В России этой темой, в начале XX в. занимался К. Залеман, опубликовавший ряд работ (на немецком языке) в периодических изданиях Санкт-Петербургской академии наук. Представляет интерес также текст на латинском языке, найденный в 1918 г. в Северной Африке, на востоке Алжира, в области Тебесса. Рукопись, датируемая V-VI в., содержит остатки не одной книги, а как минимум двух, написанных, по всей видимости, латиноязычным автором не ранее IV и не позднее VI в. Все эти научные открытия, в сопоставлении с данными ранее известных источников, положили начало новому этапу в истории манихейских исследований. Ф.К. Баур доказывает, что манихейское учение выходит за рамки христианской ереси, и в то же время показывает его принципиальное отличие от зороастризма. Манихейство, по мнению Баура, представляет собой особую религию, которая должна занять свое место в истории религиозных учений. Сравниться по значению с турфанскими могут коптские и греческие манихейские тексты, найденные в разное время в Египте. Они датируются более ранним временем, чем турфанские, и не столь фрагментарны: по большей части это связные тексты большого объема, хотя и сильно поврежденные. Большой интерес представляют тексты, найденные позднее турфанских, но гораздо раньше Кельнского кодекса, - коптская манихейская библиотека. Манихейство - религиозное учение того типа, который принято называть синкретическим. Манихейская религия зародилась в середине III в. н.э. в Иране и названа по имени своего основателя Мани.
Степень изученности темы, отмечена тем, что до недавнего времени представление историков о манихействе был сформулирован на образе всех сект, которых обвиняли в манихействе не всегда обоснованно. Манихейство зачастую становилось собирательным образом ересей.
В данной работе используются труды как известных отечественных авторов (по античной культуре Штаермана, Е. М.), философии: Целлера Э, Валентина Асмуса, Митрошенковой О.А., Гусейнова А.А., Апресяна Р.Г. Иванцов-Платонова А.М, Горбачева В.Г., известного религиозного философа кн. Трубецкого, Трофимовой М.К., широко использовались для подготовки работы, труды Лосева А.Ф. По истории религии: Свенцицкой, И. С., проф. Яблокова, Лебедева А.П.), так и зарубежных исследователей (как германо- так и русскоязычных текстов:G. Fliigel,A. Henrichs, Puech, Keph, Klima, Romer, Sundermann, Tardieu, Tubach, VanLindt, Wurst. Гео Винденгерн, Гиббон, Гомперц Т.).
Стоит отметить, что кроме печатных источников в исследовании использовались материалы сети Интернет.
Новизна данного исследования определяется тем, что оно является комплексным исследованием отношений Христианской Церкви и учения Мани в III-IV вв. Выполненного с учетом степени аутентичности учения Мани как христианской ереси. В рамках данной работы рассматриваются условия и причины возникновения ереси манихейства, также выстраивается взаимосвязь исторических и социокультурных процессов, в конечном счете их влияние на развитие манихейства.
В данном исследовании широко используются источники на немецком языке. Изучается роль личности основателя учения в его распространении. Рассматриваются особенности процесса формирования манихейства под влиянием христианства в условиях политического противостояния Рима и Ирана. Сопоставление приведенных причин дает возможность выявить взаимосвязь исторических процессов и появление ереси Мани, а также ряд последующих ересей и учений, что в свою очередь позволяет говорить о новизне работы.
Методология. В работе используются сравнительно-исторический и историко-генетический методы исследования.
Практическая значимость данной исследовательской работы заключается в том, что результаты исследования могут быть использованы в изучении отношения Христианской Церкви и ереси манихейства. Выработка позиции в утверждении видоизмененности докетизма в ереси Мани. Изучение докетизма в контексте ереси Мани, рассматривая его как социо-культурный продукт цивилизации Древнего Востока, берущий начало из дуализма.
Глава 1. Религиозно-философский синкретизм в Римской империи в последние века до Рождества Христова
1.1 Происхождение синкретизма в Римской империи и его развитие
Последние века до нашей эры сопровождались соединением разнородных религиозных, антропологическо-философских и космологических учений. Это соединение получило название религиозно-философского синкретизма (от греч. ухгксзфйумьт - соединение), увеличение синкретических течений в философии и в мировоззрении античного мира в самые последние столетия перед Рождеством Христововым, ознаменовали собой эпоху беспрецедентного механического соединения противоположных религиозных и философских систем. Отчасти результат этого соединения связан с наступлением духовного кризиса античности. Что в свою очередь было напрямую связано с последующим упадком религиозно-философского мировоззрения и деградации политической системы Древнего Рима.
