Как известно Диоклетиан воевал с царем Нарсесом из династии Сасанидов, в этой ситуации решение Диоклетиана имело политическую аргументацию и объяснялось военной необходимостью.
Военно-политическое противостояние с Ираном, начинало приобретать идеологическую конфронтацию, так как через происходившую из Ирана секту Мани появлялись возможности для распространения персидского влияния.
Стоит обратить внимание на то, что Римская государственная власть дала четкую оценку и вполне конкретно распознало в манихействе иранский характер всей системы Мани.
Вероятно с той поры Манихейство утвердилось в Римской Империи как религиозное учение персов, которые всегда враждовали с Римом. По выражению все того же Диоклетиана "Adversaria Nobes Gens", что в переводе означает - Враги нашего рода.
Интересен тот факт, что Император в своих повелениях предписывал их какрать также за колдовство "Maleficium". В этом можно увидеть, что Диоклетиан видел Иранский характер манихейства, и отчасти видел его близость с зороастризмом как "Религией магов".
Из этого можно сделать вывод, что манихейство одним только происхождением из Ирана, представляло опасность для Римской государственности.
К тому же стоит добавить одно немаловажное событие, которое заключалось в том, что в Египте в 297 году проходило восстание против Рима.
Восстание имело под собой экономические причины. Гео Виденгерн в своей работе предполагает, что к выступлению против Римской Империи подстрекали проживающие в Египте манихеи. При этом необходимо отметить, что вполне возможно, согласованные и спланированные манихеями действия по организации и проведению восстания были спланированы в Ктесифоне, при дворе Сасанидского шаха Нарсеса, правившего с 293 года.
Этот царь известен в традиции манихеев, как один из самых жестоких гонителей последователей этой веры. В то же время манихеев защищал от преследований, упоминаемый ими арабский правитель Амр ибн Ади князь Хиры, правивший с 270 по 300 гг. н.э.
К Нарсесу Амр ибн Ади отправляет посольство, которое возглавляет ученик Мани Инная. Достоверно нельзя утверждать, в чем заключалась его служба на этом посту, но манихеи в Египте стали принимать активное участие в антиримском восстании после 293 года. Не исключено что Нарсес смог добиться косвенной помощи Египетских манихеев, в обмен на более лояльное отношение к секте Мани на территории подвластной Сасанидам.
Неизвестна и цена поддержки восстания в Египте, нам остается только предполагать.
По иронии судьбы, возможной причиной гонений на манихеев являлось подозрение в том что они учат "Римской вере", усматривая в учении Мани его отсылки к христианству. Религия, призванная стать мировой, превращалась в мировую ересь.
При этом отметив отношения манихейства с официальным Римом, стоит отметить, что основную роль в победе над ересью Мани, сыграла именно Христианская Церковь на территории Римской Империи. Церковь была вынуждена ограничиться ведением борьбы только духовным оружием. При этом Церковь была сама гонима Диоклетианом, но не смотря на это секты покушающиеся на основные догматы веры, были не менее опасны, чем зверства языческих гонителей.
Очень мало есть документальных описаний взаимоотношений манихейства с Христианской Церковью в Римской Империи, и все они написаны Христианами. Однако по ним мы можем проследить как происходили их контакты. Описываемое действие происходит после неудачного гонения на Христиан, совершенным Юлианом Отступником, примерно в середине 370- х годов. После которого Христианская Церковь смогла вернуть утраченные после гонения позиции. Марк Диакон, в жизнеописании святого Порфирия из Газы, который жил в Палестине и представляет нам пример проникновения манихейской ереси в Газу.
"Примерно в это время прибыла, чтобы жить в городе, одна женщина из Антиохии, по имени Юлия, которая придерживалась мерзостной ереси так называемых манихеев. И в убеждении, что многие люди очень плохо просвещены и не укреплены в святой вере, она действовала скрытным образом и губила их, околдовывая их своим учением, а еще более денежными подарками. Ибо она, принесшая безбожную ересь, была не в состоянии приобретать сторонников иначе, как денежными подарками. Ибо для тех, кто обладает разумом, их учение преисполнено всевозможной клеветой, и проклятиями, и бабьими сказками, которые соблазняют безумный женский пол и инфантильных мужчин, слабых разумом и духом. Ибо из различных ересей и воззрений у греков создали они эту их дурную веру, желая злобой и хитростью привлечь к себе всех людей. Ибо чтобы понравиться грекам, говорят они, что есть много богов и одновременно принимают гороскопы и предсказания судьбы, и мудрость о звездах, чтобы иметь возможность грешить без страха, считая, что свершение грехов лежит не в нас, но происходит из необходимости судьбы.
