Человек живет и творит в единстве с природой, мировым целым. Этот образ античного мироздания двуедин и включал в себя собственно мир, Вселенную - с одной стороны, и украшение, порядок, мировое целое, одним словом - гармонию, противостоящую хаосу - с другой. Неслучайно поэтому для греческой культуры характерен принцип калокагатии, объединяющий красоту и добро, физические и нравственные достоинства. Идеал греческого полиса - это красота безупречного тела и внутреннее нравственное совершенство. Архитектура и скульптура выступали как преображения одухотворенного человеческого тела. Олимпийская религия чрезвычайно антропоморфна, сами боги в греческой мифологии стали "идеальными людьми", которые воплощали в обобщенно-типизированном виде все прекрасные (как, впрочем, и все отвратительные) человеческие качества. Лучшее определение антропоцентризма заключено в словах софиста Протагора: "Человек есть центр всей Вселенной и мера всех вещей".
Размышления древнего грека о взаимосвязи человека и окружающего его мира породили натурфилософию. Но размышления не всегда оставались конструктивными, в греческом общественном мнении большое влияние уже к V в. до н. э. получили софисты-ораторы, профессиональные полемисты, готовые за плату отстаивать любое мнение. Они первые высказались об относительности истины. В противовес позиции софистов выступил Сократ. Главная опасность софистики, которую видел Сократ, состоит в том, что если истина субъективна, то тогда и нравственность субъективна. А нет ничего более опасного для жизни полиса! Софисты были материалистами, и, основываясь на материализме, утверждали: истины нет, жизнь идет, времена года меняются, все проходит. Сократ утверждал, что есть одна, объективная истина. Если она объективна, если она неизменна, вечна, то она не относится к миру материальному. Она может относиться только к миру, в котором нет изменений, то есть к божественному. И если истина одна - значит, это и есть Бог. Бог один.
Собственно, за это Сократа казнили афиняне, которые увидели в его учении опасность для своего города, поклоняющегося богине Афине и другим богам. христианство манихейство синкретизм монотеизм
Сократа можно назвать подлинно первым философом античности, по причине того что он отказывается признавать себя мудрецом, впрочем как и всех людей, отдавая мудрость только Истинному Богу. Себя же называя любителем мудрости - философом. Так же он первый высказал, что Истина внутри и ей нельзя научить.
Платон, единственный из всех учеников Сократа, правильно понял его мысль: "Наши главные враги - это софисты". В связи с этим Платон использует для доказательства неизменности истины геометрию.
Платон, как и Гераклит, утверждает, что в материальном мире всё изменяется. Причем изменяется не только мир вокруг - изменяется и сам рассуждающий, так что в каждый следующий момент времени мир уже другой. Но вечное и неизменное знание существует. Об этом, говорит геометрия, сумма углов треугольника - всегда 180 градусов. Если существует некое вечное и неизменное знание, значит, должен быть и объект этого знания, то есть должен существовать некий вечный и неизменный мир, который Платон называет "миром идей". Есть изменяющиеся предметы, которые мы видим глазами, а есть их идеи, сущности, которые мы познаем разумом. Идея - это всегда идеал, а материя привносит в эту идеальную сущность недостаток.
Философию Платона, по-своему переосмыслил его ученик и главный оппонент Аристотель. Многим превзойдя своего учителя, он остался его главным соперником на протяжении всей истории философии. Поставив вопрос в учении об идее, руководствуясь тем, что у идеи развивая логику Платона, должна быть своя идея, и так до бесконечности, тем самым девальвируя само понятие идеи. Кроме того Аристотель утверждал, что каждый предмет обладает помимо сущности, материи, движущей силы, которые исследуют его предшественники, еще и целью. Но нельзя утверждать, что у идеи возможна цель. Ибо идея вечна. Поэтому Аристотель вводит новый термин "сущность". В его понимании задача философа исследовать чувственный мир, для него истина лежит не в мире идей. Фактически он - ученый в современном смысле этого слова, человек, которому интересно всё в нашем мире: физика, биология, поэтика, политика, экономика он выделяет три вида знания - творческое, теоретическое и практическое. Творческое - самое примитивное, поскольку это знание ремесленника, который знает, как создавать. Практическое - это знание, касающееся действия людей, их поведения среди других. Аристотель делит его на три группы: этика, экономика и политика.