Синкретизм стал продуктом соединения двух различных цивилизаций - западной (эллинской, позже как ее приемницы римской) и древневосточной (вавилонской, ассирийской, древнеегипетской (оказала влияние и на формирование западной цивилизации) и индуистской. Общим знаменателем такого масштабного объединения восточных культур являлась Персия, ядром которого были Иранские народы (Арии).
Восточная цивилизация начала свое оформление намного раньше западной, оказывая свое влияние на все прилегающие народы. Есть основания полагать, что древние индоевропейские народы имели общий культурный корень, в дальнейшем приобретая неравномерное развитие. Однако общность морально-нравственных приматов восприятие (понимание категорий добра и зла, восприятия благости как добра, интуитивное предпочтение добра злу при отсутствии прямых интересов в обратном) не оставляет сомнений.
Цивилизация востока представляет собой довольно закономерный и последовательный путь развития включенных в нее культур.
Так, межплеменные союзы заключались с целью ведения войны и по ее завершению либо распадались, либо один род укрепляясь интегрировал другие племена в образуемое им государство, при этом отсутствовал добровольно образуемый устойчивый государственно культурный институт ценностно отождествляемый выше родового. Корпус естественного права начинал ограничиваться там же где заканчивался его род. На Востоке государственно формировалось до вершины власти не органическим слиянием родов, а возвысившийся род начинал выстраивать систему управления по родовому принципу, учитывая их специфику, прежние заслуги и современное состояние. Это с одной стороны укрепляло род и патриархальное отношение, с другой позволяло усилившимся правителям приобретать неограниченную возможность для укрепления власти, сначала по родовому принципу, а в дальнейшем за счет лично преданных людей, тем самым делая власть правителя практически неограниченной, приведя к отсутствию практического участия поданных в органичном развитии политической культуры. Появляется форма правления, которая нам известна как деспотическая, власть построена на страхе жестокого наказания, а при необходимости лояльность деспоту, в том числе и отказ от моральных принципов покупается неограниченными ресурсами. В этих условиях государственный аппарат стремится поставить все ресурсы, в том числе и творческие, на службу государству. Мудрость подданных находит свое развитие только в категориях принесения пользы государству. Подобное структурирование творческой мысли, возможной только в контексте государственной политики и ее нужд, породит колоссальный и непревзойденный опыт восточной политики, одновременно купируя возможность затрагивать темы естественной людям необходимости осмысления бытийных вопросов, лежащих вне категорий государственных интересов. Устремление к вечному не было окончательно нивелировано в человеке, и отчасти было воспроизведено в интересе наблюдения за звездным небом, однако не получив развитие в эстетической плоскости, оно и тут было вынуждено заботиться о принесении практической пользы, создав подробную космологему, стало причиной появления астрологии, явив тем самым пример результата ложной науки в погоне лишь за практической пользой. Если в сложившемся контексте рассмотреть термин "Философия" в подлинном значении как любви к мудрости, то на востоке деспотия требуя распространения своей власти и на умы подданных, делая их источником принесения пользы, развивая их практическое мышление, конституировала их мысль во временных (конечных) предметах пользы. Тем самым по причине временности материального даже самое высокое развитие практической мудрости, несло в себе корень угасания, а устремление к вечным вопросам бытия были табуированы. Отсюда нельзя назвать любовь к мудрости сформировавшуюся на востоке, на тот период, подлинно философией, ибо мудрость в отличие от практического знания отдает преимущество вечному перед временным.
Для усиления власти деспотизм стремился к своей сакрализации, при этом оставаясь единственным выгодоприобретателем практической пользы от всех ресурсов империи. Подданным оставалось постоянно переживать несправедливость, которая при неограниченной власти деспота возводилась в политическую норму лишая всякой возможности противостоять ей. Подобное состояние способствовало развитию религии дуализма, в которой человек по сути отказывается признавать естественно заложенное в нем понятие приоритета добра над злом, наделяя зло самостоятельным началом, в противовес добру, по сути "канонизируя зло". Возможно это результат религиозного уныния, отчаяния, перед непреодолимой очевидной несправедливостью. Первой дуалистической религией стал Зороастризм. Где Ахура Мазда - творец всего, наилучший господин, свет в противовес ему выступает Друдж-родоначальник зла. Стремление олицетворить божественный свет, являет себя в поклонении огню. Со временем Зороастризм станет государственной религией в Персии, найдя опору в лице Шаха. Сама идея дуализма будет иметь огромное влияние в формировании религиозных взглядов на востоке.