Но они признают и Христа; ибо они говорят, что он внешне был человеком; и сами они внешне называются христианами.
Однако, как было упомянуто выше, когда та несущая заразу женщина прибыла в город, некоторые лица были введены в заблуждение ее лживыми рассказами. Но через несколько дней, когда святой Порфирий был извещен неким верующим, послал он за ней и расспросил ее, кто она и откуда, и какую веру имеет. И она признала как свою родину, так и то, что она принадлежит к манихеям. И, когда стоявшие вокруг нее возмутились гневом - ибо при нем было несколько благочестивых мужей, - воззвал святой муж к ним, чтобы они не возмущались, но с терпением увещевали ее первый и второй раз, следуя словам святого апостола. Затем сказал он женщине: "Отрекись, сестра, от этой дурной веры, ибо она от Сатаны!" Но она ответила: "Говори и слушай, и либо убеди, либо убедись!" И благословенный муж сказал: "Подготовься к завтрашнему дню и вновь явись сюда!" Тогда простилась она и удалилась.
Но после того как благословенный муж попостился и много молился Христу, чтобы он дал ему сил посрамить дьявола, подготовился он к следующему дню и призвал нескольких людей из благочестивых как священников, так и мирян, послушать диспут между ним и этой женщиной.
И наутро явилась женщина в сопровождении двух мужчин и такого же количества женщин: они выглядели молодыми и красивыми, и лица всех их были бледны; Юлия между тем была уже в годах. И было их поведение скромно, а приемы кротки, но - как сказано - внешне были они агнцами, а внутренне яростными волками и ядовитыми тварями, ибо лицемерие во всех их речах и делах. И, держа в руках святые Евангелия и приложив крест к своему рту, пригласил их святой объяснить свою веру, и они начали говорить. И брат Корнелий, диакон, который искусно владел системой скорописи Эннома, по приказу благословеннейшего епископа отмечал все, что было сказано в диспуте, в то время как я и брат Бароха напоминали ему.
И когда она в течение многих часов говорила многие бессмысленные вещи и возводила обычную клевету на Господа и Бога Всего, воспламенился святой Порфирий божественным пылом, когда он увидел, как Его, который заключает в себе все вещи как видимые, так и невидимые, поносит женщина, одержимая дьяволом и покорная его воле, и сказал он свой приговор ей в таких словах: Бог, который сотворил все вещи, который единственный вечный, которому нет ни начала, ни конца, который прославлен в Троице, он ударит твой язык и замкнет твои уста, так чтобы ты не могла говорить дурные вещи!
И одновременно с приговором пришло наказание; ибо Юлия начала дрожать и меняться в лице, и определенное время, застыв как бы в трансе, она не говорила, но пребывала без речи и движения, с глазами, открытыми и устремленными на святейшего епископа. Но бывшие с ней, узрев, от чего она страдает, были весьма напуганы и пытались пробудить ее дух и пели ей в уши заклинания, но не произошло от этого ни речи, ни понимания. И после того как она некоторое время пробыла в оцепенении, дух покинул ее, и она удалилась во тьму, которую она почитала, считая за свет". Епископ Порфирий позволил подобающим образом похоронить старую женщину. Марк говорит, что "он был исключительно участлив"!
Затем наступил черед сопровождавших Юлию. Они признали свое заблуждение. Говорится: "Но святой муж повелел им проклясть Мани, родоначальника их ереси, по имени которого они зовутся манихеями, и после того как он много дней наставлял их, он принял их в святую католическую церковь".
В целом из данного источника можно увидеть, отношение Церкви к манихейству, как к не имеющему ни философского основания, ни истинно Христианского учения, но грубо спекулирующего на Христианской терминологии синкретической секты, зародившейся из Зороастризма. Поэтому статус учения Мани не мог даже рассматриваться как Христианская ересь. Вплоть до Евгения Кессарийского у Церкви к манихеям не было отношения как к еретикам, но как к людям не имеющем к Христианству никакого отношения. Иоанн Златоуст называет манихеев псавдохристианами и еретиками, расширив употребление в данном случае спорного термина и применив его к манихейству. Манихеи изначально заняли противоположную позицию обвиняя всех своих оппонентов в ереси. Со временем манихейство становиться вполне опасной ересью в основном для неутвердившихся в Христианстве малопросвещенных слоев населения, склонных воспринимать религию в первую очередь через миф. Уже к VI веку из-за широты противостояния и массового охвата ересью, слово "манихейство" cтановится синонимом слова "ересь", известны примеры, когда обвинения в манихействе представлялось людям исповедующем ересь отличную от учения Мани. В этом плане манихейство схоже с арианством, побежденным в IV веке.