Самым важным Аристотель считает знание теоретическое - ибо все что полезно мне, показывает, что я не совершенен. Настоящее знание находиться у Того, кто не нуждается в полезности знания. Оно Божественно, поскольку человек прекрасно может без него обойтись, и поэтому занимается им не по нужде, а совершенно свободно. "И так же, как свободным называем того человека, который живет ради самого себя, а не для другого, точно так же и эта наука единственно свободная, ибо она одна существует ради самой себя". И именно "такая наука могла бы быть или только, или больше всего у Бога".
Спор между Платониками и Аристотеликами задал направление всем последующим философским школам Греции.
Аристотель был учителем юного Александра Македонского. Тот всегда очень высоко ценил философа и как-то даже сказал: "Я чту Аристотеля наравне со своим отцом. Если отцу я обязан жизнью, то Аристотелю обязан всем, что дает ей цену". Александр покорив Персию и создав империю, столкнулся с восточной мудростью и тем колоссальным политическим опытом, которым обладали на востоке. Как ученик Аристотеля он повлиял на систематизацию знаний и взаимопроникновение восточного опыта и западной философии.
Безусловно, такое событие как образование империи Александра Македонского послужило началом зарождения философского и религиозного синкретизма.
Само появление империи Александра - открыло новую страницу в истории Восточного Средиземноморья. Если раньше древнегреческая культура испытывала влияние тысячелетних культур Ближнего Востока и Египта. То теперь начался обратный процесс воздействия греческой культуры на диадохии македонян. Очевидно, это была и политически новая система и качественная расстановка сил, даже воевавшим между собой диадохам не могли противостоять, ослабленные полисы. При том, что Восток Средиземноморья никогда уже больше не объединиться с Ближним Востоком и Центральной Азией в одно государство, образовавшаяся здесь на тот период социокультурная и политическая идентичность позволяла в ней видеть общую эллинскую цивилизацию. Примерно I в н. э., когда Рим распространит свою государственность на все Средиземноморье, можно назвать границей эпох, при этом Рим не нивелирует достижение древнегреческой цивилизации и тем более культуры.
Город являлся центром формирования новой цивилизации, на его примере легко увидеть, чем новый эллинистическим мир отличался от древнегреческого. Масштабность городов была не сопоставима даже с Афинами. Особое место досталось Александрии, ставшей новой столицей Египта. Политевмы - землячества, из греков, египтян, персов, евреев, взаимодействовали между собой на новом качественном уровне, развивая культуру, торговлю, ремесло, делали Александрию "мировым городом".
Важнейшим фактором характеризующим эту цивилизацию - появления общего языка "койне", образованным на основе греческого. Он стал языком администрирования, торговли и литературы. Эллинистическая культура становилась синкретической, а так как язык правителей был греческий, жрецы Вавилона и Египта перевели на греческий "Хронику Халдеи" и "Хронику Египта".
Восприятие истории, которая для образованного грека была спиралью, сложившаяся в замкнутой культуре Полиса, где все повторяется. Позже Библия дала подлинное чувство истории, как неповторимости времени, а в нем единичности и неповторимости каждого события, каждой личности. Сейчас мы принимаем эти идеи как данность, но мы живем в мире, сформированном Христианской цивилизацией.
Ослабление полиса и рост влияния диадохий, послужило росту личностного индивидуализма, апонижение роли национальных связей - появлению космополитизма. Индивидуализация, стала прямо пропорциональна массовой вовлеченности по личным интересам. В миллионных диадохиях таковыми становились политевмы, которые будучи включенными в общегосударственные процессы, возможные только в новых империях, неизбежно влияли друг на друга, тем самым религиозные общины сами способствовали росту синкретизма. Особенностью дальнейшего развития религиозного синкретизма вразных диадохиях, было формирование путей их развития в доэллинистическую эпоху. Большое население Вавилонии и Ирана, крепкие государственные и жреческие традиции, небольшой на их фоне господствующий эллинский субстрат, привели к ассимиляции правителей с местным населением. В Малой Азии и тем более в Македонии, традиционно ведущая цивилизационная роль оставалась за эллинами, но проникновение восточных верований имело влияние на дальнейшее развитие культуры этих регионов.
