Процесс формирования круга элиты в раннесоветское время был обусловлен специфическими факторами: такими, как характер и условия решения задач страны. Процесс модернизации и изменения страны происходил в своеобразных условиях. Что вызвало новое требование для формирования элиты - максимальная эффективность в качестве субъекта модернизации.
Так, первым этапом отмечают формирование политики военного коммунизма, которая стала базой для формирования мобилизационной модели. Жестокие методы как экономического, так и политического управления значили, что шло усиление власти. Причем не только на внешнем уровне, но и внутри самой партии. Это послужило поводом для выделения первых реальных прообразов элит в соответствии с предоставленными теориями в первом параграфе.
По мере того, как происходило вычленение одной единой управляющей партии, менялось и представление самой власти о политическом режиме.
Вожди-основатели этого режима утверждали, что деление общества на классы в истории должно стоять перед нами всегда, как основной факт. Так проистекает и дихотомия в понимании новой политики. С одной стороны, власть устанавливала политику социализма, призывая к равенству, а с другой - сама же утверждала, что в обществе всегда будет происходить деление на классы. Поэтому, в своей работе «Номенклатура» советский историк М.С. Восленский утверждает, что если признать справедливость сталинской схемы структуры советского общества, пропагандируемую в СССР, то получается неверна мaрксистско-ленинскaя теория государства; если же, наоборот, эта теория верна, то Советское госудaрство - мaшинa для подавления господствующим классом других классов, и тогда все рассуждения о неaнтaгонистическом характере социалистического общества - попросту обман.
В советское время продолжала расти бюрократизация государства, что влекло за собой строгую иерархию во всех властных институтах - все ступени власти основывались на номенклатурных значениях. Верхом данной иерархии являлось Политбюро ЦК КПСС. О.В. Гаман-Голутвина отмечает, в политологической литературе принято считать проявлением конкретных характеристик и очертаний элит - принадлежность к ЦК РКП (б) - ВКП (б) - КПСС, куда входили высшие руководители. Как отмечает А.Д. Сахаров, несмотря на отсутствие социологических исследований, или же их строгую засекреченность, можно было утверждать, что уже с 20-х -30-х годов и послевоенного времени в России сформировалась и выделилась особая партийно-бюрократическая прослойка - «номенклатура».
Само по себе Политбюро имело безграничные полномочия. Среди полномочий данного органа были как внутренние задачи: выработка стратегии развития страны, ее идеологии и экономического курса; так и вешние: рассматривался вопрос об обороне, вооружении, рассматривались международные дела. Одной из важных функций Политбюро было формирование кадрового сектора - определение номенклатуры высших должностей государства. Назначения правящей верхушки легитимировались и подконтрольными органами. Что полностью укореняло их властные полномочия. Как отмечал известный югославский политический деятель М. Джилас: «Именно бюрократия пользуется и распоряжается всей национализированной и обобществленной собственностью, как она распоряжается и всей жизнью общества. Роль бюрократии в этом обществе, то есть, принадлежащее ей монопольное управление и распоряжение народным имуществом и народным доходом, ставит ее в особо привилегированное положение».
Как считается, номенклатура - это не только перечень высших руководящих постов, которые замещались представителями комитетов определенного уровня, начиная от ЦК и до первичной организации, но и сами люди, получавшие таким образом доступ к политической власти. Номенклатура в СССР составляла 1,5 % всего населения. Как отмечает А.В. Макарин, что политически-бюрократическая власть предполагает единство администрации и политики, но только при условии, что политика включает в себя административный сектор и базовая административная роль находится в руках политиков. Как следствие этого получается, что в Советский период понятия «бюрократия» и «политическая элита» тождественны.
Номенклатура представляла собой относительно замкнутую общность людей, которые вели отличный от остальной массы населения образ жизни. «Новому классу» присуща жесткая партийная дисциплина, монолитное идейное и организационное единство. Номенклатура была предана вождю партии, зависела от него. Партия являлась некой платформой, выпускавшей этот новый класс. Она служила его ядром, и центром. Можно сделать вывод, что с развитием бюрократии, и по мере приобретения новым классом все больших привилегий, роль самой политической партии в качестве ядра ослабевает. Вся эта партийная система вырождается в олигархическую верхушку, которая основывается на обеспечении себя новыми ресурсами. К примеру, русский философ Н. Бердяев подмечает, что по мере усиления государственной власти, бюрократия охватывает всю страну и все себе подчиняет. И эта новая власть является более сильной, чем та, которая существовала в царское время. Она более привилегированна и способна жестоко эксплуатировать народные массы.