Однако манихейство подвергло своему воздействию не только малообразованное население, но и часть общества Римской Империи относившейся к интеллектуалам того времени. В этом можно увидеть закономерность, по которой в Римское общество ранее пришли все гностические секты. Кризис римско-эллинистического мировоззрения, при отсутствии подлинного принятия пришедшему ему на смену Христианству(в то время когда Христианская философия только зарождалась) и увлечение восточными учениями, породили интерес к манихейству и у образованной части Римского общества. Особо стоит отметить, что римско-эллинистический кризис, нивелировал Античное мировоззрение, при этом значимость поднятых им бытийных вопросов не исчезала, однако становилась недостаточной, оно как бы устаревало, при этом появилось новое учение не отвергающее его, но объявляющее себя более совершенным "законченным" по отношению к ветхому, и призывающее к Пути отличному от ветхого. Называющее только этот путь Истинной и Жизнью. Путь вмещающий в себя весь ветхий но несравненно больше его, и являющейся сам Истиной. Путь был воплощен в Боге принявшем человеческий образ, давшим пример всей Своей жизнью, но кроме того, исповедавшем Истину перед людьми, ставшим выше ветхого закона, будучи не виновным перед законом(и иудейско-религиозным и античным цивилизационным, как юридический приговор Пилата), был оклеветан теми кто захотел более придерживаться ветхому закону, даже нарушая его, но не захотевшими принять Истину. Принявшему смерть будучи Истинной и невинным, прощая даже своих палачей, и мучаясь только ради искупления грехов всех людей. Но как Истина и Жизнь, не подвластный греху и смерти как наказания за грех, воскресший, и вознесшийся в плоти в Царство Небесное. Само это учение требовало от человека признать, что он не самоценен, (именно та самоценность человека, как венца творения, которое оформило греческую философию и отделила наследников Авраама от остальных людей). Теперь нужно было признать что это мировоззрение не совершенно и стало ветхим) что спасти от вечной смерти его может не миф, не философия и даже не пророки но только воплотившийся Бог, при этом принятие этого учения, открывало Истину, то чего не достигали идеи Платона, и то что предвозвещали, но не смогли увидеть Библейские пророки. Для принявших Христа, это становилось совершенным учением.
Но не все готовы были отказаться от идеи самоценности, ни в Израиле, ни в среде философов. И эта самоценность стимулировала на продолжение поисков истины. Христианство нельзя было не заметить, но каждый делал выбор сам как к нему относиться. Не все приняли Его как Истину, некотрые увлеченно продолжали искать истину в синтезе философии и восточных учений, не придавая значения Христианству.
Одним из ярких примеров личности, прошедшей период в своей жизни будучи манихеем, и ставшей в последствии членом Христианской Церкви, оставивший нам ряд полемических сочинений о учении Мани в контексте Христианства, является один из образованнейших людей своего времени, великий Христианский философ, более изветный сегодня в католичестве, чем на Христианском Востоке, Августин Блаженный (в католичестве упоминаемый как Августин Аврелий).
По его примеру можно проследить как оформлялась Христианская философская позиция в споре с манихеями.
Имеющим влияние в отношении к манихеям была их показная праведность и лицемерная сдержанность. Широкая критика Христианства, якобы за бездоказательность и абсурдность Христианских доктрин. В то же время их собственные построения были бездоказательны. Не привеля никаких доказательств, они отвергли Ветхий завет. Их лживость восприятия, интерпритации и воспроизвседение христианских догматов, делали все их выпады несостоятельными, поскольку подвергали критике не настоящее Христианство, а их пародию. Так они считали, что Христиане верят в Бога, ограниченного телом, и показывали абсурдность этой веры. Они отрицали воплощение, но верили в бестелесного Христа, призрака. Августин называет призраком и Бога, в которого они верили и Христа.
Но главным орудием в борьбе с манихейством была та антинаучность заложенное в самом учении. Гипертрофированная мифологизированность, не допускающая аллегорий и возведенная в догмат, становилась ненадежной платформой при критическом изучении ее римскими образованными гражданами. Поэтому основная масса прозелитов учения Мани принадлежала к широким слоям населения. В дальнейшем развитие Христианской философии окончательно ослабит влияние манихейства на ученые умы, а распространение антиманихейских разумно сконструированных мифов(о которых см. выше), созданных Христианской Церковью и в целом органами власти Римской Империи, которые с момента появления видели в манихействе механизм влияния враждебного Ирана на внутренние дела Рима, а также преследования Манихеев смогли свести почти на нет распространение этого учения в Империи.