Эллинизм разрушил те условия в которых формировалась философия Сократа - Платона-Аристотеля. Теперь она была известна далеко за пределами полиса, но она воздействовала на уже совершенно других людей, с другими устремлениями, ценностями, моралью. Ее изучали люди, соприкоснувшиеся с другой цивилизацией и испытывающие на себе ее влияние. Те устои казавшиеся жителю полиса априорными, были ежедневно попираемы, и наоборот продукты тех духовных процессов, которым в полисе не придавали значения - овладевали устремлениями нового общества. Это стало фундаментальным испытанием греческой философии. Одновременно эти процессы обнажали неразрешимые вопросы, заложенные в ней. Платон уча об идеях, не предполагал их конечности, указывая на то что идеи вечны. Но достижение идеала представляло собой неразрешимую проблему. По причине практической невозможности преодоления некоего барьеры для достижения материальным идеала, поскольку не одно имманентное действие не являлась способным достичь идеального. Идеальный можно было увидеть, можно было задать направление, сформировать систему, стремящуюся к идеалу, но окончательно приблизиться к нему пребывая в тленной материи не представлялось возможным. Все действия даже устремленные к идеалу, со временем становились все более имманентными, а надежда приблизиться к идеалу иллюзорной. Ни количеством системных поступков ни качеством, невозможно было преодолеть барьер который отделял от достижения идеального. И хотя в начале своих действий идеал казался достижим, со временем действие ослабевало, пока окончательно не гибло. Смерть распространялась даже на самые высокие устремления человека, но и более того, в конечном счете, умирала даже сама идея воспринятая смертным человеком. Всепобеждающая смерть всего была непреодолима, даже смерть идеального. В конечном счете, все его устремлении, в том числе и самые благие предавались смерти. Даже Платон в своей философии описывая проблему смерти и перерождения (реинкарнация, видимо дублирует взгляд жителя полиса на цикличность), не в состоянии осмыслить и преодолеть вопрос смерти. Поэтому его философия имеет пусть необозримую но конечность, в которой "идеальное" может стать только эталоном, но не Вечной Истиной. Таким эталоном Платон стал для всей античной и средневековой философии, но в его стремлении кидеи, был призыв, но не было пути.
Аристотель, увидел благость в самом творении чувственного мира, пытался найти путь, но отказывался видеть в идеи вечную жизнь, девальвируя ее критерии. Философская мысль затронув вопросы бытия сама поставила себя в тупик. Античность вслед за своими учителями, устремился к цивилизационному кризису.
После римского завоевания эллинских монархий (кроме Сеевклидов) Греческая и римская культуры вступили в тесное соприкосновение, такое отношение имело сложный и неоднозначный характер исторического развития, они претерпевали взаимную неприязнь даже вражду, но и порождали взаимное увлечение дополняли друг друга. Фактически это взаимодействие никогда не прекращалось, даже современное государство Греция рассматривает Византийскую империю как свою прямую национальную культурную и политическую историю. Неоспоримо то что Византия прямая продолжательница греко-римского государственного симбиоза.
Римское сопротивление проникновению богатой греческой культуры не могло быть устойчивым и продолжительным. Во 2-м и еще более в 1-м в. преимущественно в верхах римского общества становится все больше эллинофилов. Виднейшие римляне, государственные деятели, крупнейшие поэты (Вергилий, Гораций и др.) объявляют себя сторонниками различных древнегреческих философских школ.
В таких условиях появились философы, знавшие греческий язык, но писавшие уже на латинском, что сыграло огромную роль в разработке философской терминологии. Самым выдающимся из них стал Цицерон.
Греки оказавшись в империи на правах побежденных и подарив ей свою философскую мысль, которая была совокуплена с римским администрированием, образовали синергию, благодаря которой обогатились практически все взаимодействующие аспекты двух культур. Рим, следуя логике, активно привлекал на гражданскую службу эллинов, и в итоге они были уравнены Римом в правах с победителями. Сильнее всего Рим впитал идеологию и философию эллинизма, она стала движущей силой римской мысли. Она уже ставила вопросы, которые так и не смог до этого сформулировать ни один римский философ, и отвечала на них, тем самым формируя мировоззрение империи, объясняя и утверждая само восприятие бытия по отношению к себе.
Даже римский языческий пантеон стал практически унифицирован по греческому образцу. Но в слиянии закладывался корень будущего кризиса. В Римской государственности был не нужен образ героя, присущий всему эллинскому мировоззрению. Рим как государство имеет самоценность и приоритет над гражданином. Риму требовались храбрые воины, а империя должна управляться гением, способным к организации римлян. Образ свободного преодолевающего героя, трансформируется в образ охраняющего гения, с последующим обожествлением его. Повышается потребность в прагматичных интересах Рима. Даже при использовании языка это наблюдается. Так природный римский язык используется в армии, также латынь используется в юриспруденции в медицине в инженерии, на греческом говорят философы и гуманитарии.