В Индии, там, где местные племена были покорены предками иранцев, сформировался особый тип религии. Социально-кастовое расслоение, подчиненное положение завоеванных племен и наоборот господство завоевателей оказали влияние на формирование общей религии древней Индии. Сама определенность кастового положения, его фатальность, сформировали отказ от преодоления зла в борьбе за благо, т.е. то к чему впоследствии будет устремлен житель греческого полиса. Вместо этого в Индии человек начинает пытаться взаимодействовать с окружающим миром, сживаться с ним, начинает развивать "духовные практики" (плодами коих становилось мировоззрение, образовавшее индуистскую культуру, устремленную на внутренне интуитивно - познаваемом пережитом опыте, которая благодаря такому отношению в некоторых отношениях была более обогащенной, чем на западе, но принципиально там невозможной и даже не допустимой). В религиозном воззрении, сформированном в Индии, личность не определяет и не ставит цель преодолеть зло как таковое, но склоняет голову перед миром. Человек отказывается видеть добро и зло как абсолютных антогонистов, он не отделяет зло от добра, от добра от зла, ибо в каждой противоположности он видит корень противостоящей ему силы. Тот мир который пытался преодолеть человек на западе, в Индии обезоружил человека, разумеется, не избавив его от прежних вопросов бытия. Вопрос смерти никуда не делся. Но на востоке человек пытался выработать отношение с эти миром, уводя проблему смерти в карму и последующее перерождение, породив уникальную индуистскую религиозную мифологию. Но принятие мира целиком, некритично, имело и обратную сторону. Человек лишался своей религиозной волевой идентичности, в безысходности обожествив мир, начав выстраивать с ним особые отношения, построенные на созданной им религии Пантеизма. В Пантеизме все божественно и человек тоже божественен, где он забыл об этом, его цель это осознать и слиться с источником божества. Человек в Индии учится использовать свои чувства для концентрации, либо для отрешения от обладающего им, отсюда появляется практика индуистской аскезы.
Отказ от абсолютной прерогативы добра, признанием за злом равного начала и пантеизм, обожествляющий весь мир, с его наполнением добра и зла, роднит Парсизм (Зороастризм) и религию Индии.
В Греции цивилизация шла по иному пути, пути антропоцентризма (но не персонализма), космологизма, человек как самоценность вместе с присущими ему природными и нравственными качествами, оформлявшими и идентифицировавшими его как "Человека принадлежавшего этому роду".
Культ предков, известный больше на западе чем на востоке, особенно предков героев (в отличие от Китая, где культ предков, вероятно, сформировался от мировоззрения "Золотого века" и последующей деградации от него, имеет другую идею.)
На западе, агоническое восприятие мира формирует идеал "покорения, и преодоления", в совершении подвига. Особенно ярко это проявляется в Олимпийской религии, но прослеживается во всей мифологии Древней Греции, где герой воплощает идеал, и приближается к богам.
На западе, происходит культивация природных и нравственных качеств человека, этот процесс находит благоприятную почву в родовой общине, которая сама же идеализирует антропоцентричную культуру.
Антропоцентричность проецируясь на космологичность, образует античный полис, уникальность которого в том что источник государственности исходит из конгломерата идентичных этнокултьтурных и признающих равенство друг перед другом и перед общими нормами свободных людей, осознающих родство политического образования с их родоплеменным приматом, но добровольно признающим за ним верховенство в решении внешне и внутри политических вопросов, на условии равного участия в них всех ее граждан, (рабы метеки не были в нее включены, также ей присуще наследие патриархальной вертикали с ограничениями для женщин, возрастным цензом инициации и институтом поражения в правах). Образцом такого политического устройства выступают Афины, с некоторыми отличиями, в военно-политическом формированием, но схожими политическими принципами Спарта.
Таким образом, родоплеменные системы, сумев преодолеть тягу к доминированию сами производят полис и органически растворяются в нем.
Греческая культура космологича. Древний Грек видит природу "космичной" т. е. прекрасно устроенной, отличной от хаотичности. Логика космичности является объектом подражания, а непостижимый и прекрасный танец светил в ночном небе восхищает грека своей непостижимостью и одновременно воплощением его внутренних эстетических переживаний.