Поэтому легко можно представить себе, что, когда Саруман предложил взять Изенгард под свое управление, отстроить его и включить в оборону Запада, это предложение приветствовали и Король Фрйалбф, и Наместник Берен. Когда Саруман поселился в Изенгарде, а Берен вручил ему ключи от Орт анка, рохирримы вернулись к охране Изенских Бродов как самого слабого места в их западном рубеже.
Не приходится особенно сомневаться в том, что Саруман предложил это от чистого сердца или, по крайней мере, искренне желая оборонить Запад, покуда сам он оставался главнокомандующим в этой обороне и главой ее совета. Он был мудр и ясно понимал, что Изенгард с его положением и его великой мощью, природной и рукотворной, имеет высочайшее значение. Линия Изена между клещами Изенгарда и Горнбурга была передовым рубежом против нашествия с Востока, навлеченного и ведомого Сауроном ли или кем бы то ни было иным и нацеленного на окружение Гондора либо на вторжение в Эриадор. Но впоследствии Саруман обратился ко злу и стал врагом рохирримы же, хотя и получали предупреждения о растущем его враждебном отношении к ним, продолжали основную силу держать на западе у Бродов, пока Саруман в открытой войне не показал им, что Броды немногого стоили без Изенгарда, и еще меньше -- против него.
«Карта Средиземья»
Сперва я намеревался включить в эту книгу карту, которой снабжен «Властелин Колец », добавив в нее некоторые названия но по размышлении мне показалось, что лучше будет скопировать мою изначальную карту и, воспользовавшись возможностью, исправимть некоторые ее незначительные недостатки (исправить значительные не в моих силах). Поэтому я перерисовал ее достаточно точно в масштабе вдвое меньшем (т. е., новая карта вполовину меньше старой в тех размерах, в которых она была опубликована). На ней показана меньшая территория, но опущены только Гавани Умбара и Мыс Форох ел Forochel . Это позволило внести более разнообразные и крупные надписи, и дало большой выигрыш в читаемости и ясности.
В эту карту включены все важнейшие топонимы, встречающиеся в этой книге, но отсутствующие во «Властелине Колец », такие как Лонд Даэр, Дрэ вай т Drъwaith Иаур, Э дельлонд Edhellond, Отмели, Сизручей Greylin а также некоторые другие, которые могли или должны были быть изображены на изначальной карте, такие как реки Харнен и Карнен Carnen, Аннэминас, Остфолд Eastfold , Вестфолд Westfold и Ангмарские Горы . Ошибочное обозначение одного лишь Р'удаура Rhudaur было исправлено добавлением Кардолана Cardolan и Ар тэдайна Arthedain , и я включил в карту островок Химлинг у дальнего северо-западного побережья, имеющийся на набросках отца и на моем изначальном наброске. Химлинг -- это ранняя форма названия Химринг , огромной горы, на которой стояла во времена «Сильмариллион а» крепость Маэд роса Maedhros сына Феанора Fлanor, и, хотя об этом нигде не говорится, очевидно, что вершина Химринга поднялась над водами, покрывшими затонувший Белерианд. Несколько к западу от него находился остров побольше, называвшийся Тол Фуин и бывший, очевидно, самой высокой частью бывшего Таура-ну-Фуин . В основном, хотя и не всегда, я предпочитал синдаринские названия, если они были известны, но давал обычно и перевод названия, если тот часто употреблялся. Можно заметить, что «Северная Пустошь», отмеченная на самом верху изначальной карты, является эквивалентом названия Фород вай т Forodwaith .
Я счел целесообразным прописать длину Великого Тракта, соединявшего Арнор и Гондор, хотя можно лишь предполагать, как именно он шел от Эдораса до Изенских Isen Бродов (равно как и точное местонахождение Лонда Даэр и Эдельлонда).
Наконец, я хотел бы подчеркнуть, что точное сохранения стиля и подробностей, помимо названий и написания, карты, нарисованной мною начерно двадцать пять лет назад, не говорит о достоинствах ее концепции и исполнения. Я не раз жалел, что отец сам не сделал никакой карты вместо той. Вместо того, по ходу дела, несмотря на все свои недостатки и странности, именно та карта стала «Картой», и сам отец с тех пор всегда опирался на нее, в то же время отмечая имеющиеся в ней неадекватности. Различные карты-наброски, которые были сделаны им, и по которым я нарисовал свою карту, теперь стали частью истории создания «Властелина Колец ». Поэтому я счел за лучшее, насколько возможно мое вмешательство в это, сохранить изначальный вид, созданный мной, поскольку он, по крайней мере, представляет структуру концепции отца с приемлемой достоверностью.
«Дрээдайн»
В конце своей жизни отец открыл много нового о Диких Людях Дрэаданского Леса в Ануриэне и статуях Пэкелей на дороге в Дун-Боронь. Приведенный здесь рассказ повествует о Дрээдайне Белерианда Первой Эпохи и включает в себя сказку о «Верном Камне» он взят из длинного незаконченного ученого очерка, касавшегося в основном соотношений языков Средиземья. Как будет показано, история Дрээдайна восходит к древним Эпохам но в опубликованном «Сильмариллион е» об этом нет ни слова, так как в этом не было необходимости.
