, по образу тех, что будущий император видел во время первого и второго заграничного путешествий. Факт создания музея редкостей в России, в определенной степени, раскрывает тезис о политической миссии китайского фарфора в отечественных собраниях. Для европейских монархов, Восток представлял собой единый таинственный мир, в который были включены различные «куриозы». В европейских кунскамерах экспонировались предметы, в том числе, из России (преимущественно, сибирские артефакты). Идея создания «своей кунсткамеры с куриозами» на ментальном уровне отодвигала границу «единого Востока» от Центральной части России (от Санкт-Петербурга), включая последнюю в состав «Запада».
Именно поэтому, состав фондов кунсткамеры был крайне важен для императора, что явилось следствием его пристального наблюдения за пополнением коллекции и непосредственного участия в развитии музеума. Часть личного собрания Петр I разместил в своих резиденциях, главным образом, в Монплезире (они выполняли роль «модных предметов интерьера», как у европейских монархов). Вторую часть купленных в Европе предметов, он повелел разместить в будущем музеуме, который был оборудован для посещения публики (они выполняли «политическую и культурную роль»).
Первоначально коллекция Кунсткамеры размещалась в Аптекарском приказе в Москве, а затем в Кикиных палатах в Санкт-Петербурге, во дворце первого начальника Петербургского адмиралтейства Александра Васильевича Кикина (1670-1718). Кикины палаты были возведены в 1714-1720 гг., предположительно, архитектором Монплезира, Андреасом Шлютером. А.В. Кикин также входил в состав Великого посольства 1797-1798 гг., во время которого обучался кораблестроению на верфях Ост-Индских компаний. Попав в опалу царя в 1718 г. по делу царевича Алексея Петровича, А.В. Кикин был казнен, а его имущество, в том числе дом в Санкт-Петербурге, перешли в казну.
Собрание Кунсткамеры пополнялось и за счет добровольной передачи коллекций или конфискации имущества сподвижников Петра I. «Китайские вещи числились у Ф. Лефорта, П. Гордона, А. Винниуса, А.Д. Меншикова, А. Остермана, Н. Репнина и др., которые частично и составили фонд будущей коллекции музеума.
Коллекция Якова Брюса - пример той, что перешла в фонд Академии Наук по добровольному завещанию ее владельца (1735 г). Для передачи коллекции Я.В. Брюс специально пригласил нотариуса из Амстердама Христофа Тидемана для описи и зарисовки всех предметов, для сохранного перевоза их из подмосковного имения Глинки в Москве в Санкт-Петербург.
Стоит отметить, что Я.В. Брюс был не простым «покупателем» китайских редкостей, но, судя по описи его библиотеки, настоящим знатоком китайского искусства и европейских собраний куриозных вещей. Из архивных документов, раскрывающих состав библиотеки, мы находим «Гранологию китайских цесарей на немецком языке», «Описание саксонских кунсткамер на немецком языке», «Куриозе кунсткамер унт веркицз» на немецком языке в двух томах», «Картин ландшафтов китайских с описанием китайских же», «В маленьких дощечках письма китайские» и др.
Помимо книг о собрании европейских кунсткамер и работ по истории и искусству Китая, в данной описи также содержатся данные по предметам, входящих в состав коллекции. Среди них можно выделить «55 кукол медных на скамейках китайских», «сундук сосновый в нем положены китайские вещи девять зеркал круглых мелких китайских больших и малых и одно такое же зеркало малое четвероугольное», «два футляра обивных шелковою материею с китайскими чернилами», «стремена железные китайские, насечены золотом и серебром», «Двои сапоги китайские касматые женские», «В двух бумагах китайского табаку» и др. В данной описи собрания библиотеки Якова Брюса встречаются также изделия из фарфора, например «Две куклы фарфоровыя стоячие раскрашены золотом» и «Одна сидячая фарфоровая такая же кукла»
Подробнее о фарфоровой коллекции Якова Брюса можно узнать из «Ведомости что по описи явилось в доме покойного господина генерала фельтмаршала и кавалера Якова Виллемовича Брюса в Библиотеке инструментов разных и прочих вещей», в которой содержатся описания большего числа предметов, входивших в собрание. К нему прилагаются и зарисовки отдельных экспонатов. Так, например, интересно проследить коллекционирование отдельного вида чашек для напитков, которые входили в несколько разных коллекций, как в европейские, так и в российские. Описываемый предмет представляет собой невысокую белую чашку с ручками, покрытую глазурью. На ней изображена рельефная ветка с цветами и листьями. По характеру она исходит от селадоновых изделий XII-XIV вв., которые часто декорировались схожим образом. Такую чашку с подносом мы находим в зарисовках коллекции Якова Брюса (Илл. 7). Похожие чашки, однако, без подноса и ручек, обнаруживаются также в собрании Шереметевых в музее-усадьбе «Останкино» (Илл. 8). Примечательно, что точно такие же чашки находятся также в коллекции Дрезденского музея фарфора, собранной Августом Сильным (Илл. 9). Это говорит о «европейской» направленности российских коллекций фарфора. Данные предметы были произведены в одно время (конец XVII в.), в печах Дэхуа (юг Китая) и были вывезены на судах Ост-Индских компаний в Европу, где и были приобретены российскими коллекционерами.
Разрастающаяся коллекция Кунсткамеры, включавшая различные диковинные предметы, в том числе, с Востока, показала необходимость строительства нового крупного здания. Так в 1718-1734 гг. возводилось здание нового музеума на стрелке Васильевского острова. Коллекция Кунсткамеры продолжала пополняться и при Екатерине I, продолжавшей политику мужа.
Экспозиция новой кунсткамеры основывалась на четких распоряжениях императора. Просторный зал отводился восточному собранию, куда были включены, в большей степени, всевозможные китайские и японские «редкости» (фигурки, макеты жилищ и т.д.), в меньшей - предметы быта, к которым относилась « китайская и апонская посуда».
Необходимо отметить, что коллекция китайского фарфора, находящаяся в настоящее время в фондах Кунсткамеры не оцифрована и не каталогизирована. При этом изучение раннего этапа формирования коллекции могло бы подтвердить или опровергнуть предположения об эстетических вкусах Петра I, и его приближенных.
Среди частных коллекционеров китайского фарфора наибольшую известность в первой половине XVII в., приобрели сподвижники Петра I. «Именно Петр, создав первый музей, дал импульс к частному собирательству». Следуя за европейской модой и предпочтениями императора, они собирали свои коллекции, по качество и составу ничуть не уступавшие собранию главы империи. «Знатоков очаровывали прозрачные краски китайской палитры; причудливость орнамента воспринималась как средство борьбы со строгостью классицизма».
Другим соратником Петра I и коллекционером китайского фарфора был М.Я. Черкасский. «Одно из крупнейших собраний китайского фарфора в России 30-х гг. XVIII века было у князей Черкасских». Он состоял на государственной службе, в должности губернатора Сибири. Его помощником на государственной службе был сын - А.М. Черкасский. После смерти отца, он переехал в Петербург и стал влиятельным управленцем при дворе Анны Иоанновны, в чине тайного советника. Проживание в Сибири, давало ему возможность напрямую взаимодействовать с караванами, торговавшими в Кяхте. шинуазри коллекция фарфор минерал