К началу 90-х годов функции политической элиты начали меняться, произошли перераспределения обязанностей и ролей. У власти, по большей части, оставались те, кто успел выдвинуться за годы перестройки. Это означало, что состав элиты не был относительно нов. Более того, можно утверждать, что основная база элиты в полной мере сохранила свои властные позиции. Так, О. В. Гаман-Голутвина отмечает, что реформы 90-х годов двадцатого века означали попытку полномасштабной трансформации традиционной для России модели рекрутирования элит. Новый президент России стремился освободиться от людей, которых совсем недавно привел наверх президент СССР. В этой связи, О.В. Крыштановская отмечает, что номенклатурный способ был сменен на принцип владения, то есть основанным на делегировании крупными экономическими субъектами - бизнес-элитой своих представителей во власть.
Как отмечают многие исследователи, в преддверии президентских выборов 1996 года Ельцин делал упор на тех, кто бы смог проспонсировать его избирательную кампанию, нежели на тех, кто бы мог добиться своих личным продвижений по карьерной лестнице. Конечно, тех, кто обладал высоким профессиональным потенциалом, эта участь не коснулась. Так складывается главная особенность рекрутирования элиты постсоветского периода. Олигархический принцип системы элитообразования является следствием реформ 90-х годов. Следовательно, базовым источником политического влияния становится собственность на институты государства. То есть мы видим, что крупные финансовые кланы и сами являлись активными участниками политических действий.
К концу двадцатого столетия произошли изменения не только в структуре власти, политическом режиме и строе общества. С распадом СССР произошли серьезные перемены и в организации медиасистемы общества. Так в 1991 году страну охватывала волна демократизации, что означало преобразования для многих институтов общественной жизни.
Как отмечает Иван Засурский, значение телевидения начало проявляться в тот момент, когда стали транслировать съезды народных депутатов, которые, как утверждает автор, завораживали всю страну. Так, прямые трансляции на тему политических событий, большое количество художественных и документальных лент о преступлениях коммунизма послужили подспорьем для политизации масс.
Обращаясь к книге «Гласность и советское телевидение», можно утверждать, что сила воздействия телевидения на аудиторию в сравнении в печатью намного выше. Так, для телевидения присуще мощное эмоциональное давление и вовлечение зрителя с практически гипнотической силой воздействия. Именно поэтому в целях сохранения общественного порядка дестабилизирующее воздействие телевидения было максимально наполнено “отвлекающими” передачами: многочисленными мексиканскими сериалами.
Что касается прессы, то можно смело утверждать, что институты СМИ были нераздельно связаны с управленческим аппаратом и были подконтрольны ему, поэтому они занимались решением задач в том ключе, в котором существовала политико-общественная система. В последующем времени, когда начала осуществляться политика “гласности”, пресса стала выходить из-под тотального контроля государства, что дало журналистам отражать и свою собственную точку зрения. Конечно, первоначально такая “свобода” носила весьма условный характер, поскольку партия пыталась осуществлять совместную деятельность с органами информации. Так, на свет появляются такие телепередачи, как “Прожектор перестройки”, в печатных изданиях все чаще появляются разоблачительные материалы, к примеру, как в газете “Московские новости”.
Таким образом, мы видим, как новая политика гласности и демократизации в значительной мере сократила влияние ЦК и даже генерального секретаря за прессой. По мере ослабевания контроля все меньше возможностей было у партии, чтобы вводить ряд мер, таких как увольнение журналиста или даже главного редактора, так как на кону стояла репутация политической линии партии в дискурсе демократических формаций.
Также автор утверждает, что именно во время августовского путча российское телевидение стало выходить в эфир с выпусками новостей, где транслировалась позиция российской власти, также это касается и передач Си-эн-эн, которые показывали по российскому телеканалу , тем временем как другие каналы были подконтрольны путчистам. Также Засурский отмечает, что ГКЧП не удалось использовать весь информационный потенциал, который находился в его распоряжении. То есть комитет так и не смог найти решение противоречий между необходимостью установить контроль над информационными потоками и потребностью донести извещения о свои целях до населения, чтобы заручиться их поддержкой. После того, как закрыли все издания, которые относились к “демократической прессе”, все же ГКЧП провели пресс-конференцию по центральному телевидению, куда пригласили помимо всего прочего и журналистов из ранее закрытых газет. Сама пресс-конференция первые транслировалась в прямом эфире.
К концу 80-х годов XIX века все больше приобретает своё значение концепция “четвертой власти”, базой которой послужили нормативные теории демократического общества, согласно которой пресса - это независимый и самостоятельный институт. Этот институт участвует в управлении обществом, при этом еще и выполняя функции системы сдержек и противовесов, наравне с исполнительной, законодательной и судебной властями. Так, постепенно складываются новые задачи для СМИ.
Стоить понимать, что данная модель развивалась и функционировала не по тождественным законам, что в США. Главной прерогативой, в понимании советских журналистов в отличие от западных коллег, было не информирование публики и формирование достоверной картины реальности, а просвещение, агитация масс во благо подлинных идеалов и ценностей. Таким образом, происходило рассекречивание архивов, возникновение альтернативных оценок советской истории, выявление и обсуждение экономических проблем советского периода, массовая политизация. Все это означало рекордному росту популярности и авторитета печатных СМИ.