Дрээдайн
Люди Халет Haleth были не такими, как остальные Атани они говорили на непонятном языке и хотя вступили вместе с другими в союз с Эльдаром, всегда стояли несколько особняком. Люди Халет держались своего языка, и, хотя по необходимости они выучили синдарин, чтобы общаться с эльдарами и атанами других Домов, многие из них говорили на синдарине запинаясь, а те, что редко покидали пределы родных лесов, и вовсе не пользовались им. Халет римы неохотно перенимали новое и сохранили многие порядки, казавшиеся странными эльдарам и атанам, с которыми они имели мало общих дел, помимо военных. Несмотря на все это, они считались верными союзниками и безупречными воинами, хотя отряды, высылавшиеся ими за пределы своих земель, были немногочисленны. Ибо Народ Халет был и оставался до самого своего конца малым народом и больше заботился о защите своих родных лесов, особо отличаясь в лесных сражениях. Даже особо подготовленные орки долго не смели показываться близко к рубежам Халет рима. Один из тех странных порядков, упомянутых здесь, заключался в том, что среди их воинов было немало женщин, хотя из них лишь немногие отправлялись на великие битвы за пределами их владений. Этот обычай, очевидно, очень древний ибо предводительница Халет была прославленной амазонкой и водила свою собственную отборную девичью дружину .
Самым же странным из всех обычаев Народа Халет было то, что среди них жили люди совершенно другого рода , подобных которым никогда прежде не видели ни эльдары Белерианда, ни атаны других Домов. Их было немного, быть может, всего несколько сот человек, и они жили семьями или маленькими племенами, но в общей дружбе, как одно сообщество . Люди Халет звали их словом дрyг , которое было словом их собственного языка. На взгляд эльфов и других людей, они были неприглядны: низкорослые -- ростом около четырех футов i -- но очень коренастые, с тяжелыми ягодицами и короткими мощными ногами глаза их глубоко сидели на широких лицах, прикрытые тяжелыми бровями у них были плоские носы, на лице у них не росли волосы, и лишь у некоторых, гордившихся этим отличием, посреди подбородка пробивалась небольшая прядка черных волос. Лица их были обычно непроницаемы, и самой подвижной их частью был широкий рот а движения их внимательных глаз можно было заметить только совсем вблизи, потому что глаза их были так темны, что в них с трудом различались зрачки когда же эти люди бывали разгневаны, глаза их светились красным светом. Голоса у них были низкие и гортанные, смех же -- удивителен: зычный, раскатистый и всех, кто слышал его, и эльфов, и людей, он заражал своим чистым весельем, не таящим ни издевки, ни недоброжелательства . В мирное время эти люди смеялись часто, за работой или за игрой, когда другие люди поют песни. Но они умели быть беспощадными врагами, и, вспыхнув однажды, их багровая ярость не остывала долго, хотя и не проявлялась внешне ни в чем, кроме красного света в их глазах ибо сражались они молча и не праздновали, одержав победу даже над орками, единственными из существ, ненависть к которым была у них неугасимой.
Эльдары назвали их Дрээдайном, возведя их в Атани , потому что все, с кем они жили, очень любили их. Увы, жизнь их была короткой, их всегда было мало, и тяжелы были их потери в стычках с орками, которые ненавидели их такой же лютой ненавистью и всегда старались захватить в плен, чтобы предать мучениям. Говорится, что когда победы Моргот а погубили все владения и оплоты эльфов и людей в Белерианде, дрэаданов осталось всего несколько семей, большей частью женщины и дети, и некоторые из них пришли в последние прибежища в Устьях Сириона .
В былые дни они сослужили большую службу тем, у кого жили, и впоследствии их много искали но немногие дрэаданы когда-либо покидали страну Народа Халет . Они превосходно владели искусством выслеживать любое живое существо и учили своих друзей тому мастерству, какому могли научить хотя ученики их не могли сравняться с ними, потому что дрэаданы обладали чутьем охотничьих собак, но отличались еще и зорким глазом. Они хвастали, что могут учуять орка с наветренной стороны раньше, чем кто-нибудь другой увидит его, и могут идти по его следу неделями, если только след не пересечет бегущая вода. Их знание обо всем, что растет на земле, почти равнялось знанию эльфов, хотя те и не учили их и говорят, что переселяясь в новую местность, они в короткое время изучали все, что росло там, большое и малое, и давали свои названия всему новому для них, отличая ядовитые растения и съедобные .