Резюмируя все вышесказанное, можно сделать вывод, что в целом для России характерно 3 стадии развития масс-медиа. Как отмечает шотландский ученый Б. Макнейр, первая фаза относится к 1986-1990 годам: начиная с периода “перестройки” и проведения политики “гласности” до принятия Закона СССР о СМИ. Вторая фаза весьма непродолжительна, она длится всего до августа 1991 года, Макнейр называет ее “золотым веком российской прессы”. Третья фаза начинается после событий августа 1991 года. В этот момент распространение СМИ было весьма осложнено, распад СССР также усложнил положение рынка прессы.
Засурский, в свою очередь, выделяет 3 подтипа третьего периода: время политического противостояния, сопровождающегося рядом экономических трудностей СМИ - 1992-1996 г. Следующий этап ознаменуется временной политической стабилизации. В это время происходит отток политизированного капитала и развитие коммерческой прессы. Этот этап происходит с 1994 года до середины 1995 года. Третий этап начинается соответственно с середины 1995 года и длился до середины 1996 года. Этот этап характеризуется активизацией политизированного капитала и формированием системы пропаганды в преддверии президентских выборов.
Таким образом, сами СМИ формируют собственную повестку дня, исходя из политической ситуации в стране. Как отмечает Глеб Павловский, это напрямую связано с зарождением в России так называемого класса медиа-бюрократии, чей интерес направлен на продолжение внутривластных распрей, поскольку это, в свою очередь, является основным финансовым ресурсом главных редакторов и журналистов в период информационных войн и массовым манипулированием сознания.
Как следствием такой политики стало, что СМИ по факту утратили свою роль так называемого посредника между властью и обществом, все хуже прослеживалась их функция вести диалог среди общественных групп. Таким образом, СМИ стали также ассоциироваться с нечестной, “грязной” политикой, с инструментом сведения счетов между собой у крупных политических акторов.
Это отражается также и в попытках контролировать не только СМИ, но и телевидение. Также, наряду с остальными каналами, начинает устанавливаться канал общения между народом и политиками посредством радио.
Уже к концу 90-х годов россияне стали активно осваиваться в интернете. Многие печатные СМИ, такие как “Известия”, “Независимая газета”, “Коммерсантъ” и др. также стали активно распространять свои материалы на просторах сети Интернет. Так как это была совершенно новая среда, то интерес к ее пользованию был весьма большой, что дало возможность для СМИ по-новому привлекать читателей: большинство изданий публиковали на сайтах своих изданий больше информации и статей, недели в бумажных версиях или же предлагали множество дополнительной информации к опубликованным материалам.
Таким образом, политическая и медиа-элита прошли долгий и сложный путь
формирования и становления. Важным историческим фактором формирования
политической элиты, как правило, служило социальное и материальное положение в
обществе, со временем важными мотивами формирования политической элиты стали
являться неординарные и профессиональные качества индивидов, их личная
преданность политическому лидеру. Что касается истории формирования медиа-элиты
в советское и первый десяток лет постсоветского времени, то важно сказать, она
была неотделима от политической элиты: либо все средства массовой коммуникации
были подконтрольны государству, либо использовались политическими акторами для
удовлетворения своих политических целей, что, по сути, являлось особой формой
управления и использования СМИ как инструмента влияния не только на общество,
но и на политиков между собой.
Глава 2. Практические аспекты взаимодействования политичекой элиты и
медиа-элиты
.1 Анализ становления и развития крупных медиа-холдингов России
Как уже отмечалось ранее, в ходе активных политических трансформаций 90-х годов сложилась особая система медиа пространства, выстроились определенные каналы взаимодействия СМИ и политиков, СМИ и общества. Стоить обратить отдельное внимание на то, как формировались крупные на сегодняшний день медиа-холдинги, как менялись их взаимоотношения с миром политики, между собой, с обществом. Насколько медиа-пространство стало более независимым, или же, наоборот, закрепилось в руках власти.
Говоря о становление медиа системы в России, стоить отметить, что этот процесс неразрывно связан с политическими событиями, крупным бизнесом и общественным настроением.
Одной из самых первых частных информационных империй по праву можно назвать холдинг «Медиа-Мост». Поскольку главный основатель и генеральный директор этого холдинга, известный по тем временам бизнесмен Владимир Гусинский, покинул банковский сектор и стал заниматься развитием частных, независимых от государства средств массовой информации.
Это положило начало одной из самых крупных и всеобъемлющих компаний среди медиа-холдингов. Которая в настоящее время по-прежнему занимает лидирующие позиции на рынке информационных услуг.