У Дрээдайна, как и у других Атани, не было своей письменности до встречи с Эльдаром но дрэаданы руны и письмена эльдаров не выучили никогда. В своей собственной письменности они не зашли дальше изобретения набора знаков, в основном самых простых, чтобы помечать тропы и оставлять какие-либо сведения или предупреждения. Уже в далеком прошлом у них, похоже, были скромные орудия для процарапывания и вырезывания, и дрэаданы продолжали пользоваться ими, несмотря на то, что Атани уже знали металлы и кое-что из кузнечного ремесла еще до того, как пришли в Белерианд , ибо металлы было трудно найти, а кованое оружие и хозяйственная утварь стоили очень дорого. Когда же, благодаря сотрудничеству с эльдарами и общению с гномами Эреда Линдон, эти вещи намного шире распространились в Белерианде, дрэаданы проявили великую искусность в резьбе по дереву и камню. Они уже знали краски, добываемые в основном из растений, и рисовали и расписывали узорами плоские камни и доски иногда коряги они превращали в лица, которые потом раскрашивали. Имея же более острые и удобные инструменты, дрэаданы полюбили вырезать изображения людей и зверей для игрушек, украшений и больших статуй, которым самые искусные из них могли придавать самое живое выражение. Иногда эти изображения были странными и фантастическими или же страшными: мрачной шуткой их мастерства были фигуры бегущих, крича от страха, орков, которые они ставили на границах своих земель. Дрэаданы также изображали самих себя и устанавливали такие статуи у отворотов на лесных дорогах и поворотах троп. Их называли «страж-камнями» самые замечательные из них стояли возле Переправ Тейглина -- то были изображения дрэадана, ростом больше, чем в жизни, сидящего на корточках над поверженным орком. Эти статуи были не только издевкой над врагами орки боялись их и считали, что эти истуканы заколдованы злыми чарами оhор-хаев oghor-hai (так орки называли Дрээдайн) и могут сообщаться с теми. Поэтому орки редко осмеливались трогать статуи или пытаться уничтожать их, и только будучи в большом числе не поворачивали у «страж-камня» назад, а шли дальше.
Но самым примечательным среди умений этого странного народа была способность их к тишине и полному молчанию, которое они могли сохранять порою многие дни, сидя скрестив ноги, положив руки на колени и закрыв глаза или уставившись в землю. Об этом умении в народе Халет ходил такой рассказ:
Однажды один из самых искусных в резьбе по камню дрyгов вырезал статую своего умершего отца он поставил ее на тропе возле жилища своей семьи. Затем он сел рядом и в глубоком молчании погрузился в воспоминания. Так случилось, что вскоре мимо него этой тропой в дальнее селение проходил один охотник и, увидев двух дрyгов, поклонился и пожелал им доброго дня. Затем он пошел дальше своим путем, сказав себе:
-- Воистину, они великие искусники в камнерезном деле, но таких похожих на живых я еще не видел!
Через три дня он возвращался той же дорогой и, сильно устав, присел, опершись спиной на одну из статуй. Свой плащ он набросил на спину дрyга, потому что прошел дождь и плащ промок, а теперь жарко светило солнце. Так охотник заснул но через некоторое время его разбудил голос статуи за его спиной:
-- Надеюсь, ты отдохнул, -- сказал дрyг, -- но если ты хочешь спать дальше, то, прошу, пересядь к тому, другому. Ему никогда уже не придется расправить ноги а мне под твоим плащом на солнце жарко.
Говорят, что дрэаданы часто сидели так, переживая горе или потерю, а иногда -- погружаясь в размышления или строя планы. Но так же неподвижны они могли быть и в дозоре тогда они сидели или стояли спрятавшись в тени, и хотя глаза их казались закрытыми или пустыми, ничто не проходило мимо них незамеченным и неотмеченным. Их незрячий дозор был таким напряженным, что враги ощущали его как явственную угрозу и в страхе скрывались еще до первого предупреждения если же мимо проходило какое-нибудь враждебное существо, дрэаданы подавали друг другу знак пронзительным свистом, болезненным для ушей на близком расстояниии и хорошо слышным издалека. Люди Халет очень ценили дрэаданскую стражу в недобрые времена и если самих стражей с ними не было, они вырезали статуи в подобие их и сажали возле домов, веря, что раз сами дрэаданы делают это, то, значит, и статуи их частично отведут беду от людей.
Истинно, что хотя Люди Халет любили дрэаданов и доверяли им, многие считали, что Дрээдайн владеет темными колдовскими силами и среди волшебных сказок Людей Халет есть несколько таких, которые говорят об этом. Одна из них приводится здесь.
Верный камень
Жил да был дрyг по имени Аhан, известный в округе колдун. Он был крепко дружен с Барах ом Barach, охотником из Народа, что жил в лесу на хуторе в двух с лишним милях от ближайшего селения. Жилище семьи Аhана было ближе, и он почти все время жил у Барах а и его жены, а их дети очень полюбили его. Пришла беда: шайка наглых орков тайно пробралась в окрестные леса и, разбившись по двое и трое, стала убивать всех, кто уходил далеко в одиночку, а по ночам нападать на дальние хутора. В доме Барах а не очень-то боялись этой шайки, потому что по ночам Аhан оставался с ними и сторожил на улице. Но однажды утром Аhан пришел к Барах у и сказал:
-- У меня дурные вести от родичей, друг боюсь, мне придется ненадолго оставить тебя. Мой брат ранен, лежит в муках и зовет меня, потому что я умею лечить орочьи раны. Я вернусь, как только смогу.